Неужели…

Строго говоря, название теории у Цветкова https://snob.ru/selected/entry/128042 , и у других авторов тоже, «трудовая теория стоимости» (Arbeitswerttheorie) содержит грамматическую ошибку. Во всяком случае, не теория имеет качество, свойство быть «трудовой», а – «стоимость». Поэтому правильно сказать «теория трудовой стоимости». Мы же не говорим, например, «предельная теория полезности», а – «теория предельной полезности», или – не «большая теория взрыва», а «теория большого взрыва».

Здесь не место вступать в длинную полемику, отвечая на вопрос: «Неужели она доказуема»? Но уместно всё-таки, что я всякий раз и делаю, если для этого есть повод, обратить внимание публики на традиционно-ошибочный перевод немецкого Wert в «Капитале» русским «стоимость» вместо «ценность».

Предмет анализа Маркса в «Капитале» – капитализм. Теория трудовой стоимости и закон стоимости, следовательно, описывают общество товаропроизводителей (товары обмениваются в соответствии и т. д.) Слово «стоимость» здесь на своём месте. В русской речи оно имеет только одно значение, это — выражение обмена. Отчего, например, выражение «потребительная стоимость», говоря словами Струве, – нелепость, а «меновая стоимость» – тавтология. В немецком языке русскому слову стоимость однокоренного эквивалента нет. Немецкому многозначному Wert в русском языке в точности соответствует многозначное же ценность. Кроме того, если на русском языке есть два варианта, чтобы выразить содержание обмена: стоимость и меновая ценность, то на немецом языке только один вариант – Tauschwert. В довершение ко всему, как и немецкое Wert, так и русское ценность имеют значения соответственно Tauschwert и стоимость. Такая, кажется, лингвистически запутанная ситуация является причиной путаницы с переводом и причиной путаницы в головах теоретиков марксизма. Если сделать правильный перевод, в частности, Маркса, то мы получаем следующий логически объяснимый результат, который невозможно получить, оперируя в соответствующих случаях русским словом «стоимость» в качестве названия термину, научному понятию «Wert».

Итак, теория, с которой мы начали разговор, и то, что имел в виду Маркс, это – теория трудовой стоимости (меновой ценности) из которой выводится и закон стоимости или меновой ценности, что, в частности, делает возможным элегантно теоритически объяснить наличие феномена эксплуатации. Что русскоязычным читателям, оперирующим ошибочной терминологией, кажется совершенно невозможным объяснить, так это вопрос, как быть с законом стоимости в будущем коммунистическом обществе, в древней общине или на осторове Робинзона. У «марксоведов», которым тяжело, невозможно отказаться от привычной «стоимости», сразу готов ответ, и они снисходительно отвечают вопросом на вопрос: какой же супермаркет, какая же стоимость на необитаемом острове? Действительно – никакой стоимости, потому что ни на острове, ни при коммунизме нет обмена товаров. Товарного обмена нет, но есть и всегда будет созданный трудом человека продукт. Этот продукт не имеет стоимости, меновой ценности, но он имеет ценность, которая измеряется трудом, но не окольным путём, относительно, получая выражение в другом продукте или в деньгах (стоимость или меновая ценность), а прямо и непосредственно в рабочем времени. Следовательно, здесь мы вправе говорить о теории трудовой ценности и об одноимённом законе.

tsch
02.09.2017

Не покладая авторучки

Не покладая авторучки

На Снобе опубликована 12 часть «Маркс выходного дня» А. Цветкова.

+++ «Знания и творческие способности с трудом поддаются товаризации и делают экономику позднего капитализма все более противоречивой. В такой экономике невозможно точно измерить труд, а значит, и точно задать стоимость.» +++

Что значит «с трудом»? Значит всё-таки поддаются, хоть и с трудом? Или всё же знания без труда «поддаются товаризации»? Например, книга, лекция или патент? Что действительно с трудом поддаётся, точнее, совсем не поддаётся, так это измерение ценности, того количества труда, которое согласно теории трудовой стоимости (здесь слово «стоимость» в значении «меновая ценность» на своём месте) лежит в основе отношений товарного обмена и образования относительных цен. Кстати, здесь – одно из слабых мест марксовой теории. Следовательно, не только в экономике «когнитивного капитализма»,  «измерить труд», чтобы «точно задать стоимость» или цену товара, невозможно, при капитализме вообще — невозможно. Зато количество труда, или ценность продукта, можно измерить в будущем коммунистическом обществе, если, конечно, такое общество не утопия, а именно – прямо и непосредственно в рабочих часах. Понять такую простую мысль русскоязычному читателю затрудняет слово «стоимость» – официальный перевод немецкого Wert, в частности, в «Капитале». Действительно, какому теоретику марксизма в России прийдёт в голову говорить о стоимости, т. е. выражении обмена, при коммунизме, равно как ни один русский марксовед не знает где искать её в древней общине или на острове, на котором волею случая оказался Робинзон. Об этом я говорю подробно во Введении к переводу той книги, которая лежала на столе перед Цветковым во время его недавней дискуссии с Удальцовым (https://snob.ru/selected/entry/128189). Там же Алексей сообщил хорошую новость: в сентябре этого года должно выйти ещё одно издание «Капитала» К. Маркса на русском языке. Пользуясь случаем, обращаю внимание (об этом тоже речь в упомянутой выше книге), что перевод Степанова в редакции Института марксизма-ленинизма и в последующих изданиях содержит многочисленные ошибки. Конечно, всякий, издавая 1-й том «Капитала» вновь, может воспользоваться моими исправлениями «официального» перевода марксова текста, не забыв сделать соответствующую оговорку, ссылку или отдельный комментарий редактора с разъяснением, откуда такое нахальство покушаться на традицию.  Альтернатива – по-прежнему, не мудрствуя лукаво, некритически воспроизвести уже готовый текст, упаковав его в другую обложку. В самом деле, зачем изобретать велосипед. В конце-концов целый институт десятилетиями, не покладая авторучек, корпел над переводом…

tsch
26.08.2017

Цветков как «способ осуществления понятий»

Ильенков принял слова Ленина всерьёз, но мы, т. к. ссылки на источник нет, слова Цветкова всеръёз не принимаем, а, на всякий случай, рассматриваем пересказываемые им идеи Ильенкова, как принадлежащую самому Цветкову. Тем более, что всё равно, кому принадлежит мысль – Ильенкову или Цветкову – здесь нам интересен сам ход мысли.
Итак,
1. «Стоимость есть сущность товара»
Правильно сказать: сущность товара заключается в том, что он, как предмет, произведённый для продажи, представляет собой нечто двойственное, с одной стороны, товар – это потребительная ценность, с другой стороны – меновая ценность (точнее, ценность).
2. «Стоимость производится как товар»
Правильно: при капитализме продукт производится как товар, следовательно, – как потребительная и как меновая ценность.
3. «Стоимость из признака превращается в «главного героя»»
Правильно: ценность при капитализме принимает форму меновой ценности
4. «На этом основана вся «мистика товарной формы»
На каком основании?
5. В самой стоимости … заключены те противоречия, которые проявляются в вопиющем неравенстве» и т. д.
Если противоречия и заключены, то в товаре…
6. «Капитал» для Ильенкова — важнейший шанс понимания действительности в ее развитии и ценнейший пример движения от абстрактного к конкретному.»
В чём заключается шанс понять «развитие действительности(?) в её движении от абстрактного к конкретному»?
7. «Идеальное по Ильенкову — это объективная возможность, скрытая внутри вещей, которая может реализоваться только с помощью разумной человеческой деятельности.»
Выходит идеальное это – «возможность», идеальное это – потенциально объективное, так что ли?
8. «Примером идеального является стоимость товара, всегда отличная и от продукта, и от денег, уплаченных за него.»
Это можно себе представить так: идеальная «стоимость товара» «с помощью разумной человеческой деятельности» (см. выше) превращается в стоимость объективную, например, – в товарную цену.
9. «Идеальное — это область понятий, а человек — это способ осуществления понятий.»
В самом деле, человек – это идеальный «способ осуществления понятий». Ещё никому не удалось доказать, что понятия существуют, например, в башке лошади.
10. «По Ильенкову, Марксу удалось понять:
a. капитал как форму функционирования средств производства»
Правильно: при капитализме средства производства функционируют в качестве капитала. Капитал это самодвижущаяся меновая ценность.
b. «стоимостную форму организации и развития производительных сил»
Правильно: «стоимостная форма», форма меновой ценности или товарная форма – это форма организации производственных отношений.
c. «капитализм как господство абстрактного труда над конкретным».
См. кроме прочего www.polemist.de : «Абстрактный труд»

«Как удобнее перевести»

Цветков: +++ «Со времен первых переводчиков на русский … длится сложнейшая полемика о том, как удобнее перевести базовое понятие Wert — «стоимость» это или «ценность»? Спор этот в итоге разрешит Ленин, настояв на первом варианте.» +++
Правильно сказать: полемика по сложному вопросу.
Конечно, не «как удобнее перевести», а как правильно перевести.
Ленин в споре не участвовал. Он однажды уронил случайную реплику, мол, «я не придаю этому вопросу существенного значения, но привык в качестве перевода Wert пользоваться словом «стоимость»». Этой реплики было достаточно, чтобы в дальнейшем ссылаться в споре по этому вопросу на авторитет Ленина.
Самое позднее в 1937, когда специальная комиссия в Москве сделала заключение, что перевод Степанова словом «стоимость» правильный, дискутировать на эту тему было смертельно опасно. Например, ещё 1985 году журнал «Коммунист» назвал П. Струве «злейшим врагом коммунизма», в том числе и за то, что он почти 100 лет назад иначе аргументировал в споре о переводе «Капитала», чем «марксоведы» института марксизма-ленинизма.

Абстрактный труд

Абстрактный труд
(мой ответ оппоненту в рамках одной дискуссии)

+++ «Абстрактный труд … превращает продукт труда в товар.» +++
Продукт любого конкретного труда «превращается» в товар, если он производится для обмена, а не потому что его «порождает»(?) абстрактный труд. В продукте, «превращённом» в товар, не происходит никаких изменений: проездной билет в Москву, Например, т. е. транспортная услуга, имеет для пассажира потребительную ценность, независимо от того, является ли эта услуга товаром или нет. Товар – это общественное отношение и вещественное выражение обмена при капитализме. Абстрактный труд же – это идея, абстракция, «продукт» мысли, необходимый для теоритического объяснения феномена обмена, он своеобразный разлитый в «капиталистическом пространстве» эфир, человеческий труд вообще, независимо от его формы и содержания.
+++ «Абстрактный труд становится абстрактным только после того, как человечество прошло через индустриализацию и победное становление капиталистических отношений. До этого(?) труд был только конкретным…» +++
Понятие «абстрактный труд» применимо в рассуждениях сразу как только состоялся первый и пока единственный акт обмена, например, когда охотник и собиратель обменялись продуктами их конкретных усилий, результатами их конкретного труда. Это был, так сказать, первородный грех, открывший дорогу капитализму. Просто человеку в то время не того было, чтобы размышлять на абстрактные темы. Это делаем мы сегодня, задним числом и говорим: Здесь, как и при развитых, капиталистических формах обмена, есть уже все определения абстрактного труда, обмена и закона трудовой стоимости (меновой ценности), или, на выбор, наличие субъективно-психологической трактовки меновой ценности. Дело вкуса. Спор о том, какая школа права, продолжается до сих пор.
+++ «Стоимостная составляющая конкретного труда возникает из-за того, что в конкретном труде начинает присутствовать абстрактный труд, как приправа в супе.» +++
Что значит «начинает присутствовать»? Где начало этого «присутствия»? На практике нет у него ни начала, ни конца. Его начало в теории – как только эта абстракция была впервые введена в научный оборот (не знаю, кто был первым? Маркс?). Абстрактный труд ни «порождает», ни «превращает». Потому что он – абстракция. А меновая, «стоимостная, составляющая» товара – это относительное выражение количества конкретного труда, затраченного на его производство.
«Приправа» есть нечто материальное, особенное, придающее всякому конкретному блюду неповторимый вкус. Абстрактный труд напротив разлит однообразной похлёбкой везде там, где люди работают. Абстрактный труд говорит нам: картофельный суп это то же самое, что суп харчо; конкретный труд напротив подчёркивает различие блюд, выражающееся не только качественно – спецификой вкуса, запаха, цвета и т. д. (потребительная ценность), но и количественно – относительной величиной затрат конкретного труда (меновая ценность).
+++ «Ценность в понимании Маркса имеет стоимостное выражение» +++
«В понимании Маркса» Wert (труд) при капитализме принимает форму Tauschwert? Вот эта фраза в «традиционном» переводе: «Стоимость при капитализме принимает форму меновой стоимости.» Как видишь – нелепость! А вот правильный перевод: «При капитализме ценность принимает форму меновой ценности (или стоимости).» Эта, на первый взгляд, простая замена слов при переводе – «стоимость» на «ценность» – не только проясняет содержание марксовой мысли, не только исправляет ошибку, например, Бузгалина/Колганова (не Wert, как они полагают, а Tauschwert – категория капитализма!), но и даёт возможность идти дальше. Я, например, как известно, продолжив размышление, делаю вывод о наличии двух законов: закона стоимости (меновой ценности) при капитализме и закона ценности при коммунизме, так же… на острове Робинзона. Новая постановка и решение вопроса. Выход за пределы капитализма, предмет анализа Маркса, оставаясь в рамках теории последнего. Выход туда, где на смену относительной меновой ценности (стоимости) приходит абсолютная ценность, где «абстрактный труд» будет вытеснен трудом конкретным.

