ПОЛЕМИСТ

Marx. "Kapital". Новый перевод. Дискуссия

Спор о словах. Продолжение

Мои оппоненты Л. Васина и А. Бузгалин считают, что перевод термина Wert, «ключевой категории, конституирующей капитализм», словом ценность, олицетворяющим «идеалы и мечты большинства русскоязычных интеллектуалов», является  «этическим узаконением мира рынка и капитала».[1] Очевидно, поэтому «ряд коллег», которые «как бы новый перевод»[2] выдают за «как бы новое слово в марксизме», получают выговор с напоминанием о «политической и идеологической ответствености академических работников и университетской профессуры перед трудящимися земного шара.»3  Знакомый голос, слышимый из самой глубины 70-х годов прошлого столетия.  

В обыденной речи, как правило, все, Васина/Бузгалин не исключение, пользуются, общеупотребительными словами. Одно из таких русских слов — слово «ценность». Особенность его в том, что оно многозначно и отличается целым рядом различных форм использования. Ценности могут быть политические, социальные, религиозные, исторические, эстетические, этические, экономические и т. д. Однако, несмотря на эту  особенность, затруднений в коммуникации ни у кого не возникает. Если, например, Васина/Бузгалин рассуждают о типичных для большинства «русскоязычных интелектуалов» ценностях[3], то, разумеется, первое, что в этой связи приходит на ум — это возвышенные «идеалы и мечты», а не, скажем, «зелень», тайно переправляемая на оффшоры. Наука, особено общественная наука, тоже оперирует простыми, всем понятными словами, но последние здесь могут быть ещё и названиями для категорий, терминов, научных понятий. У них, у слов в качестве  терминов, в отличие от собственно слов, другая особенность — они однозначны, без соблюдения этого условия коммуникация между членами учёного сообщества была бы затруднена или даже вовсе невозможна. Так, русское слово ценность имеет несколько значений (значимость, цена, имущество, величина, сокровище, достоинство), но в качестве экономического термина, научного понятия, оно здесь имя, название определённому научному содержанию, признанному таковым в научном мире, по крайней мере в более или менее значительной его части. «Расшифровку» значения слова-термина находим в специальном или толковом словаре. Откроем к примеру толковый Словарь русского языка Ожегова на странице, «толкующей» значение термина «стоимость», это — «определённое количество общественно необходимого труда, затраченного на производство товара и овеществлённого, воплощённого в этом товаре»[4] (дискуссию о качестве данного определения вынесем за скобки). Читателю незнакомому с экономической теорией, никогда в голову не придёт в обыденном слове «стоимость» искать такое замысловатое содержание, читатель может просто не знать, что слово здесь — специальный термин (terminus technicus). Именно термин, его научное содержание, переводчик и переводит на другой язык. Но здесь возникает другая трудность, которая, правда, легко разрешима, это — выбор слова на языке перевода в качестве эквивалента переводимому термину, научному понятию. Здесь должно быть соблюдено одно важное правило или закон, который я даю в такой короткой  формулировке: значение слова на языке перевода не должно противоречить научному содержанию переводимого термина. Каковы последствия несоблюдения этого закона мы наблюдаем на примере перевода термина Gebrauchswert русским «потребительная стоимость». Такой перевод искажает смысл переводимого содержания и давно уже в литературе квалифицируется как нелепость.

В 2016 году в Москве вторым изданием вышла книга избранных сочинений Давида Рикардо (1772-1823).[5] В одном объёмистом томе кроме главного труда автора «Начал» впервые на русском языке опубликована последняя прижизненная рукопись[6] этого видного представителя классической политической экономии, а также работы других авторов, как то:  П. Сраффы, В. Дмитриева, Н. Зибера, В. М. Штейна. Перевод с английского выполнен П. Клюкиным. В коротком вступительном слове «От редакции» читаем: «Перевод термина „value“ (аналог немецкому Wert) везде оставлен в основном тексте (т. е. в тексте «Начал» — В. Ч.) как «стоимость», чтобы не идти вразрез со сложившейся традицией      (! — В. Ч.). Читатель должен иметь в виду, однако, что в дореволюционных переводах Рикардо, а, точнее, вплоть до 1908 года, он переводился как «ценность», будучи «естественным (! —В. Ч.) словоупотреблением русского языка». В переводе рукописи Рикардо «Об абсолютной ценности и меновой ценности» (1823) эта терминология возвращена».[7] Как видим, аргумент в пользу как одного так и другого варианта перевода один — традиция. Выходит, осталось только выяснить, какая традиция политически весомее. Но это вопрос не к переводчику. Переводчика интересует предмет, содержание переводимого текста, переводчик должен знать, что переводит, и переводить написанное.

