Без ограничителя

04 мая 2014, 12:42

«Вот я долго думал, чем американское руководство и американские элиты отличаются от российских…»  http://www.echo.msk.ru/blog/aav/1313098-echo/

Если вопрос мучает давно, то не от хорошей жизни, ибо даже слепому видны различия, и как апельсин ясно, «в чью пользу» несходство.

Список признаков может быть длинный. Смотря по тому, с какой степенью научной тщательности изучать вопрос, и на какой ступени абстракции. На том уровне, где мы находимся, можно, например,  до бесконечности спорить о том, насколько вера искренняя, а насколько она лицемерие. Можно составить целый список «ограничителей» и спорить по каждому пункту списка в отдельности…

А можно подняться на следующую ступень абстракции, взяв за основу одно только слово «ограничитель». Бинго! Российская власть отличается от американской степенью «ограниченности». То есть в России «двор» — царский ли, коммунистический или президентский — неизбежно ограничен, поскольку по традиции имеет неограниченную власть: А теперь решайте сами…

«Крым Пут Ын»

17 апреля 2014, 18:21

Андрей Пионтковский, публицист и политолог: «Последний русский миф».http://www.echo.msk.ru/blog/piontkovsky_a/1300664-echo/

«Последний русский миф»? А потом что? Невыносимая для русских жизнь без мифов? Тогда уж совсем конец света – «бессмысленный и беспощадный». Радиоактивный пепел.

Но главная тема Пионтковского не «русский миф», не современная Россия, «путинская Дзюдохерия». С Россией, «…Мать её», давно покончено. Автора интересует один только он, «Крым Пут Ын», озабоченный «сохранением пожизненной власти».

Вокруг него вращается вся публицистическая планета Пионтковского. Продолжительная российская история укладывается в отрезок времени между «маленьким телевизионным мифом о молодом энергичном офицере спецслужб» и русским мифом другого уже масштаба — о «Владимире Таврическом, собирателе русских земель». Между этими конечными станциями российской истории или, что одно и то же, вехами человеческой судьбы — две остановки: «кровавая осень 1999 года» и «убогонькое акме 2008-го, победоносная война с Грузией». А дальше «нарастающая тошнота элит, свидетельствующая о смерти путинского мифа». Причём, если чувство тошноты есть элитарный признак, то сюда следует отнести, конечно, и самого Пионтковского.

Рассматривая новейшую русскую историю под углом зрения нескончаемой борьбы Путина за «легитиматизацию пожизненного правления», Пионтковскй ничего не предлагает кроме «мирной антикриминальной революции» как «результата взаимодействия двух факторов: массового протеста активного меньшинства и раскола элит».

Российская «зомби стадия», однако, затянулась. Элиты давно раскололись (Собчак и Пионтковский), но поскольку московским протестам меньшинства недостаёт массовости, то революция состоялась… в Киеве. Правда, с небольшим изъяном. Она оказалась отнюдь не мирной. Словечко «мирный» пришлось незаметно, как фигуру с шахматной доски, засунуть в рукав. Так родилось новое название старому прогнозу – «Февральская украинская антикриминальная революция».

Украинские элиты оказались дальновиднее российских. Последние, по-мнению Пионтковского, всё ещё охвачены «липким страхом» из-за перспективы «остаться один на один с угрюмым народом». А вот тут, по-моему, автор вплотную приблизился к разгадке тайны, почему «активные массы меньшинства» в России, несмотря на раскол элит (КС), не строят баррикады в Москве.

Дело в том, что, во-первых, баррикады строят не элиты и не активное меньшиство Болотной и Сахарова, а тот самый угрюмый народ, которого побаиваются все российские элиты. А, во-вторых, самое главное, «народ» отвечает взаимностью. Он как огня боится российских «элит», с которыми он уже однажды, в 90-х имел дело. Угрюмое большинство предпочитает иметь синицу в руках, чем журавля в небе, то есть выбирает Путина, а не сказочную западную демократию, о которой он до сих пор понятия не имеет, не свободу, которую ему обещают элиты, и которой он сыт по горло.

Только зная это, просвещённая элита может строить свои революционные планы.