20.07.2017
tsch

Мой ответ на Второй фрагмент

Ответ на Второй фрагмент

Просьба к Борису: Для порядка неплохо бы точно указывать источник цитаты, хотя бы по одному изданию. Поскольку ссылки нет, то я сам беру похожую по смыслу цитату на выбор.

Das einfachste Wertverhältnis ist offenbar das Wertverhältnis einer Ware zu einer einzigen verschiedenartigen Ware, gleichgültig welcher. MEGA. S. 49.

Простейшее ценностное отношение есть, очевидно, ценностное отношение одного товара к одному-единственному товару другого рода – всё равно какого именно. tsch. С. 76.

Простейшее ценностное отношение есть, очевидно, стоимостное отношение к какому-нибудь одному товару другого рода – всё равно какого именно. Собр. соч. С. 57.

Мой Ответ наглядно иллюстрирует то, как неправильный перевод искажает содержание марксова «Капитала», а правильный –  наоборот, открывает перспективу для продолжения развития теории, по меньшей мере доставляет материал для продолжения дискуссии.

Никто не спорит, что меновые отношения, обмен имеют место между разнородными, т. е. различными, разнообразными, разновидными товарами, а не как Борис многократно подчёркивает – «неоднородными по качеству», «разнокачественными». Такая настойчивость не случайна. Для Бориса является бесспорным фактом наличие в переводе под моей редакцией «знака качества», перенесённого с русского «ценность на немецкое Wert. Если я говорю, что Wert у Маркса следует переводить русским ценность, то, по мнению Бориса, это значит, что я вместе с «ценностными отношениями», контрабандой, подсовываю Марксу идею об отношении неоднородных товаров «по их качественно-потребительским свойствам», а не по затратам труда. Другими словами, поскольку слово ценность представляет собой только «качественную определённость», постольку «форма ценности» выражает только «потребительную, качественную сторону товаров». Здесь оппоненту показалось, что в моём лице воскресли из мёртвых, чтобы поприветствовать российских «марксоведов» Менгер, Бём Бавёрк и кампания, которые в противовес марксовой теории трудовой ценности создали свою теорию предельной полезности. Последняя должна была устранить недостатки марксовой концепции ценообразования, не имеющей практического значения. Но попытка маржиналистов в целом не удалась, хотя их теория в современной интепретации имеет до сих пор известное хождение. Здесь, по-моему, уместно напомнить, что я Маркса перевожу. Кто желает его хвалить, ругать, поправлять, комментировать – ради Бога. Моя задача заключается в том, чтобы Марксов текст точно, насколько только это возможно, передать на руссом языке, чтобы русскоязычный читатель был уверен – перед его глазами действительно идеи Маркса, а не переводчиков. Этой цели, с моей точки зрения, служит дискуссия, наша в том числе.

Время, однако, вернуться назад, чтобы исполнить обещанное и прокомментировать марксову фразу: «… Когда мы в общепринятой манере говорили: товар есть потребительная ценность (Gebrauchswert)  и меновая ценность (Tauschwert), то, строго говоря, это было неверно. Товар есть потребительная ценность или предмет потребления, и «ценность» (Wert)». (MEGA. S. 61., tsch. С. 86., Собр. соч. С. 70.).
Объяснение простое: «ценность» у Маркса – потому, что она как раз и есть то содержание, которое мы ищем, и которое в конце концов получает при капитализме определённую форму, а именно – форму меновой ценности. Здесь мы имеем дело с двумя ступенями абстракции, которые следует различать: на низшей ступени – видимое, ощущаемое, всеми органами чувств воспринимаемое,  это – меновая ценность. Своё самое впечатляющее выражение она находит в товарных ценах. На более высокой ступени «находится» «Wert как таковой», субстанция, результат абстрактного мышления, это – «ценность». С этой «ценностью» («Wert») Маркс, очевидно, не знал, что делать, поэтому взял её на всякий случай в кавычки. Предметом его анализа был капитализм, следовательно – меновая ценность во всех её формах и проявлениях. Сегодня мы можем смотреть дальше, проникать глубже и спрашиваем: а что должно произойти с этой «ценностью», с этой «призрачной предметностью» в обществе, где товарного производства не было (древняя община), не могло быть (остров Робинзона) и не должно быть (коммунизм)? У Бузгалина и партнёра, видимо, с оглядкой на некоторые высказывания Энгельса и на самого Маркса, увлечённых, повторяю, критикой капитализма, ответ готов: «стоимость» это категория только капиталистического общества. Неправильный ответ! Если «стоимость» (традиционный перевод Wert) категория только капитализма, а, с другой стороны, Wert («стоимость») – это труд, то выходит, члены коммунистического общества должны прекратить трудиться? Выходит, что так, если «Wert» – это «стоимость». Кому придёт в голову искать «стоимость» в древней общине, на необитаемом острове и при коммунизме? Но мы знаем, можем и на Маркса при необходимости сослаться, например, так: «всякая нация подохла бы не то что в течение года, а в течение нескольких недель, если бы она перестала трудиться». Плохая новость: человечеству и при коммунизме придётся вкалывать. А «стоимость»? А понятие «стоимость» («меновая ценность», Tauschwert) теряет  смысл. В обществе, организованном по-коммунистически не должно быть товарного обмена, как не могло его быть на острове Робинзона и как не было его в древнеиндийской общине. Но был, есть и будет труд – иначе бы человек околел (см. выше). Труд это – «ценность» (Wert), – но теперь это не абстракция, которая при капитализме принимает форму меновой ценности (Tauschwert), а – конкретное, т. е. труд, измеряемый уже не относительно, а прямо рабочим временем. Отсюда я делаю вывод о наличии двух законов: закон общества товаропроизводителей, закон стоимости (меновой ценности, Tauschwert) , согласно которому товары обмениваются в соответствии … и т. д., и в альтернативном обществе это – закон ценности, согласно которому продукт труда имеет ценность, измеряемую прямо рабочим временем, производство здесь регулирует не рынок, общество сознательно распределяет совокупное рабечее время. Товар при капитализме есть потребительная ценность и меновая ценность, при коммунизме – потребительная ценность и ценность (без ковычек!).

tsch
02.07.2017

Борис Скляренко. Второй фрагмент

ВТОРОЙ ФРАГМЕНТ: товары вступают в стоимостные или ценностные отношения?

ОФ- товар находится ”в его стоимостном отношении к неоднородному с ним товару”

ВЧ: — товар находится ”в его ценностном отношении к неоднородному с ним товару”

СКЛЯРЕНКО: В этом фрагменте предельно ясно подчеркнут тот факт, что речь идёт о соотносимости неоднородных по своему качеству товаров, разнородные товары т. е. товаров разной качественной определённости. Действительно, как показывал Маркс, нет никакого смысла сравнивать между собой однородные по качеству товары — сюртуки с сюртуками, холсты с холстами сапоги с сапогами и т. д. . Раз речь идёт о соотносимости разнородных, разнокачественных товаров, то возникает вопрос для чего, с какой целью может осуществляться такое соотношение и сравнение? С целью определить качественную неоднородность? Так она и так налицо. Для определения однородности? Так она бессмысленна. Такая сопоставимость может иметь только одну цель: определить количественную меру, пропорцию соотношения разнородных товаров между собой с целью равноценного обмена товарами, а значит как форму проявления равного количества воплощенного в них труда как их всеобщей субстанции, их общего знаменателя. Товары должны быть уравновешены как могут быть уравновешены по весу разнородные материалы на весах, уравновешены по затратам труда, но в силу их качественной разнородности они количественно будут различаться. Это равенство труда есть тождество их стоимости, есть их меновая стоимость как способность разным своим предметно-материальным количеством обмениваться равным количеством труда в товарах. Учитывая это, можно ли говорить, что в этом фрагменте Маркс подразумевал под соотношением неоднородных товаров соотношение по их качественно-потребительским свойствам?Безусловно нет, потому что соотношение разнокачественных товаров для определения ценности, которая сама суть та же качественность, а значит суть тавтология. Соответственно, переводить этот фрагмент как товар находящийся в “в его ценностном отношении к неоднородному с ним товару” ( так переводит этот фрагмент В. Чеховской) есть тавтология поскольку ценностное отношение двух товаров и есть соотношение их качественной и потому ценностной неоднородности. Официальный перевод через стоимость в данном случае более адекватен логике Маркса.

Мой ответ на Первый фрагмент

ОТВЕТ НА ПЕРВЫЙ ФРАГМЕНТ

«4) Das Ganze der einfacher Wertform». (Оригинал: MEGA². Abt. 2. Band 10. Karl Marx: Das Kapital. Kritik der politischen Ökonomie. Erster Band. Hamburg. 1890. Berlin. 1991. S. 61.

«4) Простая форма ценности в целом». (tsch: … Москва. 2015. С. 85.)

 «4) Простая форма стоимости в целом» (Собр. соч.: … Москва. 1978. С. 70.)

Первый фрагмент, предложенный Борисом, – название одного из подзаголовков первой главы.

Первым делом переводчику следует выяснить, какому научному содержанию (не слову!) Маркс ищет форму. Понятно, что переводчик, так далеко продвинувшись вперёд по тексту, давно уже знает ответ на вопрос. Но в нашем эксперименте он начинает перевод именно в данного места, до этого ни разу не держав в руках разбираемую книгу.

Борис совершенно правильно начинает рассуждения прямо с выяснения поставленного вопроса. В первом же предложении его комментария мы находим то, что ищем, и сразу же соглашаемся с оппонентом: у Маркса речь о форме Wert товара «как таковом», о Wert «вообще», о Wert «как затраты человеческого труда». Теперь, чтобы рассуждать о форме научного содержания «Wert-вообще» или просто Wert, осталось только дать ему название на русском языке. Простая задача, её решение каждому по плечу. Но Борис, во-первых, напустил туману рассуждениями о «движении и трансформации Wert», во-вторых,  он, на мой взгляд, допускает в рассуждениях одну распространённую ошибку, о которой шла уже речь в моём Предисловии: Борис не в терминах, научных понятиях ищет и находит научное содержание, а в значениях слов.

К «во-первых». Wert «как таковой», «Wert-вообще» («сгустки труда», «кристаллы общественной субстанции») и т. д. – голая абстракция, получив однажды определение, застыла теперь как вкопанный. В отличие от машин из фантастического боевика, он (Wert в немецком языке муж. рода), абстрактный труд («мыслительное обобщение – Маркс), не трансформируется, не движется, но движутся, трансформируются, преобразуются, изменяются, развиваются общественные формы его проявления, т. е. налицо движение форм меновой ценности (Tauschwert). Одна из них, кстати, – объект рассмотрения Марксом в этой главке. А другая прямо так и называется «Форма ценности, или меновая ценность» (S. 49., tsch C. 75, собр. соч. С. 56.)  Какие это формы меновой ценности? От простой – до «ослепительно денежной». Этой теме посвящена значительная часть первой главы «Капитала».

К «во-вторых». Какое название на русском языке следует дать термину, научному понятию «Wert как таковой»? Вопрос рассматривается в общем контексте перевода и – независимо.

Независимо:

Товар, клеточку современного ему общества, разглядев под увеличительным стеклом, Маркс пришёл к одному из главных своих выводов: раз товар имеет двойственную природу – потребительная ценность и меновая ценность (это было уже и его предшественникам известно), то и труд, заключённый в товаре должен иметь двойственный характер, это конкретный и абстрактный труд. Предоставив создаваемую конкретным трудом потребительную ценность, как предмет для изучения, товароведам, Маркс, анализируя меновую ценность (пропорция, отношение…), набрёл на скрывающуюся за ней ценность – «труд как таковой», абстрактный труд. Товар, продукт труда, теперь, строго говоря – не все обращают внимание на этот важный факт – представляет собой уже другую двойственность: потребительная ценность и ценность. Сюда мы ещё вернёмся, а пока продолжим рассуждение. Однозначное русское слово стоимость по его смыслу в русской речи означает обмен, характеризует «нечто», объект, товар только с его определённой стороны, как отношение, пропорцию при обмене, поэтому для перевода термина «абстрактный труд», «Wert как таковой» не годится. Его использование в любом другом значении кроме значения обмена недопустимо. Например, недопустимо его использовать в выражении «создание стоимости» или «производство стоимости» (Ремчуков). «Отношение, пропорцию» нельзя создать, «стоимость» нельзя произвести, как невозможно создать или произвести, например, «скорость». Многозначное же слово ценность, во-первых, в определённом контексте – стоимость (ценность капитала, ценность в рублях), во-вторых, ценность в другом значении есть объект, «нечто», обладающее реальной или абстрактной, значимостью, например, Wert. По-русски мы можем сказать: ценность – это труд (нечто!), или ценность в смысле «материальная ценность», но нельзя сказать: стоимость (Tauschwert) – это труд, или стоимость в значении «материальная стоимость»; русское «стоимость» передаёт содержание относительного, но не абсолютного.