«Ничто не порождало в политической экономии «так много заблуждений и разногласий, как неопределённость понятий, которые связывались со словом стоимость».[8] На причину наличия повышенного интереса классиков к понятию «стоимость» прямо в названии своего главного труда[9] указывает другой видный представитель классической политической экономии, Адам Смит (1723-1790), это — быстрый рост индивидуального и национального богатства в обществе, где механизмом распределения благ и труда является рынок, товарообмен. Всякому известно, что каждый товар на рынке имеет свою цену. Но откуда «берутся» цены, каков механизм ценообразования? Почему на рынке в Лондоне грибы, к примеру, продаются по цене в пять раз дороже, чем картофель? Какую цену или пропорцию обмена следует считать «разумной»? Ответы на такие вопросы более двухсот лет назад искали политэкономы-классики, впереди всех Смит и Рикардо. В научный оборот дискурса того времени было введено множество новых слов в качестве терминов, научных понятий. Экономическая терминология была настолько пёстрой, что действительно впору было говорить об «инфляции понятий»[10]: ценность, потребительная ценность предметность ценности, субстанция ценности, источник ценности, естественная ценность, меновая ценность, стоимость, номинальная стоимость, относительная стоимость, рыночная стоимость, масштаб стоимости, цена, действительная цена, естественная цена, реальная цена и т. д. При всём многообразии обсуждаемых тем, рефлектируемых в соответствующей терминологии, один вопрос интересовал классиков особенно, а именно: природа, «подлинная основа меновой ценности»[11],  и, следовательно, мера определения относительных цен товаров?                     Д. Рикардо был первым, кто наиболее последовательно держался концепции, согласно которой             «относительные       ценности       товаров          определяются             относительными количествами труда, затраченного на их производство»[12]. Однако он вынужден был признать: даже если допустить, что «труд является действительным мерилом меновой ценности всех товаров, ценность их обычно расценивается не в труде».[13] Подходящий инструмент или метод, позволяющий достоверно измерить Wert товара, меновую ценность (Tauschwert) до сих пор не найден, и нет оснований надеяться на успех в будущем.[14] Рикардо буквально до последних дней свой жизни пытался найти ответ на этот «самый трудный вопрос политэкономии»[15], но в конце концов вынужден был капитулировать и резюмировал: «Нужно признать, в природе не существует такой вещи, как совершенная мера стоимости.»[16] Зато мы крепки задним умом. Теперь мы знаем, почему Рикардо не мог найти то, что искал, дело в том, что он пытался найти количественную меру тому, чего нет в природе, а именно: меру общественному понятию «стоимость» или «меновая ценность» товара. Предположив, что объективным мерилом стоимости (меновой ценности) товаров является труд, Рикардо не мог найти подтверждения тому на практике.  Проблему не удалось решить и Марксу , который ввёл в научный оборот новое понятие «абстрактный труд», труд, «создающий меновую стоимость»[17]. Во-первых, придётся констатировать, что абстрактным трудом можно «создать» только абстракцию т. е. абстрактный продукт, что само по себе не имеет смысла. Во-вторых, если плодовитым, но, к сожалению, всего лишь абстрактным рудом создаётся новая абстракция, «стоимость» (Tauschwert), то мы должны ещё раз заявить протест: невозможно «создать» пропорцию, отношение обмена, выражением чего является понятие «стоимость» или «меновая ценность» (Tauschwert). Понятие «абстрактный труд» здесь, следовательно, интеллектуальный ход, «искусственный приём для удовлетворения практической потребности»[18] объяснить то, как функционирует товарный обмен, не естественный факт, а специфически общественное являение, характерное только для по-капиталистически организованного общественного порядка. Трюк, который не до конца удался, например, по-прежнему остаётся открытым вопрос о том, как «создаётся» стоимость (меновоя ценность) продуктов природы.