В общем контексте (повторение):

Проанализировав научное содержание всех(!) терминов релевантных для принятия решения по вопросу, как переводить Wert в «Капитале», рассмотрев значения русских слов – возможных «кандидатов» на вхождение в историю, переводчик делает заключение: Поскольку русское «потребительная стоимость» – нелепость, «меновая стоимость» – тавтология, а «стоимость» передаёт только значение обмена, то немецкое Gebrauchswert следует переводить русским «потребительная ценность», Tauschwert – меновая ценность (или русским стоимость»), а Wert соответственно – исключительно русским «ценность». Tauschwert, правда, можно переводить и русским «стоимость», но в целях сохранения свойственного «Капиталу» единообразия терминологии при переводе Tauschwert мы пользуемся русским «меновая ценность».

tsch
01.07.2017

Борис Скляренко. Первый фрагмент

ПЕРВЫЙ ФРАГМЕНТ. Простая форма стоимости, или простая форма ценности?

Несколько слов по обозначениям: ОФ — официальный перевод; ВЧ — перевод В.Чеховского; СКЛЯРЕНКО: мой комментарий.
Итак, как было уже сообщено во Введении мы анализируем переводы подпараграфа 4. “Простая форма стоимости в целом.”. Уже в самом названии возникает вопрос: форма стоимости, или форма ценности? Этот подпараграф В. Чеховской перевёл как «форма ценности «. Далее по тексту он все упоминания стоимости переводит как ценность.

ОФ- “простая форма стоимости” товара

ВЧ -”простая форма ценности” товара

СКЛЯРЕНКО: Чтобы понять, что данный перевод В. Чеховского ошибочен надо посмотреть на это понятие как на явление через призму всей концепции Капитала Маркса, а именно через тот факт, что Маркс исследует движение и трансформацию стоимости как таковой, стоимости вообще, как сгустка труда воплощенного в товаре, составляющего и его квинтэссенцию и воплощающую собой стоимость как таковую, стоимость как затрату человеческого труда. Выражением этих исследумых Марксом трансформаций этой стоимости вообще, являются определённые формы в которых переходит воплощенный в товаре труд. Это движение воплощенного в товаре труда взятого отнюдь не в его природно -качественных свойствах, то есть не в потребительной , качественной определённости, а в том ,что объединяет все товары – в абстрактном по своему характеру труде, который и воплотился в товаре именно в своей абстрактной форме. Поэтому никакая форма не может просматриваться будьн она простой, или сложной, она суть анализ труда взятого в его абстрактный форме и подвергшегося трансформации в ходе его движения, носителем которого является движение самого товара в его природно-материальной, качественной определенности, позволяющей определять его и как конкретную форму труда воплощенную в конкретном продукте. Но будучи носителем стоимости, эта качественная определенность не является объектом исследования Маркса. Поэтому выражение “форма ценности” может выражать только форму потребительной, качественной стороны товара, которая не является у Маркса предметом исследования. Такой перевод может говорить только о смене качественной определенности товара, а значит речь может идти о разных товарах , в то время как Маркс исследует не смену форм товара, а смену форм стоимости и их трансформацию. Следует различать стоимость и формы стоимости, стоимость как таковую и величину стоимости. Заменив стоимость на ценность Чеховской в своем переводе тем самым объективно, содержательно заменил понятие формы стоимости на форму товара, поскольку понятие смены формы ценности означает смену потребительно-качественной определенности товара которая може быть присуща только при смене одного товара, его формы, на другой товар с другой формой. Но Маркс такие смены форм товаров и соответствено смены товаров не исследует.

ПРЕДИСЛОВИЕ к дискуссии о качестве перевода марксова «Капитала»

В предисловии к дискуссии, перешедшей в новую фазу, я назову в короткой форме некоторые, на мой взгляд, для понимания содержания будущей полемики с Борисом Скляренко важные факты. Новая фаза дискуссии стала возможна благодаря предложению, сделанному Борисом: взять под увеличительное стекло некоторые конкретные пассажи марксова труда и рассмотреть их с точки зрения возможных вариантов перевода. Сравнение «Введения» с «Предисловием» показывает, как далеко расходятся позиции дискутантов. Кто внимательно следит за диалогом, без труда разглядит суть разногласий. Но не будем забегать вперёд.

  1. Основой перевода «Капитала» является оригинальный текст книги –анализ «реальных процессов», предложенный Марксом. Есть только один способ донести результаты анализа до широкой публики, это – словами общеупотребительной речи. И Маркс воспользовался проверенным традиционном способом передачи информации, прибегнув к помощи языка, родной ему речи, в данном случае немецкого языка. Задача переводчика – содержание книги тем же способом нести дальше, правда уже на другом наречии. Лишнее здесь напоминать, что каждый язык имеет свои правила. Поэтому оригинально пишущие авторы, и переводчики знают, что языковые нормы следует соблюдать. Следовательно, во-первых, и презентация результатов анализа «реальных процессов» данная Марксом в «Капитале», и их перевод – это,  безусловно, единство лингвистического и научного процесса. Во-вторых, не дело переводчика решать, что главное, а что второстепенное в переводимом тексте, чтобы потом согласно своему вкусу или пристрастиям соответствующим образом расставить в переводе акценты. И переводить следует всё, а не «всё, что происходит с процессом труда и его продуктом», как считает уважаемый оппонент. Конечно, всякий переводчик имеет право дать собственную интерпретацию, независимый комментарий содержания марксова труда, но это уже другой разговор.
  2. Давно было известно, что товар представляет собой нечто двойственное, а именно, – он потребительная ценность и ценность. При капитализме ценность товара принимает форму меновой ценности. Но каждый товар, чтобы быть обмениваемым, должен обладать одним общим свойством. Общее всем товарам, продуктам конкретного труда свойство – это то, что в них накоплен человеческий труд, труд вообще, абстрактный труд («мыслительное обобщение» – Маркс). Накопленный в товарах труд и есть их ценность. Таким образом, Маркс за двойственной природой товара разглядел двойственный характер содержащегося в нём труда: конкретный труд, создающий потребительную ценность, и абстрактный труд, «создающий» ценность.
  3. Немецкое многозначное Wert это точный эквивалент русскому многозначному же «ценность». Однокоренного аналога русскому стоимость в немецком языке нет. То содержание, которое передаётся русским «стоимость», это по-немецки – Tauschwert («меновая ценность» – по-русски). Слово стоимость однозначно, а ценность богато значениями. Слова стоимость и ценность только в значении последненго «меновая ценность» – синонимы. Если провести мысленный эксперимент, представив, что в русском языке вообще отсутствует слово стоимость, по аналогии с немецким языком, то у нас не было бы предлога для спора. Русские, по примеру немцев, прекрасно обходились бы одним словом «ценность». Но история русского языка сыграла с его носителями злую шутку: российская наука в течение полутара веков не в состоянии в споре поставить точку. Богатство языка обернулось здесь бедностью мысли, как богатсво русской природы оборачивается бедностью большинства населения России. Парадоксы, которые ещё предстоит объяснить.
  4. Язык состоит из слов, наука же оперирует понятиями, которые, как правило, получают названия словами общеупотребительной речи. Если мы переводим научный текст, то главное – перевод терминов, научных понятий: сначала выясняется содержание переводимого термина, затем последнему, а не его слову-названию подбирается эквивалент на языке перевода. Причём значение слова-названия не должно противоречить содержанию научного понятия. Применив сформулированные общие правила перевода к переводу основных терминов марксова «Капитала», мы получаем следующую картину: поскольку русское «потребительная стоимость» – нелепость, «меновая стоимость» – тавтология, а «стоимость» передаёт значение обмена, то немецкое Gebrauchswert следует переводить русским «потребительная ценность», Tauschwert – меновая ценность (или русским стоимость»), а Wert соответственно – исключительно русским «ценность». Tauschwert, правда, можно переводить и русским «стоимость», но в целях сохранения свойственного «Капиталу» единообразия терминологии при переводе Tauschwert мы пользуемся русским «меновая ценность».
  5. Итак немец научился обходится и в жизни, и в теории одним словом Wert, т. е. без слова, которое соответствовало бы русскому стоимость. Привычка, которая далась ему нелегко. Даже Маркс а первом издании первого тома «Капитала» дважды(!), что само по себе уже необычно, в подстрочных примечаниях обращался к читателю: «везде там, где нет специальной оговорки, Wert следует понимать как Tauschwert». Это всё равно, как если бы мы сказали: там, где нет оговорки, «ценность» следует понимать как «меновую ценность». Понятно, – почему оговорка у Маркса. В центре его анализа был капитализм, товарное производство, следовательно, всё внимание – Tauschwert («меновой ценности»). Разница между Wert и Tauschwert Марксу была, конечно, понятна, но в первом издании это не нашло ещё своего терминологического оформления. И только во втором издании первого тома он во многих местах Wert заменил на Tauschwert и наоборот. Однако, читающие и пишущие по-русски, у которых есть выбор между словами ценность или стоимость, берутся за дело не так, что сначала анализируют передаваемое содержание и потом делают выбор (см. пункт 4), а поступают, как правило, наоборот: содержание терминов, научных понятий они находят уже готовыми в значениях слов, которые являются, следовательно, научными терминами задолго до самой науки. Так ценность для них выражает в первую очередь качество, а стоимость, напротив, – количество («во что продукт обошёлся»). Они упускают из виду, что многозначное «ценность» в качестве синонима слову стоимость выражает в русской речи и «количественное» содержание (ценность капитала, ценность участков земли, ценность в рублях), тогда как однозначное стоимость выражает «количество» только относительно, при обмене: «нечто» может стоить труда, денег (цена), здоровья, нервов и т. д. Употреблять слово стоимость в другом значении, говорить, например, о «стоимости как таковой», о создании «стоимости» или о её производстве абсурдно, всё равно, что вести речь о создании скорости. Русское слово стоимость по его значению характеризует «нечто», субъект, товар с определённой стороны, здесь с точки зрения величины пропорции при обмене, но в отличие от ценности не выражает смысл наличия самого субъекта, «обладающего позитивной значимостью», наличия самого «нечто». Например, мы можем сказать по-русски: ценность – это абстрактный труд, но нельзя сказать: стоимость (Tauschwert) – это труд; «стоимость» передаёт смысл наличия величины относительной, но не абсоютной.

 

tsch
30.06.2017

Борис Скляренко. Введение к анализу фрагментов из переводов

Еще раз о проблеме и о подходах к ее решению. Главная задача при переводе Капитала с языка оригинала на русский язык состоит, на мой взгляд не в том как перевести слова, и даже понятие, а в том, что является основой для такого адекватного смыслового перевода. Я считаю что такой основой и предметом перевода являются не слова, а процесс труда и процесс движения его продукта-товара. Именно для выражения специфики должны быть подобраны такие слова и понятия, которые максимально согласуется в первую очередь не с немецкими понятиями и выражениями в словах, а максимально с реальными процессами которые анализировал Маркс, теми понятиями и словами которые максимально способны выразить суть описанного им явления, его содержание. Другими словами, перевод должен быть не сколько лингвистический сколько смысловой, содержательный. Главным же процессом который был подвергнут анализу Марксом был процесс труда и движение его продукта в котором этот труд воплотился. Соответственно переводить следует все что происходит с процессом труда и его продуктом.
Маркс выделяет два процесса связанные с продуктом как таковым в том числе в его товарной формой: процесс производства продукта и процесс его потребления. Потребление есть использование потребительных свойств, качеств продукта то тем самым Маркс это относит к физиологии, к её природной данности, не относящейся к предмету политэкономии и поэтому он его не рассматривает, не анализирует. В продукте же труда и в товаре Маркс определил двойственный характе заключенного в нем труда затраченного на его производство. Качественно определенный продукт в его качественной определенности которая отличает один продукт от любого другого Маркс определил как конкретный характер продукта-товара. Обращаю внимание: это качественная сторона продуктов—товаров. Но труд связан не только с тем, что создается в процессе труда но и благодаря чему. Этим чем -то является расходование физической и умственной силы, энергии человека, затраты которого общи для любого товара, поэтому эти затраты выступают их общим характером, но отличаются между собой только количественно. Эти затраты труда по Марксу характеризуют труд как взятый в его абстрактной, т. е. отвлеченный от конкретной формы, и потому назван абстрактным характером труда. Сама же затрата труда на производство продукта-товара взятая вне этого деления есть понятие стоимости и ценности выраженное в немецком языке одним понятии — Wert. Оно переводится на русский и как стоимость и как ценность. Далее Маркс для разделения и проявление различения качественной стороны товара (выражение потребительных свойств как качественной стороны конкретного товара) употребляет термин Gebrauchswert, а для количественной (определяет количество затрат труда в его абстрактном виде) употребляет понятие Tauschwert. В обоих терминах, составных словах имеется слово Wert переводимое и как стоимость и как ценность. Но в первом звучит составное слово “потребительная”, а во втором -”меновая”. Но дальше не ясно — второе слово должно переводиться как стоимость , или как ценность? В немецком языке напомню это одно и то же слово — Wert. Так возникает вопрос: как следует переводить на русский язык качественну определенность продукта-товара и количественную его определенность? Переводя Gebrauchs как потрбительная -как надо перевести вторую часть в даном случае? Ну конечно же русским словом ценность, т к. оно сильнее чем слово стоимость передает качественную особенность, сторону товара. Соответственно то же самое немецкое слово Wert но при слове Tausch мы наоборот должны переводить как стоимость. Так мы разводим и адекватно отражаем качественную и количественную стороны товара, которые на
в русском варианте будут передаваться как “потребительная ценность” (Gebrauchswert) и “меновая стоимость” ( Tauschwert). Такое явление у товара как наличие потребительных свойств — есть потребительная ценность продукта. А наличие затрат физической энергии на его производство как труда, который воплощен в товаре и который проявляет себя через свое сопоставление с другими товарами — это меновая стоимость.
Такой перевод наиболее адекватен различию количественной и качественной определенностям товаров сообразно трудовой теории стоимости-ценности. В русском языке этому понятию соответствуют два слова — стоимость и ценность которые суть различные слова, хотя по содержанию они синонимичны. Несмотря на это они все же передают несколько различные нюансы и тем самым и разные смыслы тех или иных явлений. Ценность в большей степени выражает не то во что обошелся этот продукт, то есть что он стоит с точки зрения затрат труда на него , а то какими качествами полезности он обладает, чем он полезен. Понятия стоимости, наоборот, в большей степени выражает во что продукт обошелся в первую очередь с точки зрения количества затраченного на его производство абстрактного по своему характеру труда. В конечном счёте эти затраты, а значит и стоимость, выражаются в денежной форме. Ценность — понятие более широкое чем стоимость И поскольку в большей степени ценность отвечает на вопрос чем полезен, ценен тот или иной продукт, т. е. выражает его потребительная свойства, то естественно это слово более подходит под понятие ценности как выражения качественной определенности продукта. Соответственно этому абсурдно говорить о потребительной стоимости вместо потребительной ценности. Если мы говорим потребительная стоимость ( это как известно перведено в переводе официальном) то тем самым мы говорим о том во что нам обходится его потребление, т. е. дополнительных затратах связанных с процессом потребления. Именно в этой связи противники официального перевода капитала Маркса обращали внимание что понятия потребительная стоимость является абсурдным. То что В.Чеховской переводит это понятие как потребительная ценность — это значимый плюс его перевода. Таким образом, наиболее адекватным выражением качественных свойств и всего что с ними связано следует переводить понятием ценности, в то время как все что не входит в понятие качества следует переводить как стоимость. При этом надо учитывать, что понятия и ценность и стоимость отличаются в их полит экономическом содержании от их использования в обыденном мышление и обыденном употребление. Это очень существенно и важно. К сожалению, В.Чеховский ошибочно полагают что понятия “потребительная ценность” достаточно чтобы отделить его от всех других понятий ценности переведенных в официальном переводе как стоимость и соответственно все остальные случаи использование в официальном переводе понятие стоимость заменить на понятие ценность. . К сожалению, это большое заблуждение основанная на том, что под ценностью подразумевается исключительно меновая стоимость переводима тоже как “меновая ценность” которую он также передает понятием просто “ценность”. Соответственно для Чеховского есть два вида ценности — потребительная и меновая. Стоимости как таковой, как величины затрат труда на производство продукции вообще нет, ибо она выражается якобы понятием цена. Но Чеховский не учитывает что цена есть по Марксу всего лишь превращенная стоимость во ее совокупном содержании, т. е. в единстве как оборотной и прибавочной стоимости. Такой подход Валерия, к сожалению, вносит очень большую путаницу поскольку Маркс содержательно все вскрывает и описывает несколько по-иному.
Чтобы окончательно разобраться в этом вопросе нам следует избрать то место в котором тот раздел капитала Маркса который наиболее полном мог бы нам раскрыть его логику рассматриваемых явлений дабы проверить и логику . Чеховского и логику моих ему возражений. С этой целью я избрал именно показ логики двух переводов в сравнении с комментарием на основе логики Маркса.

Ответ Номиналиста

Поначалу у меня было намерение подробно ответить Святославу на его публикацию «Номиналист», см. здесь: www.polemist.de. Диалектика, номинализм, системная теория общства, наконец, «почему люди согласились[?] на капитализм» – вопросы, безусловно, для обсуждения интересные. Тем не менее я изменил своё намерение.

Просматривая рекомендованную Святославом статью http://irim.md/wp-content/uploads/2016/04/RI_Nr_2_2016.pdf, я для себя выделил следующие две цитаты (С. 78, 79):

+++ «Деньги всё больше будут отрываться от ценностной основы товара, то есть от процесса материального производства, в котором создаются продукты, удовлетворяющие человеческие потребности» +++

+++ «Виртуальные деньги оторвались от стоимости товаров, то есть от их ценности… И люди не могут получить за свои деньги реальные ценности, совсем как в эпоху тотального дефицита, только теперь уже этот дефицит становится скрытым…» +++

Мне хотелось знать, какое содержание автор вложил в следующие понятия: «ценностная основа товара», «стоимость товаров», «т. е.[?] их ценность», «реальные ценности». Сюда же относится вопрос о содержании термина «абстрактный труд». Пока я получил следующий любопытный ответ (надеюсь на продолжение разговора):

+++ «На мой взгляд, ценность — это результат абстрактного труда.
Это — то, во что в условиях капитализма превращается продукт труда. Это — его диалектическое снятие, условием возможности которого является всё то богатство общественных отношений, которые предполагает абстрактный труд. … То есть, это — то, во что превращается конкретный продукт труда при капитализме. Если бы не было абстрактного труда, то продукт труда был бы ни чем большим, чем кустарным. Это — тот качественно новый уровень, который достигает продукт труда именно при капитализме, то есть он становится сделанным машинами (а машинное производство предполагает глобальное разделение труда), обладающим приемлемым качеством, предполагающим высокий уровень квалификации работников и много, многое другое, что есть только при капитализме.» +++

Абстрактный труд, «призрачная предметность» (Маркс) – это в обмене обнаруживающаяся, обменом подтверждённая и обмен разъясняющая мыслительная абстракция. Абстрактный труд, если можно так сказать, – потому что тавтология, – труд безрезультатный. А ценность (ещё одна абстракция!) – это не результат труда, тем более не результат абстрактного труда, а труд и есть. Ценность это труд. Результат же труда есть потребительная ценность. Наконец, в условиях капитализма продукт труда превращается не в ценность, а в товар – это третья, для понимания самая простая абстракция.

tsch
25.06.2017

«Капитал» — это для учёных

Ответ Борису Скляренко

+++ Дискуссия по проблеме понимания содержания «Капитала» и основания для его адекватного перевода. +++

Борис прав: чтобы правильно перевести «Капитал», следует понять его содержание. Мысль в общем-то банальная: переводчик должен знать, что переводит.

+++ «Наши разногласия основаны на том, что Чеховский признаёт только одну линию движения в «Капитале» – линию движения товарной ценности, оставляя за бортом своего внимания линию стоимости и тем самым в отличие от Васиной и других оппонентов, которые признают движение только стоимости, он также впадает в противоположную крайность. +++

Позволю себе и я сформулировать наши разногласия. Это сделать очень просто: я уверен и с аргументами в руках настаиваю на том, что немецкое Wert в «Капитале» Маркса следует переводить исключительно русским «ценность», Tauschwert – русским меновая ценность, Gebrauchswert соответственно – русским потребительная ценность. Tauschwert, правда, можно переводить и русским «стоимость», но в целях сохранения свойственного «Капиталу» единообразия терминологии я перевожу Tauschwert как «меновая ценность». Это всё. Догадываюсь, что Борис не согласен. Почему не согласен и что он предлагает? Наберёмся терпения и продолжим чтение.

+++ Как свидетельствуют факты истории, задолго до появления этой [австрийской] школы был период так называемого натурального хозяйства в котором сопоставление по затратам труда и не были доминирующими. Доминирующим сопоставлением было сопоставление по свойствам и качествам продуктов и товаров. +++

Всегда, т. е. уже задолго до появления австрийской школы, самой Австрии и натурального хозяйства, человек, чтобы жить и воспроизводить свою жизнь, должен был трудится. В то далёкое и суровое время наш предок ещё не ломал себе голову над вопросом, является ли «сопоставление продуктов и товаров по свойствам и качествам доминирующим» или нет. Человек стал интересоваться этим гораздо позже, когда у него появился излишек продуктов, а, следовательно, появилось свободное время, чтобы заниматься всякой ерундой.

Так или иначе, вместо того, чтобы собирать корешки, идти на охоту или рыбную ловлю, человек по имени Маркс, стал размышлять и пришёл к выводу, что «сопоставление продуктов [как] товаров» в развитой, т. е. доминирующей форме, свойственно исключительно эпохе товарного производства. Хотя вопрос простой, но напутал, не Маркс – Борис, далее порядочно:

+++ Именно здесь больше всего имеет место для выражения такого процесса понятие ценность вместо стоимости и потребительная ценность вместо потребительной стоимости. +++

Где «здесь»? «Здесь» – это натуральное хозяйство или товарное производство, «здесь» – это продукт труда или продукт труда как товар, где «здесь» ценность, а где – стоимость? И даже там, где разногласий уже нет, Борис умудрился понапутать. Дело в том, что потребительная ценность не только «здесь» (где?) – потребительная ценность, т. е. полезность вещи или полезная вещь, но «везде», в том числе при натуральном хозяйстве, на острове Робинзона и при капитализме.

+++ мы имеем дело не с абстрактным трудом , а с абстрактным ХАРАКТЕРОМ труда, т. е. как принципом измерения в котором мы отвлекаемся от его конкретных качественных свойств, т. е. от его полезности для потребления. +++

Если мы имеем дело, например, с физическим трудом, то это значит речь идёт о труде по своему характеру физическом. Если у труда «абстрактный характер», то это… абстрактный труд. Тавтология.

Что является «принципом» измерения? Во-первых, должен быть предмет измерения, во-вторых, требуется единица измерения. В каких единицах измерить абстрактный труд? В килограммах, в штуках или в погонных метрах?.. Абстракцию измерить нельзя. Абстрактный труд «как принцип измерения» – противоречие в определении. Как только мы начнём измерять абстрактный труд, мы должны признать, что это труд конкретный, который в свою очередь легко измерить рабочим временем.

+++ Стоимость как затраты труда в его абстрактном измерении , а значит как просто Wert проходят процесс их социальной апробации через процесс мены с приобретением Tauschwert, и только после него превращаются в реальную цену. +++

«Абстрактное измерение» – нонсенс, невозможная вещь.
«Процесс социальной апробации» проходит всегда конкретный труд.
Всякая цена реальная. Если покупатель заходит в булочную, то с прилавков на смотрят на него вполне реальные цены, хотя иному они могут показаться фантастическими, ирреальными.
Если цепь терминов Бориса освободить от лишних деталей, то в такой форме применительно к обществу товаропроизводителей её можно оставить: ценность (Wert)  – меновая ценность (Tauschwert) – цена (Preis).

+++ Никакой тавтологии между переводом Tauschwert как меновая стоимость и понятием стоимость нет.

Тавтология не «между», а само выражение «меновая стоимость» является тавтологией, простым повторением. Поскольку русское слово стоимость по своему значению в общеупотребительной речи означает «обмен», то сказать «меновая стоимость» это и есть тавтология.

+++ меновая ценность и цена – это разные вещи. +++

Меновая ценность – форма выражения ценности. Цена – форма ценности, выраженная в деньгах. Меновая ценность = цена.

+++ Недопустимо ссылаться на то, как и что понимают те или иные читатели с их ТОЛЬКО обыденным пониманием того или иного термина. +++

Как понимают читатели это во многом зависит от того, как напишут писатели. А писатели должны соблюдать одно важное правило: не употреблять слова в качестве научных терминов, если значение слов в общепринятой речи противоречит содержанию терминов. Писатель может стол назвать стулом и даже своего героя регулярно усаживать на стол, но это или введёт читателя в заблуждение или покажется ему абсурдом. Наглядный пример нелепости, которая читателей уже почти полтора столетия вводит в заблуждение – это выражение «потребительная стоимость», где слово стоимость употребляется в значении противоречащим его употреблению в обыденной речи.