Вернёмся, однако, назад и коротко проследим за тем, что было дальше. Итак, там, где остановился Рикардо, за дело взялся Маркс, на первых порах как рикардианец. Как всякий рикардианец Маркс начинает анализировать Tauschwert (меновую ценность).  Однако, в первом томе «Капитала» он, ссылаясь на собственную более раннюю работу «К критике политической экономии» (1859), повторяет знаменитую фразу «Как ценности, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени».[19] („Als Werte sind alle Waren nur bestimmte Maße festgeronnener Arbeitszeit.“[20]) Не всякий читатель обратит внимание на то, что в 1859 году Маркс, «начинающий политэконом», идущий по следам Рикардо, свою мысль в такой форме сформулировать ещё не мог. Идём по ссылке, читаем: «Как меновые ценности, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени.»[21] («Als Tauschwerte sind alle Waren nur bestimmte Maße festgeronnener Arbeitszeit.»[22]) Как видим, Маркс слукавил. Возможно, желая подтвердить своё авторство  на оригинальную идею, он дату её публикации передвинул во времени на несколько лет назад. В конце 60-х  у Маркса «абстрактный труд — источник меновой ценности»[23], а не «ценности», („аbstrakte Arbeit —  Quelle des Tauschwerts“[24], а не Werts), труд, создающий «меновую ценность»[25], а не «ценность» („Tauschwert setzende Arbeit»[26]) и т. д. Ещё в первом издании первого тома «Капитала» (1867) К. Маркс демонстрирует известную нерешительность в использовании терминов Wert и Tauschwert. Он дважды(!) в тексте книги обращается к читателям со следующим комментарием «Везде там, где нет специальной оговорки, под Wert следует понимать Tauschwert.»[27] Во втором издании первого тома(1872) он вносит в текст коррективы и в некоторых местах книги Wert заменил на Tauschwert и наоборот.[28] 

Tак  чем объясняется путаница в интерпретации содержания терминов Wert и Tauschwert? Надеемся, Васина/Бузгалин и Ожегов внесут, наконец, в вопрос ясность? ««Wert», по Марксу, это внутренняя субстанция товара, выражающая общественно-необходимый труд, затраченный на его производство и проявляющаяся в форме меновой стоимости[29] Представьте себе, вы держите в руках какой-нибудь товар, скажем, пасхальное яйцо. В яйце — желток, это Wert, внутренняя субстанция, затраченный на производство товара труд (имеется в виду труд, превративсший обычное куриное яйцо, дар природы, в пасхальное). Если отбросить в цитированном выше определении «лишнее», то мы получим: Wert товара есть Tauschwert, ценность товара есть его меновая ценность (стоимость). Теперь представим себе другую картину: Вы счастливый гражданин будущего комунистического общества, общества «свободных людей». И вы тоже обладатель пасхального яйца, понятно, уже не как товара, а как такового. На этот раз мы получим другое определение: Wert (ценность) продукта труда есть самый труд, затраченное на производство продукта рабоче время.  Как видим, исходный и конечный пункты развития общества и на практике, и в теории соединяются, приведённая формула поэтому тавтология, мы её переворачиваем и получаем окончательное определение: труд, затраченный на производство продукта, есть ценность (Wert) этого продукта. В центре внимания исследователя находятся теперь не абстрактции «товар», «Wert товара», абстрактный труд, в центре внимания и теоретика, и практика человеческий труд — объективный факт. «Стоимость» (меновая ценность) приказала долго жить.