+++ Никакой тавтологии [речь, очевидно, о выражении «меновая стоимость» – В. Ч.] не м. б. уже потому, что стоимость меновая есть продукт процесса мены, а это совершенно разные вещи — мена, обмен есть ПРОЦЕСС, СОБЫТИЕ, в то время как меновая стоимость суть ЕГО РЕЗУЛЬТАТ. Это примерно как разница Бебеля с Бабелем, Гегеля с Гоголем… +++

Так – процесс или результат? Не у Бориса – у Маркса? Tauschwert, по Марксу, это количественное соотношение, пропорция, в которой потребительные ценности одного рода обмениваются на потребительные ценности другого рода. По-русски это или стоимость, если речь о товарном обмене, или меновая ценность, если вопрос рассматривать шире, например, для случаев единичного, случайного обмена. Меновая стоимость, следовательно, – тавтология, простое повторение. Гоголь-моголь – одним словом.

+++ …Мы что переводим, что должны переводить — слова, или явления? Я считаю, что явления, а для тебя важнее соблюдение принятых правил, так что ли? Тогда твое отличие от Васиной ( надеюсь, без обид?) только в том, что она настаивает на соблюдении идеологических правил, а ты — переводческих… +++

Во-первых, следует знать разницу между языковыми и идеологическими правилами. Разница в том, что лингвистические правила есть, а идеологических нет. Лингвистические правила – результат развития языка, их соблюдение обязательно для  всех. Идеологические правила – это вопрос политической коньюктуры. Вчера – одни правила, завтра – другие, а послезавтра – третьи, или вообще никаких правил.

Во-вторых, следовательно, для переводчика соблюдение языковых правил – не важнее соблюдения других правил, а одинаково важно наравне с другими.

В-третьих, мы переводим научное содержание языковыми средствами, например – седержание научных категорий Wert, Tauschwert, Gebrauchswert usw. словами русского языка. Причём, повторим это, значения русских слов не должны противоречить содержанию переводимых терминов. Негативные примеры известны.

+++ Ты путаешь понятие меновая стоимость со стоимостным выражением. Потому для тебя это тавтологично. Стоимостным выражением и является, стоимость товара, т. е. его цена. +++

«Меновую стоимость» нельзя ни с чем перепутать, потому что это «масло- масленично». В силу ошибочности выражения, следует избегать его использование и по возможности предупреждать других. К частью у нас есть оригинальный текст, и мы можем наши догадки сверить с тем, что сказал автор. Повторяю: Tauschwert, по Марксу, это количественное соотношение, пропорция, в которой потребительные ценности одного рода обмениваются на потребительные ценности другого рода. Другими словами, «Tauschwert это стоимостное, т. е. относительное  выражение ценности товара». Если фразу привести теперь полностью по-русски в традиционном переводе, то получим следующий результат: «Меновая стоимость это стоимостное, т. е. относительное  выражение стоимости товара.» – Абсурд в квадрате. Для сравнения другой, на этот раз правильный вариант: «Меновая ценность это стоимостное, т. е относительное выражение ценности товара»! В этой связи следует упомянуть одну любопытную деталь, которая в некотором смысле является объяснением не только трудности перевода соответствующих текстов с немецкого, но и трудности понимания содержания «Капитала» вообще. Если сделать дословный перевод корректной русской фразы «Меновая ценность это стоимостное, т. е относительное выражение ценности товара» на немецкий язык, то мы получим следующий результат: Der Tauschwert ist ein relativer Wertausdruck des Warenwertes. Сразу бросается в глаза, что в немецком переводе русское «стоимостное выражение» переведено как Wertausdruck. Но ведь стоимость по-немецки Tauschwert! Кажется, что должно быть что-то вроде «relativer Ausdruck des Tauschwerts».  Но здесь – та же тавтология, что и по-русски в выражении меновая или относительная стоимость. Стоимость может быть только меновой, только относительной, а Tauschwert только relativer. В чём тут дело? А дело в том, что на немецком языке нет эквивалента русскому «стоимость», его заменяет в соответствующих местах многозначное Wert.  В данном случае богатство русского языка обернулось препятствием при переводе важной терминологии с немецкого на русский язык, препятствием, которое легко преодолеть, если иметь в виду сказанное выше.

+++ Стоимость вообще, мена, меновая стоимость, стоимостную выражение и цена – это предельное различные отдельные сущности. +++

Отдельные сущности? Интересно, какие это «сущности»?

  1. +++ Стоимость вообще как таковая – фиксирует и выражает на уровне индивидуально взятого товара затраты труда на его производство +++

Итак, стоимость – это затраты труда. Если я не ошибаюсь, перед кончиной СССР политэкономы вели дискуссию о т. н. затратной экономике. Негативные последствия такой экономической политики чуть ли не Марксу ставили в вину.

+++ Мена, обмен – это процесс соотношении двух или нескольких товаров между собой на основе сопоставления затрат труда на их производство, то есть сопоставления их трудовой стоимости, которая в процессе мены приобретает характер социально– значимых затрат составляющих содержание понятия меновая стоимость. +++

Товарообмен, в основе которого трудовые затраты  это – закон трудовой стоимости Маркса-Рикардо.

  1. +++ Стоимостное выражение, или говоря более точно языком Маркса в его Капитале, стоимость как таковая. Конечное выражение. Её превращенной формой является цена. +++

Если «ценность как таковая», т. е. труд – то не «в конце», а «в начале»!

+++ Я пишу о соотношении, сопоставлении двух товаров взятые в сопоставлении друг с другом через соотношений труда в его абстрактном характере. +++

Переведём эту замечательную фразу на русский язык. Похоже, что Борис хотел сказать следующее: обмен товаров осуществляется в пропорции к затраченному на их производство абстрактному труду или, что то же самое, – к затраченному труду, имеющему абстрактный характер. Я говорил уже где-то, что с помощью абстрактного труда не вытащишь и рыбку из пруда.

+++ Если мы измеряем соотношениям между двумя затратами труда взяты в их абстрактном характере, то результат сопоставление должен быть выражен в пропорции выраженной в единицах абстрактных по форме и тождественных абстрактному характеру труда. +++

Сформулировав, оригинальную идею, что длину нельзя выражать в килограммах, Борис говорит далее то, с чем нельзя не согласиться, а именно: раз труд, который мы хотим измерить, имеет абстрактный характер, то и единица измерения должна быть абстрактной. Одним словом, мы окончательно переходим в другой мир, в мир абстракций с его – какая жалость! – абстрактными вдовицами.

+++ Выражать эти результаты [результаты измерения величины абстрактного труда в абстрактных единицах – В. Ч.] понятием ценности – значит делать акцент, выражать этот результат совсем другой меркой – меркой потребительных свойств, потребительной ценности и так далее. Здесь может быть только понятие стоимость… +++

Здесь налицо возрождение старого спора, нет – ожесточённой борьбы марксистов-ленинцев с, как раньше говорили, «субъективно-психологическим направлением вульгарной буржуазной политической экономии». Людмила Васина и Борис Скляренко последние из могикан – племени борцов за «чистоту марксизма». Представители этой армии или – оставим здесь милитаристский вокабуляр – школы считают, что использование слова «ценность» в качестве перевода соответствующего термина, научного понятия  Wert дезориентирует русскоязычного читателя и направит его прямо в распростёртые уже объятия вульгарных политэкономов. Не будем попусту тратить время на перечисление возражений, одно только замечание. Как известно, русское слово «ценность» это точный эквивалент немецкому Wert. А раз так, то немецкие читатели «Капитала», в отличие от счастливых русскоязычных поклонников Маркса, язык которых богат словом «стоимость», не имея многозначному слову Wert в его определённом значении альтернативы, уже давно должны были перебежать на сторону классового врага. Однако, история не оставила нам свидетельств о сколько-нибудь заметном переходе немецких товарищей на сторону противника. Так что и нам, русскоязычным читателям, не остаётся ничего другого как оставаться наедине с марксовым текстом. Хорошо бы только, чтобы марксова оригинальная мысль была правильно переведёна с немецкого. В этой связи одно важное замечание. В приведённой выше цитате, как, впрочем, сплошь и рядом в различных текстах авторов, пишущих на тему перевода марксовых работ, допускается одна грубая ошибка. Отчего дискуссия превращается часто в спор о словах, как и в нашем случае. В вышецитируемом отрывке Борис говорит о понятиях «ценность» и «стоимость». Правильно сказать здесь: слова «ценность» и «стоимость». Язык оперирует словами, наука – понятиями, последние, как правило, получают названия словами общеупотребительной речи. В нашем конкретном случае мы переводим понятие Wert и подбираем ему подходящее обозначение словом русского языка. Сначала, на первый, взгляд налицо два равноправных слова на выбор: ценность и стоимость. Задача переводчика – принять решение, обращая внимание на то, чтобы значение слова не противоречило содержанию переводимого понятия. Это одно слово – ценность. Выбор сделан. Теперь оно в данном контексте – научное понятие.

+++ … По словам Маркса потребительная ценность (Gebrauchswert) выступает лишь носителем меновой стоимости (Tauschwert), а сама меновая стоимость суть есть лишь начальная форма проявления не ценности, а стоимости (Wert) как затраченного изначально труда взятого для исчисления в его абстрактном характере. +++

Отвлечёмся от всего, что есть правильного, а больше неправильного в этом текстовом куске, кроме главного – определения понятия Wert, чтобы сделать затем правильный перевод этого термина, научного понятия на русский язык. Для простоты и наглядности рассуждать будем на русском языке, воспользовавшись традиционным переводом. Упростим и саму цитату, сократив её насколько это возможно:

+++ «Меновая стоимость – форма проявления стоимости как затрат труда.» +++

Поскольку меновая стоимость это количественное соотношение, пропорция (…), то внутренняя, присущая товару меновая стоимость есть противоречие в определении. Следовательно, меновые стоимости товаров необходимо свести к чему-то для них общему. Это – стоимость – абстрактный, т. е. лишённый различий человеческий труд, призрачная предметность, кристаллы общественной субстанции, куда не входит ни одного атома вещества природы. Итак, имеет место расщепление товара на полезную и стоимостную вещь. Товар есть, следовательно, потребительная стоимость и меновая стоимость, точнее, потребительная стоимость и стоимость. Но по-русски нельзя сказать: товар, вещь, продукт труда есть стоимость, нельзя также, к примеру, создать, произвести, конфисковать стоимость. Поэтому ещё раз: «отсюда, имеет место расщепление товара (как и всякого продукта труда – это новое, универсальный закон!) на полезную и ценную вещь». Товар есть, следовательно, потребительная ценность и меновая ценность, точнее потребительная ценность и ценность. Такое переводческое решение не только облегчает чтение, оно одно делает возможным понимание содержания прочитанного 1-го и всех последующих томов «Капитала» Карла Маркса.

+++ Проблема в том что «Капитал» это для ученых, которые … должны обладать таким же интеллектом или хотя бы близким к интеллекту Маркса.» +++

No comment

tsch
24.06.2017

 

Ответ

Ты прав, начиная с первой публикации (1989), моя аргументация «неизменна». Это может показаться недостатком, на самом деле такой факт говорит о твёрдости, правильности позиции, которую за 30 лет никто не сумел ни поколебать, ни оспорить. Нельзя же всерьёз относится к такому страшному обвинению, что мой перевод льёт воду на мельницу маржиналистов, и что я являюсь «тайным ниспровергателем понятия «стоимость» и автором коварного плана «сокрытия факта эксплуатации при капитализме».

На первом этапе было необходимо проанализировать содержание переводимого труда и найти адекватную форму передачи этого содержания на русский язык. В результате анализа и поиска была доказана ошибочность «традиционного» перевода, отсюда – необходимость исправления ошибок. Теперь следует показывать на деле, насколько традиционный перевод затрудняет, делает практически невозможным адекватное прочтение Маркса, а также заводит русскоязычных читателей в тупик, если речь идёт, например, о продолжении теоритического поиска. Если пользоваться традиционным переводом, то нельзя, к примеру, понять, почему на острове Робинзона, говоря словами Маркса, есть все определения Wert, невозможно также понять идею о двух законах – законе ценности и законе стоимости (меновой ценности). Даже профессиональные переводчики или известные лингвисты, тоже испытывающие на себе давление традиции, вынуждены были принимать неожиданные решения: так, «стоимость» в словаре Ушакова это – «денежное выражение ценности»; а под одной обложкой книги, перевода произведений Давида Рикардо под общим заголовком «Начала политической экономии…», в одной его работе термин value (Wert) переводчик П. Клюкин, видимо, чтобы никого не обидеть и традицию соблюсти, переводит «традиционным» «стоимость», а в другой работе – как «ценность»; более того, часть 1-я «Начал» озаглавлена как «Теория ценности», а глава 1-я части 1-й – «О стоимости»; и это ещё не всё: Л. Васина, последовательная и бескомпромиссная защитница традиций, без проблем занимает место среди членов редакционной коллегии перевода книги, озаглавленной «Теория ценности».