О чём говорят эти примеры? Они демонстрируют то, какая удивительная метарморфоза совершается с понятием Wert при переходе от капитализма к обществу, свободному от товарного производства и товарообмена. На той ступни исторического развития общества, которую подробно анализирует Маркс в «Капитале», типичным признаком экономической жизни является товар. Как известно, товаров в природе не существует. При той форме общества, при которой вещи, продукты труда и природы, выставляются на продажу — к примеру, кусок ткани или кусок земли — они сразу начинают жить двойной жизнью. Товар можно, анализировать на двух онтологически различных уровнях[30], с одной стороны, товар это вещь, идея, услуга и т. д., продукт труда, и как таковой является частью реального мира, с другой стороны, товар это меновая ценность,  рефлексия  общественных отношений, принявших здесь форму отношений вещей. В такой общественной реальности кусок ткани[31] не просто полезная, человеком и для человека произведённая вещь, а товар, вещь, которая во-первых, находится в чьейто индивидуальной собственности и, во-вторых, переходит из рук в руки путём обмена.  Что отсюда следует? Что, во-первых, труд является  субстанцией ценности товара не потому, что последний товар, а потому что он продукт труда, что, во-вторых, если все продукты труда ценности, то не все ценности товары. Робинзон на острове своим трудом создаёт ценность, но не товар и, соответственно, не стоимость (меновую ценность). Наконец, только потому, что продукт труда — товар, вещь предназначенная для обмена, его ценность принимает форму  меновой ценности. Товар и меновая ценность (стоимость) исторические атрибуты капитализма, они общественные явления преходящие, раз исторически преходящим является капитализм. Экономическая ценность, определяемая конкретным трудом,  напротив, категория внеисторическая, «вечная», поскольку «вечным» является труд — обязательное условие жизни человека. «…Необходимость распределения общественного труда в определённых пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определёнными формами общественного производства, — измениться может лишь форма её проявления.»[32] Так, форма распределения труда и потребления продукта в обществе «свободных людей», пока существующем только в голове ортодоксальных марксистов, должна, по их предположению, осуществляться не окольным путём, на рынке, а непосредственно, «не прибегая к услугам «прославленой «стоимости»»[33]. Ценность продукта труда в этих общественных условиях определяется индивидуальным трудом и количественно измеряется прямо в рабочих часах — это закон ценности.   В обществе, организованном по-капиталистически, напротив, общественная форма распределения труда и богатства «существует в виде частного обмена индивидуальных продуктов»[34], товаров, и измеряется относительно, путём обмена товара на товар или товара на деньги — это «закон меновой ценности» (стоимости).

 

В.Чеховский 
26.05.2020

[1] А. Бузгалин, Л. Васина. Как не надо переводить «Капитал» в А. Бузгалин, Л. Булавка, А. Колганов. Маркс Online. Будущее марксизма и марксизм будущего. М. Ленанд. 2020. С. 246.

[2] Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т. 1 / Под ред. В. Я. Чеховского. М.: РОСПЭН, 2015. 3 А. Бузгалин, Л. Васина. Как не надо переводить «Капитал» в А. Бузгалин, Л. Булавка, А. Колганов. Маркс Online. Будущее марксизма и марксизм будущего. М. Ленанд. 2020. С. 247.

[3] Там же. С. 246.

[4] С. И. Ожегов. Словарь русского языкаю М.: РУССКИЙ ЯЗЫК. 1984. С. 667.

[5] Давид Рикардо. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо. 2016. 

[6] Там же. С. 836 – 880.

[7] Давид Рикардо. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо. 2016. С. 7.

[8] Ср. Давид Рикардо. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо. 2016. С. 84.

[9] Adam Smith. Reichtum der Nationen. Paderborn. Voltmedia. 2004.

[10] Ulrike Herrmann. Kein Kapitalismus ist auch keine Lösung. Westend. Frankfurt am Main. 2016. S. 48.

[11] См. Давид Рикардо. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо. 2016. С. 84.

[12] Там же. С. 108.

[13] Там же. С. 89. Подстр. примеч. 1. (См. Adam Smith. Reichtum der Nationen. Paderborn. Voltmedia. 2004. S. 34).

[14] Имеет ли такая постановка вопроса вообще смысл? Скорее всего, что нет. Т. н. свободный рынок в течение исторически короткого времени пережил уже свой расцвет. Он давно уже не свободный, и на наших глазах трансформируется в другую общественную форму распределения труда и продукта, отличную от той, что господствовала в 19-20 веках «в виде частного обмена индивидуальных продуктов труда» 

[15] См. Давид Рикардо. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо. 2016. С. 636 17

[16] Там же. С. 874

[17] См. Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 13. М: Политиздат, 1978. С. 15.

[18] Это говорит гениальный Аристотель, которого цитирует Маркс. См. Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 23. М: Политиздат, 1978. С. 69.

[19] Маркс К. Капитал. Т. 1// Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 23. М: Политиздат, 1978. 48.

[20] MEW. Bd. 23. S. 54

[21] Маркс К. Капитал. Т. 1// Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 23. М: Политиздат, 1978. 16.

[22] MEW. Bd. 13. S. 18

[23] Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 13. М: Политиздат, 1978. 22.

[24] MEW. Bd. 13. S. 23

[25] Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 13. М: Политиздат, 1978. С. 15, 16, 18.

[26] MEW. Bd. 13. S. 17, 18, 19.

[27] См. MEGA II/5. S. 19.40, S. 118.40. Цитата в сокращении в моём переводе.