Твоя попытка koste, was es wolle «совершить теоритический синтез», примирить стороны похвальна, но безнадёжна. Если тебе надо перевести с немецкого „Tisch“ и „Stuhl“, то ты можешь сказать «мебель», но это не «синтез». Если ты переводишь научное понятие, термин „Wert“ и говоришь , что это – и «ценность» и, на выбор, «стоимость», то это тоже не «синтез». Термин «Wert» это всегда «ценность», но термины «ценность» и „Wert“ – не всегда «стоимость» и „Tauschwert“. Потому что слова „Wert“ и «ценность» многозначны, а „Tauschwert“ и стоимость «однозначны».

Утверждение, что слово «стоимость» многозначно – неправильно.

«Сущность ценности как таковой.» Что следует под этим понимать?

«Преодолевать точку зрения Маркса», если переводишь его работы, не следует. В оригинальной работе – пожалуйста.

„Wert“ и «духовная (лучше: социальная – В. Ч.) составляющая» являются терминами разных наук: социальной философии и экономической теории. «Капитал» Маркса, строго говоря, не является трудом по экономике. «Капитал» это – синтез экономической теории и социальной философии, т. е. сочинение по политэкономии. Как ты считаешь?

NN. Почему «стоимость» – он «не рассказал». Но он «рассказал» – почему не «ценность». Потому что у термина, якобы, «плохая репутация», ассоциируется с «западными ценностями». Неужели это всё та же старая песня: декадентские «западные ценности» и высокая вечная «русская духовность»? Интересно это идея самого NN или его ученика? NN оригинальный мужик. Мне не хотелось бы, чтобы он так плоско аргументировал.

Тайный умысел

Неделю назад в одном из книжных магазинов в Москве я полистал в 2016 году на русском языке изданной работе Давида Рикардо «Начала политической экономии…» в переводе П. Клюкина. В редакционном совете, кстати, и та самая Л. Васина, которая первая разглядела у меня «тайный умысел ниспровергателя понятия «стоимость», т. е. коварный план сокрытия факта эксплуатации при капитализме (см. Мареевы. С. 44. http://journal.mirbis.ru/assets/4/43_45.pdf) и взяла на себя трудную, прямо скажем, даже с помощью семьи Мареевых в полном составе невыполнимую задачу защитить «традицию» перевода немецкого Wert русским «стоимость».

Перелистывая страницы книги Рикардо, я вспомнил о предупреждении Мареевых: нарушая традицию перевода Wert, следует помнить, что «речь идет не только о Марксе, но и о классической английской политэкономии, а также о теории Родбертуса и других немецких экономистов ХIХ в.» Я уверен, что и переводчик П. Клюкин, и члены редакционного совета хорошо информированы о предмете дискуссии. Тем не менее в редакцонном примечании читаем следующее (напомню, Л. Васина – член редакционного совета): «Перевод термина «value» [по-немецки Wert – В. Ч.] везде оставлен в основном тексте как «стоимость», чтобы не идти вразрез со сложившейся традицией(!). Читатель должен иметь в виду, однако, что в дореволюционных переводах Рикардо, а точнее вплоть до 1908 г., он переводился как «ценность», будучи «естественным словоупотреблением русского языка». В переводе рукописи Рикардо об абсолютной ценности и меновой ценности (1823) эта терминология возвращена.» (От редакции. С. 7).

О чём говорит нам цитата из редакционного примечания? – Это, с одной стороны, откровенное признание, что традиционный перевод есть неестественное употребление слов русского языка. С другой стороны, поскольку за признанием ошибки не следует следующий шаг – отказ от неестественного словоупотребления, то в результате: в одной книге, под одной обложкой вынуждены ещё уживаться два названия, словестные обозначения одному термину, научному понятию, научной категории.

tsch
27.05.2017

Кондрашов П.Н. Нелепость, ставшая привычкой

Кондрашов П.Н. Нелепость, ставшая привычкой

Рецензия на новую редакцию перевода 1-го тома «Капитал».
Кондрашов П.Н. Нелепость, ставшая привычкой // Свободная мысль. 2016. № 5. С. 203-217.

«Капитал-полный стакан» (Переводим Маркса)

К. Marx. «Kapital». Bd. I. MEGA II/10. S. 237.45. Fußnote 103:

Herr White gibt Fälle, wo ein Junge 36 Stunden nach einander arbeitete; andre, wo Knaben von 12 Jahren 2 Uhr Nachts schanzen und dann in der Hütte schlafen bis 5 Uhr morgens (3 Stunden!), um das Tagwerk von neuem zu beginnen! Unterdessen wankt vielleicht eines Abends späte das „entsagungsvolle“ Glaskapital,  portweinduselig aus dem Klub nach Haus, idiotisch vor sich her summend:  „Britons never, never, shall be slaves!“ (Briten werden nie und nimmer Sklaven sein!)

Первое предложение в приведённой цитате я даю, чтобы был понятен контекст, но обращаю внимание читателя на второе. Перевод первого предложения не совсем точный, но мы не должны отвлекаться. Итак, перечитывая немецкий текст, я споткнулся на слове „Glaskapital“.

Вот та же цитата Маркса в русском «традиционном» переводе (Собр. соч. Т. 23. С. 274, подстр. примеч. 103):

Г-н Уайт приводит случаи, когда один подросток работал 36 часов без перерыва, когда двенадцатилетние мальчики работают до двух часов ночи, а затем спят на заводе до 5 часов утра (3 часа!), чтобы затем снова приняться за дневную работу! …  А между тем «преисполненный самоотречения» стекольный капиталист, пошатываясь от портвейна, возвращается, быть может, поздно ночью из клуба домой и идиотски напевает себе под нос: «Britons never, never, shall be slaves!» («Нет, никогда, никогда не будут британцы рабами!»).

Хотя в оригинале – «капитал», переводчики чёрным ходом «провели» в текст слово «капиталист» и  „Glaskapital“ перевели как «стекольный капиталист». Это не корректно – ни формально, ни по существу (о том, насколько это смешно, можно спорить). Формально – понятно. Что касается перевода по существу, то не о «господине фабриканте», производителе стекла, тут речь, а о персонифицированном Капитале, «олицетворении экономической категории». Кроме того, будь перевод „Glaskapital“  формально, т. е. в той части, где чёрным по белому написано «-капитал», а не «-капиталист», правильным, то выражение «стекольный капитал» было бы, на мой взгляд, тоже (см. выше) спорно. По русски так не говорят: «древесный капитал», «валеночный капитал», «автомобильный капитал»… но можно сказать: капитал в деревообрабатывающей промышленности, в производстве валенок, в автомобилестроении и т. д.

Однако, повод у меня написать эту страницу – совсем другой. Объектом моего интереса в первую очередь является как раз оригинальный текст Маркса, а не его перевод. Там есть одна, на мой взгляд,  любопытная деталь. В целом два цитированных предложения это – обвинение капитализму: с одной стороны – „schanzende“, т. е. надрывающиеся на работе дети, а с другой – «Капитал», «носитель определённых классовых интересов», осоловевший после выпитого  портвейна. Марксово саркастическое «das entsagungsvollе» GlasKapital неожиданно усиливается здесь игрой слов: «das volle Glas», по-русски – «полный стакан».

Итак, ещё раз весь «кусок» в новой редакции перевода:

Г-н Уайт приводит примеры, когда один подросток работал 36 часов без перерыва, когда мальчики денадцати лет надрываются на работе до двух часов ночи, спят на заводе до 5 часов утра (3 часа!), чтобы затем снова приняться за дневной труд! … А может быть  в то же самое время, каким-нибудь поздним вечером осоловевший от выпитого портвейна, пошатываясь, из клуба домой возвращается «готовый к самопожертвованию» Капитал-полный стакан, идиотски напевая себе под нос: «Britons never, never, shall be slaves!» («Нет, никогда, никогда не будут британцы рабами!»).

Как следует переводить «Капитал»

В СССР, начиная с 30-х годов, и до сих пор в России, известны всего три, более или менее серъёзные попытки аргументированно критиковать выбор русского слова «стоимость» в качестве перевода термина Wert в «Капитале» К. Маркса. Первым был Э. Ильенков, чья рукопись «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение)» была написана «в стол» и опубликована лишь в 1997 году; текст имеет широкое распространение в интернете. http://caute.ru/ilyenkov/texts/daik/wert.html. Вторым в списке следует назвать московского профессора Я. Певзнера, который в своей малым тиражом выпущенной книге «Дискуссионные вопросы политической экономии» (М., 1987) в главке «Закон стоимости или закон ценности» три страницы посвящает разбираемому нами вопросу, а десять лет спустя (Круглый стол. Вопросы экономики. 1998) поднимает тему вновь, получив, кстати, дружный отпор «максоведов». Наконец, моя статья «О переводе марксова понятия «Wert» на русский язык» была опубликована в Москве в 1989 году.

Недостаток работ моих предшественников лежит на поверхности: у авторов не было убедительных аргументов в пользу альтернативного перевода. А те доводы, которые приводились ими в качестве доказательств, должны были у читателей вызвать реакцию, обратную ожидаемой. Любопытно, что Ильенков и Певзнер делают одну и ту же ошибку. Они начинают не с выяснения содержания переводимых научных терминов, получивших в оригинале на немецком языке название «Wert», чтобы затем этому уникальному научному содержанию(!), а не многозначному слову(!) найти подходящее имя, словестное обозначение на русском языке, нет — они прямо приступают к разбору значений русских слов «стоимость» и «ценность», как научных категорий, будто бы имевших место раньше самой науки.

Ильенков, например, рассуждает так: «Прочно утвердился» перевод экономического термина «Wert» как «стоимость», тем самым «достигается строгое выделение политико-экономического смысла термина». Напротив, выбор русского «ценность» в качестве эквивалента термину «Wert» в «Капитале» подчёркивает «морально-этический аспект». Выходит, что в распоряжении переводчика есть целый ряд слов-понятий с различным значением: ценность, достоинство, стоимость, значение. В зависимости от того, какой «смысл», «аспект» ему в переводимом термине требуется «выделить», или коньюктура к тому вынуждает (мотивы могут быть разные), он, как из карточной колоды, достаёт ту или иную карту с соответствующей надписью «ценность», «достоинство», «стоимость», «значение»… Т. е. переводчик не переводит, не передаёт научное содержание марксовых терминов «Wert», «Tauschwert», «Gebrauchswert»  на языке перевода, а, так сказать, незаконно, «контрабандой» проносит в текст и предлагает читателю в качестве эквивалентов немецким терминам содержание случайных слов, которые он ищет и находит в русском языке. Иначе говоря, Ильенков рассуждает о содержании  марксова научного текста, фактически не имея под рукой однозначного научного инструментария, оригинальных или адекватно переведённых научных категорий. Ни в одной науке такое невозможно. Ошибку коллеги повторяет Певзнер. Профессор, напомнив в частности, что немецкое Wert в своё время переводилось русским ценность предлагает «вернуться к этому понятию вновь» (Коммунист 1987). Проблема для него, оказывается, не в том, каким руским словом перевести известное научное понятие, а в том, каким русским понятием перевести немецкое слово Wert.

Есть легенда, а может быть это на самом деле было так, что Лопатин, приступая к переводу «Капитала», испытывал затруднения при работе над 1-й главой и, якобы по совету Маркса, взялся переводить со 2-й. Если это действительно так, то этот совет дорого стоил российской науке, а именно: большинство русскоязычных читателей до сих пор, сами того не подозревая, читают «Капитал» в переводе, искажающем содержание книги. Лопатин, согласно той же легенде, долго размышлял над тем, как перевести термин «Mehrwert», пока его не осенила замечательная идея: «Mehrwert» — это «прибавочная стоимость». И когда он, окрылённый удачей, вновь вернулся к началу книги — судьба перевода была драматически решена на многие десятилетия вперёд: «Wert» в «Капитале» стали  по-русски переводить как «стоимость».

Исправим ошибку, которой почти полтораста лет. Представим себе, что мы первые, кто взялся переводить «Капитал». (Мы полностью отдаём себе отчёт в том, что пользуемся наработками предшественников.) Игнорируя дорогой совет Маркса, начинаем прямо с первой страницы.

«Die Nützlichkeit eines Dings macht es zum Gebrauchswert. Aber diese Nützlichkeit schwebt nicht in der Luft. Durch die Eigenschaften des Warenkörpers bedingt, existiеrt sie nicht ohne denselben. Der Warenkörper selbst, wie Eisen, Weizen, Diamant u. s. w. ist daher ein Gebrauchswert oder Gut.»

(Здесь, до этого места и далее, в целях экономии времени и места, я не даю точные ссылки на источники, при необходимости точность цитирования легко проверить; для наглядности даю цитаты Маркса жирным шрифтом.)

Квази официальный, традиционный перевод этого места на русский язык примем за наш собственный рабочий вариант. Вот он:

«Полезность вещи делает её потребительной стоимостью. Но эта полезность не висит в воздухе. Обусловленная свойствами товарного тела, она не существует вне этого последнего. Поэтому товарное тело, как, например, железо, пшеница, алмаз и т. п. само есть потребительная стоимость, или благо.»

Взяв ещё раз оригинал под увеличительное стекло, переводчики должны, во-первых, иметь в виду, что Gebrauchswert у Маркса употребляется в двух значениях (между прочим, факт, на который почему-то никто до сих пор не обратил внимания): в значении «полезность» (Nützlichkeit) и в значении «полезная вещь» (Warenkörper selbst, wie Eisen…). Во-вторых, следует подчеркнуть, что Gebrauchswert является качественной стороной товара, что  за «количественным» переводом» «стоимость» разглядеть довольно трудно, если вообще возможно.

Возвращаемся теперь к нашему рабочему переводу и примеряем ещё раз выражение «потребительная стоимость» к переведённой части текста. Надо быть слепым, чтобы не увидеть, точнее, быть полностью лишённым языкого слуха, чтобы не услышать то, что слово «стоимость» здесь не на своём месте. Русское слово «стоимость» по смыслу общеупотребительной речи имеет исключительно количественное содержание. Ни в значении «полезность», ни в значении «полезная вещь» оно в русской речи не употребляется, что, кстати, дало П. Струве повод назвать выражение «потребительная стоимость» нелепостью. Русские студенты, которых жизнь ещё не научила чёрное выдавать за белое, до сих пор ищут в «потребительной стоимости» несуществующее здесь значение «стоимость в потреблении», пытаясь найти выход из нелепой ситуации. Какой вывод должен сделать из сказанного переводчик? — Слово «стоимость» для перевода немецкого Gebrauchswert не годится! Единственно правильный вариант перевода Gebrauchswert — это «потребительная ценность»:

«Полезность вещи делает её потребительной ценностью. Но эта полезность не висит в воздухе. Обусловленная свойствами товарного тела, она не существует вне этого последнего. Поэтому товарное тело, как, например, железо, пшеница, алмаз и т. п. само есть потребительная ценность, или благо.»

Было бы, однако, ошибкой отказаться здесь от дальнейших рассуждений. Дело, мол, сделано, правильный перевод для всего ряда терминов — «Gebrauchswert» «Tauschwert» «Wert» — найден. Наберёмся терпения и проследим за развитием марксовой мысли дальше.

«Der Tauschwert erscheint zunächst als das quantitative Verhältnis, die Proportion, worin sich Gebrauchswerte einer Art gegen Gebrauchswerte anderer Art austauschen … »

И то же самое по-русски пока в «традиционном» переводе:

«Меновая стоимость представляется прежде всего в виде количественного соотношения, в виде пропорции, в которой потребительные стоимости одного рода обмениваются на потребительные стоимости другого рода … »

Выше мы выяснили, что Gebrauchswert — «полезность», «полезная вещь» — следует переводить как «потребительная ценность». (Заметим в скобках, что термин «Gebrauchswert» в данном случае — это из контекста ясно — употребляется в значении «полезная вещь», «предмет потребления».) Пробуем теперь выражение «меновая стоимость» заменить на «меновая ценность», и мы получаем, на мой взгляд, вполне сносный перевод:

«Меновая ценность представляется прежде всего в виде количественного соотношения, в виде пропорции, в которой потребительные ценности одного рода обмениваются на потребительные ценности другого рода … »

Для полноты анализа перевода мы должны всё же поставить здесь один вопрос и дать на него ответ. Только что мы успешно «попробовали» немецкое Tauschwert перевести русским «меновая ценность» и нашли перевод «вполне сносным». А нельзя ли термин Tauschwert перевести и русским «меновая стоимость»? — В принципе? Ответ будет отрицательным: перевод немецкого Tauschwert русским «меновая стоимость» — это стилистическая ошибка. Русское слово «стоимость» семантически означает обмен, т. е. «количественное соотношение, пропорцию» при обмене. Каждая фраза, подобная следующим: овчинка выделки не стоит, Париж стоит обедни, визит к зубному врачу стоит нервов, и говорить не стоит, книга стоит 100 рублей — это всё примеры прямого или косвенного выражения содержания обмена. Поэтому «меновая стоимость» является тавтологией, простым повторением. Итак, если многозначному немецкому Wert в русском языке точно соответствует также многозначное «ценность», то однозначное «стоимость» по-русски это то, что по немецки Tauschwert. Другими словами, Tauschwert действительно можно перевести двояко, но не как «меновая ценность» и «меновая стоимость», а как «меновая ценность» и «стоимость». Заключительный вывод нам предстоит ещё сделать. Но прежде — последнее марксово рассуждение:

«Betrachten wir nun das Residuum der Arbeitsprodukte … Diese Dinge stellen nun noch dar, dass in ihrer Produktion menschliche Arbeitskraft verausgabt, menschliche Arbeit aufgehäuft ist. Als Kristalle dieser ihnen gemeinschaftlichen gesellschaftlichen Substanz sind sie Tauschwert – Warenwerte.»

В «традиционном» переводе на русский язык эта фраза выглядит так:

«Рассмотрим теперь, что же осталось от продуктов труда. … Все эти вещи представляют собой теперь лишь выражения того, что в их производстве затрачена человеческая рабочая сила, накоплен человеческий труд. Как кристаллы этой общей им всем общественной субстанции, они суть стоимости – товарные стоимости.»

Правильно ли переводимое содержание «накопленный человеческий труд, кристаллы общей всем продуктам труда общественной субстанции», передать русским словом «стоимость»? — Неправильно, это было бы  лингвистической и фактической ошибкой одновременно. Стоимость по-русски, как мы уже выяснили, это количественное выражение относительной величины – пропорции обмена, по-немецки Tauschwert. Именно поэтому, между прочим, «внутренняя, присущая самому товару Tauschwert представляется каким-то contradictoin adjecto [противоречием в определении]» (Маркс). А всё дело в том, что мера «человеческого труда», рабочее время, т. е. «труд» — понятие не относительное, но абсолютное и передаётся не словом Tauschwert («меновая ценность» или «стоимость»), а – Wert, по-русски «ценность». Следовательно, второе предложение последней цитаты в русском переводе должно звучать так:

«Как кристаллы этой общей им всем общественной субстанции, они суть ценности – товарные ценности.»

«Ценность», содержанием которой, согласно теории трудовой ценности, является труд, рабочее время, — величина абсолютная, но исторически её выражение может быть как абсолютным, так и относительным. Абсолютное выражение ценности продуктов труда рабочим временем можно «наблюдать», например, в древнеиндийской общине, на обитаемом Робинзоном острове, в будущем коммунистическом обществе (примеры Маркса). При капитализме, где продукты труда принимают общественную форму товаров, их ценность выражается относительно, в других товарах, они принимает форму меновой ценности (стоимости) или цены — денежной формы ценности. Отсюда следует (впервые доказано мною) вывод, что говорить следует о наличии двух законов: закона ценности и закона меновой ценности (стоимости). Последний действует только при капитализме, в обществе товаропроизводителей — предмет исследования Маркса в «Капитале».

Подведём итог. Wert по-русски — это ценность, Gebrauchswert – «потребительная ценность», Tauschwert – «меновая ценность» или «стоимость». И несмотря на то, что Tauschwert можно перевести двояко, как «меновая ценность» и как «стоимость», в целях единообразия терминологии немецкое Wert в «Капитале» следует переводить русским «ценность». Что не мешает авторам, пишущим по-русски оригинально, использовать два слова: «ценность» и на своём месте — «стоимость». И пусть тогда немец или француз ломают голову над их переводом, если, конечно, сочинения этих русских заслужат быть переведёнными на другие языки.

 

В.Чеховский
20.04.2016

В. Чеховский. Ценность vs. стоимость. «Капитал» это эротический роман.

 Итоги дискуссии

 

Аргументы приверженцев «традиционного» перевода «Капитала» Карла Маркса на русский язык можно резюмировать одним предложением: Во-первых, по их мнению, «официальный», принятый сегодня перевод имеет традицию и поэтому из-за «второстепенного терминологического вопроса» не стоит «поворачивать историю вспять», во-вторых, терминология это не более чем «вопрос удобства», в-третьих, если для перевода Wert в «Капитале» использовать многозначное слово «ценность», то не избежать «смешения понятий», и, наконец, в-четвёртых: да, — соглашаются критики с Петром Струве, — потребительная стоимость это нелепость, но это не означает, «что в советской экономической науке отсутствовало понимание существа терминов…».

На первые три возражения мне уже приходилось отвечать. В целях экономии времени и места я не буду здесь ещё раз повторять очевидное.

Read More

В. Чеховский. Ответ критику

«Капитал» К. Маркса. Новый перевод I тома. Предисловие
Ответ критику

Уважаемый NN,

спасибо за пост, за профессиональное прочтение моего текста.

Упомянутые Вами «фактические ошибки» — их, слава богу, немного — я принял к сведению и после проверки внесу, если необходимо, изменения в текст.

Ниже ответ на Вашу критику содержания Предисловия к предложенному мною новому переводу «Капитала» К. Маркса на русский язык (цитаты из Вашего письма здесь и далее — жирнымм шрифтом.)

Я категорически не согласен с тем, какое значение Вы приписываете иному, чем в Вашем понимании, переводу «Wert» русским «стоимость».

Ни Ваше категорическое «против», ни моё категорическое «за» не играют здесь ни какой роли. Главное требование к переводу — он должен быть корректным. В смысле точной передачи содержания научного труда, коим является «Капитал» Маркса. Русскоязычный читатель должен иметь возможность читать аутентичный текст. Кстати, в этом отличие переводов произведений художественной литературы, на многообразие прочтений которых ссылаетесь Вы, от перевода научных работ, на необходимость однозначного прочтения которых настаиваю я, имея в виду, что в противном случае наука потеряет всякий смысл.

Стоимость или ценность – Ленин не придавал этому вопросу сущесвенного значения. «Здесь точка зрения человека с весьма поверхностным взглядом на проблему.» «Откуда такая уверенность?»

Если имярек стоит на своём, утверждая в разбираемом контексте, что «стоимость или ценность» — это несущественно, то мы с полным правом можем сказать, что у него поверхностный взгляд на проблему. Ибо я так не думаю и Вы, кстати, тоже. Тому свидетельство Ваше письмо. Этот вопрос и для Вас «существенный». Для Вас, для меня но не для Ленина.

Мы, конечно, не можем точно знать, какую роль в выработке русскоязычной терминологии сыграл Маркс.

Для историков интересный вопрос, но для нас он здесь несущественный. Нас интересует качество русского перевода «Капитала». Назовём два подхода «определения качества»: 1) Маркс никогда не ошибался (догма); перевод хвалил, следовательно, перевод хорош; а плохим он не может быть по определению.
2) В зависимости от того плохой перевод или хороший (можно и нужно доказать) можно сделать, кому интересно, и другой вывод, а именно: был ли Маркс прав в своей оценке или нет.
Плох ли перевод Даниельсона или хорош, плох ли перевод Скворцова-Степанова или хорош – ответ на этот вопрос стоИт и падает с решением переводчиков, каким словом переводить немецкое Wert в «Капитале». Выбор пал на стоимость. Это была однозначно плохая идея. Маркс же, дав общую положительную оценку качеству первого перевода на русский, сам того не подозревая, поддержал своим авторитетом плохую идею.

Если Вы цитируете Вознесенского, употреблявшего термин ценность, то можно назвать много примеров противоположного рода.

Можно. Тем более, что на рубеже XIX и XX столетий в российской экономической литературе использовались в соответствующих текстах оба слова – и стоимость, и ценность. Но мой выбор цитат связан не с принадлежностью автора к группе, точку зрения которой на перевод я разделяю, я не селекцирую авторов по признаку «наши» и «чужие», мой выбор цитат связан с наличием или отсутствием у них аргументов — всё равно «за» или «против». Аргументированные позиции авторов в этом вопросе встречаются чрезвычайно редко, а если встречаются, то чаще у сторонников нового перевода, чем у его противников. Крепко сидящему в седле «традиционалисту» дискуссии ни к чему. Особенность дискуссии, однако, в том, что ведётся она вяло, неохотно, через пень колоду, а аргументы критиков во всех известных мне случаях – случайные, разрозненные, противоречивые и потому неубедительные. Типичный пример из «Предисловия» это доводы Ильенкова, критикующего перевод Скворцова-Степанова с той же позиции, что и я.

Системное, последовательное, законченное доказательство ошибочности «традиционного» перевода Маркса на русский язык впервые было предложено мною, мною же сделан и новый перевод.

Отсутствовало ли «в советской экономической науке понимание существа терминов стоимость, меновая стоимость и потребительная стоимость в «Капитале»»?

Сформулируем вопрос прямо: может ли неправильный перевод привести к непониманию Маркса? Странный вопрос. Если последует ответ: «не может», то это ложь во спасение.

Прежде чем высказать отношение к Вашей трактовке переводов терминов Gebrauchswert, Tauschwert и Wert, мне хотелось бы отметить, что в русско-немецких словарях…

Вы строите свою аргументацию по тому же самому образцу, что и все Ваши предшественники: начинаете с разбора значений русских слов ценность и стоимость, а также значения немецого слова Wert. Чтобы потом на на этом и останавиться. Потому что такой путь ведёт Вас в никуда. Например, цитируя различные словари, различных авторов, Вы в одном месте обращаете внимание на, с Вашей точки зрения, «очень важный нюанс». Вы находите, что

в слове (и экономическом термине) «ценность» присутствует субъективная оценка, а слово «стоимость» более нейтрально, в нём нет этого оттенка субъективной оценки, и в этом смысле оно более соответствует содержанию «Wert» у Маркса.

В слове ценность, как таковом, есть много «оттенков». Об этом уже много раз говорилось. Именно поэтому оно, как, впрочем и немецкое слово Wert, часто используется в качестве названия научных терминов, категорий, понятий в различных науках – в философии, этике, в теологии, социологии, педагогике и, не в последнюю очередь, в политической экономии. Вы слышали когда-нибудь, чтобы возникали затруднения в коммуникации из-за такого широкого использования слова ценность как названия для различных научных категорий? Если, скажем, педагоги дискутируют на тему «Общественные ценности», то участники диспута без труда находят общий язык.
По крайней мери все уверены, что речь на пленуме, определённо, не о потребительных ценностях.

Между прочим, Ваше рассуждение имеет ещё одно «слабое место»: Вы находите наличие «оттенка субъективной оценки» не только в слове, но и в «экономическом термине». Что значит «оттенок термина»? Научные термины, научные понятия как правило, «без оттенков», они однозначны. Вы какой термин, какое научное понятие имеете в виду? Последовательность перевода такая: сначала необходимо «прочесть» у Маркса определение, содержание переводимого научного понятия. И только зная переводимое содержание, можно приступить к поиску подходящего ему словестного обозначения на другом языке, чтобы включить его затем в научный оборот.

Вы же поступаете ровно наоборот. Из целого ряда значений слова ценность Вы по какам-то причинам выбираете «присутствие субъективной оценки» и говорите: это слишком эмоционально, нам бы что-нибудь нейтральное, что-нибудь такое, что «более соответствует содержанию «Wert» у Маркса». Но о содержании Марксова научного понятия Wert, которое (а не слово!) дОлжно перевести на русский язык, Вы ни слова.

По такому принципу построена вся Ваша и не только Ваша аргументация. Вы снова и снова возвращаетесь к словарям и лицам, поворачиваете известные слова и так и этак, но продвижения вперёд нет.

Вообще-то доказать правильность выбора русских слов для перевода Марксовых научных понятий Gebrauchswert, Tauschwert и Wert можно сегодня на полстранице текста. Эта лёгкость связана кроме прочего с тем, что мы располагаем знанием, которого не имели наши предшественники. Поэтому это лёгкость, так сказать, задним числом.

Предположим, мы с Вами, уважаемый NN, решили попробовать перевести «Капитал». Мы — самые первые. Так сказать, первопроходцы. На эту ниву ещё не ступала нога ни Даниельсона, ни Струве, ни Степанова, ни, позже, нога сотрудников Института марксизма-ленинизма.

Приступаем к чтению и сразу сталкиваемся с понятием Gebrauchswert. Как переводить? У нас два слова на выбор: стоимость и ценность. Вы рассуждаете так: в слове ценность «присутствует субъективная оценка, а слово стоимость более нейтрально, в этом смысле оно более соответствует содержанию Wert у Маркса». Я говорю: минутку, мы что переводим, Wert? Вы: Нет — Gebrauchswert. Я: Вот именно. Поэтому предлагаю выяснить, каково содержание научной категории Gebrauchswert у автора, то есть у Маркса. Тут же на первой-второй странице его книги узнаЁм, что Gebrauchswert – это и полезность, и полезная вещь. Ага! Вновь достаём из словаря наши два слова: стоимость и ценность. После недолгого размышления приходим к единодушному заключению: Так как русское слово стоимость ни в значении полезность ни в значении полезная вещь в русской речи не употребляется («это бесспорно так» — соглашаетесь Вы), то для перевода Gebrauchswert оно не годится. А что значит – не годится? Это значит, если перед переводчиком стоит вопрос: использовать слово стоимость для перевода Gebrauchswert или не использовать, то у него нет выбора. На слове стоимость стоит штамп «Осторожно – проекту грозит фиаско!» Интегрировать слово стоимость в разбираемый контекст неграмотно, противоречит требованиям, предъявляемым к правильной русской речи.

Вернёмся, однако, в реальную жизнь.

Рассуждая, Вы доходите в своём письме до этого места: «Слово стоимость в русском языке в значении «полезность» или «полезная вещь не употребляется», соглашаетесь со мной («Это бесспорно так»), но вдруг покидаете эту почему-то ставшей для Вас неудобной канву рассуждений и возвращаетесь назад: Решение, мол, давно уже принято. Правда, неправильное, но ставшее уже традицией.

Тут наши пути разошлись.

Дальше я продолжаю рассуждать один.
Сделав вывод, что потребительная стоимость как перевод немецкого Gebrauchswert (полезность и полезная вещь) не годится, я вспоминаю, что был другой вариант, и быстро нахожу искомую альтернативу, отвечающую всем требованиям перевода: немецкое Gebrauchswert это по-русски потребительная ценность — полезность и полезная вещь. И далее: поскольку я поставили себе цель сохранить в переводе единообразие терминологии, то мне осталось только проверить допустимость использования слова ценность для передачи научного содержания двух других Марксовых категорий – Tauschwert и Wert.

Проверили – годится:

Научная категория Tauschwert – меновая ценность — пропорция, количественное отношение, в котором потребительные ценности одного сорта обмениваются на потребительные ценности другого сорта. Меновая ценность есть форма выражения Wert, по-русски, ценности.

Научная категория Wert, по-русски ценность, – овеществлённый в потребительной ценности труд, измеряемый, интенсивностью и продолжительностью рабочего времени. Слово стоимость такой смысловой нагрузки не несёт, оно по своему «естественному», принятому в обыденной русской речи содержанию предполагает наличие обмена, поэтому для перевода Wert его использование исключается.

Чтобы ещё раз убедиться в правильности сделанных выводов, рассмотрим вопрос с другой, может быть, неожиданной стороны.

Садимся в машину времени и отправляемся в прошлое, лежащее примерно 60000 лет позади нас. Географическая цель нашего путешествия – регионы восточной Африки. Историки утверждают, что примерно тогда и там берёт своё начало человеческая цивилизация. Именно там и тогда homo sapiens начал окружать себя разными полезными вещами или, говоря научным языком, потребительными ценностями. Полезные вещи той далёкой эпохи по форме не идут ни в какое сравнение с теми вещами, которые окружают нас сегодня, но поднятые силою абстрактного мышления на определённую ступень абстракции, они по содержанию оказываются всё теми же потребительными ценностями.

Зафиксируем первое важное наблюдение от нашей поездки во времени: Использование слова стоимость для описания «общественно-экономических» отношений 60000-летней давности вообще и для передачи содержания научных терминов полезность и полезная вещь, в частности, исключается по двум причинам: во-первых, по смыслу общеупотребительного слова стоимость (см. выше), во-вторых, исторически. «Потребительная стоимость горсти орехов» — как Вам это нравится?

С другой стороны, где-то там, в далёком прошлом, когда жизнь человечества становилась всё более комплексной, люди рано или поздно должны были обратить внимание на тот факт, что получение продуктов «даром» от природы или изготовление («производство») вещей, потребительных ценностей, связано с затратами труда, или рабочего времени, и что рабочее время, находящееся в распоряжении человека, семьи, общины, требуется планировать, распределять, а готовый продукт распределять, например, между членами общины. В зависимости от количества затраченного на изготовление («производство») потребительных ценностей рабочего времени значение «вес», полезность последних получает, сначала только в головах людей, различное качественное и количественное (в рабочем времени) выражение – это ценность. Итак, ценность полезной вещи, ценность потребительной ценности (ещё не товара!) определяется количеством материализованного в ней человеческого труда.

Второе важное наблюдение: Брать слово стоимость для перевода Wert, крещение таким именем накчное понятие «материализованный в потребительных ценностях труд» исключается. Стоимость предполагает наличие обмена и товарного производства, а не просто труда, материализованного в потребительных ценностях, труда, который существует уже в течение 60000 лет («труд» обезьян, которые намного старше людей, – это не труд).

Должно было пройти ещё не один десяток тысяч лет, прежде чем частная собственность и обмен товаров стали главной экономической особенностью общества, анализом которого был и занят Маркс. Ценность потребительной ценности из-за необходимости распределения труда и его результатов в обществе интересовала людей всегда. И если, например, в первобытной общине труд и его рузультат распределялись непосредственно, то в обществе товаропроизводителей – посредством производства и обмена товаров частными производителями. Вместо ценности, то есть вместо рабочего времени, инструментом регулирования производства и распределения потребительных ценностей (товаров), в обществе становится теперь меновая ценность (Tauschwert).

Итак, третье, и последнее, важное наблюдение: Немецкое Tauschwert отношение, пропорция обмена, это по-русски на выбор стоимость или меновая ценность. Но в целях единообразия терминологии, характерной для переводимого «Капитала», выбор переводчика должен остановиться на меновой ценности.

Всё. Возвращаемся домой, в мир привычных потребительных ценностей. И к Вашим критическим заметкам, уважаемый NN.

«Это не означает, что картины не имели бы действительной потребительной стоимости», то есть означает, что «картины имеют действительную потребительную стоимость», то есть полезны, ценны для их обладателя. В чём проблема?

Проблем (вопросов) здесь несколько.
Действительная потребительная стоимость картины это что: Стоимость, то есть цена в потреблении? Некая объективная («действительная») цена? Почему Вы думаете, что «потребительная стоимость» это полезность? Откуда следует, что полезность здесь только для обладателя? А, если всё-таки, то почему «действительная», то есть объективная, «потребительная стоимость»?

Печатное выступление по столь известной для специалистов проблеме предполагает доскональное знание всех деталей и точность в изложении фактов.

Точность в изложении фактов – это само собой разумеется.
Что значит «доскональное знание всех деталей»? «Все детали» знать невозможно. Здесь требуется уточнение, о каких деталях речь и для какой цели. Моя задача была — доказать ошибочность «официального» перевода «Капитала» и сделать новый. Я эту задачу выполнил, используя «все детали», например, все исторические детали, которые мне были необходимы чтобы получить результат. Если я какое-то историческое лицо или какую-то деталь упустил, а задачу свою всё-таки выполнил, значит забытое лицо или упущенная деталь для моего проекта были не абсолютно необходимы. Например, я не ставил перед собой цель писать историю перевода «Капитала» на русский язык. (Кстати, интересный научный проект.) Эту задачу пусть выполнит кто-то другой.

Почему Вы утверждаете, что употребление в политэкономической лексике слов обыденного языка (а откуда вообще берутся слова, как не из общеупотребляемых?) создаёт почву для иллюзии, будто значение слова и содержание научного понятия полностью совпадают. Хотелось бы знать, кто придерживается этой иллюзии? Более того, — пишете Вы, — первое является причиной использования в науке второго». Почему?

Откуда беруться слова? Слова бывают «общеупотребляемые», а также искусственные. Некоторые из искусственных имеют шанс со временем перейти в разряд «общеупотребляемых», например, слово «гражданин», введённое в обиход, кажется, Радищевым. Слово происходит от русского «горожанин», а сегодня употребляется в значениях: «имеющий гражданство» и «активный человек», или, как сегодня принято говорить «член гражданского общества» или, как говорили раньше, «общественник».
Кто придерживается иллюзии? Вы хотите, чтобы я назвал всех поимённо? Пожалуйста. Вы, например. Потому что, содержание категорий ищете в словарях, а не в переводимом тексте (см. выше и здесь: «В слове (и экономическом термине) «ценность» присутствует субъективная оценка…») Это и ответ на Ваш последний вопрос.

Сомнительно называть сегодня Россию «страной первоначального накопления»

Здесь – ирония, как и в некоторых других местах моего Предисловия. Если соль рассказанного анекдота приходится растолковывать, то здесь одно из двух: или анекдот плохой или у слушателей проблемы с чувством юмора. Выбирайте.
Что такое первоначальное накопление по-русски, Вы это знаете лучше меня: комсомольцы и коммунисты, перебежавшие на сторону классового врага, в 90-х общественную собственность делили где хитростью, где обманом, а где силой.

В Вашем случае было бы корректнее говорить о новой редакции перевода…

Перевод новый, именно новый. Потому что он новый в главном. Я использую другую терминологию, которая всё расставляет по своим местам и делает, наконец, возможным аутентичное, без искажений содержания прочтение Марксова труда русскоязычными читателями. Пример: если бы Вы, уважаемый NN, будучи студентом, имели возможность читать Маркса в другом, правильном переводе, Вы, я уверен, не заинтересовалисиь бы картиной, имеющей «действительную потребительную стоимость». Хотя бы уже потому, что никому не пришло бы в голову смастерить такую замечательную во всех отношениях словестную конструкцию.

С дружеским приветом из Потсдама
Валерий Чеховский
28.11.2014