[28] См. Rolf Hecker. Die Entwicklung der Werttheorie von der 1. Zur 3. Auflage des ersten Bandes des Kapitals von Karl Marx (1867 – 1883). In: Marx-Engels-Jahrbuch 10. Berlin 1987. S. 168.

[29] А. Бузгалин, Л. Васина. Как не надо переводить «Капитал» в А. Бузгалин, Л. Булавка, А. Колганов. Маркс Online. Будущее марксизма и марксизм будущего. М. Ленанд. 2020. С. 249-250.

[30] Vgl. М. Iorio. Einführung in die Theorien von Karl Marx. De Gruyter Studium. 2012. S. 295-296.

[31] „Кусок земли“ как товар — другой вопрос, сюда не относится.

[32] Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 32. М: Политиздат, 1959. С. 461.

[33] Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 20. М: Политиздат, 1959. С. 321.

[34] Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 32. М: Политиздат, 1959. С. 461.

Э. В. Ильенков о „стоимости“ и о переводе „Wert“

В. Чеховский. Э.В. Ильенков о «стоимости» и о переводе «Wert». Сборник научных трудов „В. Ильенков и философия Маркса“. Усть-Каменогорск. 2018. С. 300-310.

 

  1. Что такое Wert?

 Дискуссия о качестве перевода «Капитала» К. Маркса на русский язык, в первую очередь дикуссия о переводе термина Wert, имеет давнюю историю. Правда, в «новейшее время», до «перестройки» в Советском Союзе всего только один «профессиональный читатель» К. Маркса делал попытку дать собственную оценку «официальному» переводу, это – Э.В. Ильенков[1] (текст был написан «в стол» и стал известен читающей публике только в 90-х годах). Прокомментируем некоторые пассажи этой работы.

«В переводах экономического термина (Wert — В.Ч.) у нас прочно утвердился один – «стоимость». Этим достигается строгое выделение политико-экономического смысла термина, его отличие от морально-этического и т. п. аспекта слова «ценность». … Эта версия перевода семантически очень и очень невыгодна»[2].

Почему невыгодна?

Во-первых, понятие Wert, переведённое как «стоимость», «сближает» его с понятием «цены»[3], и тем самым «чётко противостоит «ценности», как более широкой категории, которая может выражаться и не только в цене – т. е. в деньгах»[4]. Во-вторых, превращение товара в универсальную форму продукта труда, а цены – в универсальную форму выражения ценности придаёт и слову «стоить» универсальный смысл, смысл «монопольного способа выражения «ценности» – особенного во всеобщее», в то время как «русский перевод создаёт представление, будто «ценность вообще» – это одно, а «стоимость» – это другое, что они от разных корней»[5]. Ильенков прав, русский перевод «создаёт представление», т. е. вводит читателя в заблуждение: «ценность вообще» и стоимость (меновая ценность) действительно «одних и тех же корней», одного поля ягоды. Причём, стоимость (меновая ценность) есть лишь специальная форма, а именно: форма выражения «ценности вообще» при капитализме – «особенное во всеобщем». Если принять во внимание, в-третьих, что «корень», содержание понятия «ценность вообще» это качественное, абсолютное, а слово «стоимость» по его значению в русской речи выражает обмен (количественное, относительное), то использование его для перевода Wert в «Капитале», немецкого аналога «ценности вообще», было бы противоречием в определении, поэтому «семантически невыгодно».

«Ни в одном из европейских языков, на которых думал и писал Маркс, такого разведения «ценности» и «стоимости» нет»[6].

Правильно сказать: в европейских языках, «на которых думал и писал Маркс», эквивалента русскому слову «стоимость» нет. Самый простой и верный способ по-русски передать наличие факта обмена – это воспользоваться однозначным словом «стоимость». Есть и другие варианты: для этой цели годится многозначное слово «ценность» и выражение «меновая ценность». «Европейцы» же, немцы, например, вынуждены в таких случаях обходится только двумя вариантами: пользоваться либо многозначным словом Wert, либо словесной конструкцией – Tauschwert. Можно сказать, богатство русского языка (меньше было бы лучше) сыграло с первыми переводчиками «Капитала» злую шутку: однозначный «политико-экономический смысл термина» Wert, например, в «Капитале», который только и следовало переводить, они перепутали, а их последователи до сих пор смешивают, с «морально-этическим аспектом» многозначного слова «ценность». С другой стороны, «бедность» немецкого языка привела в смущение даже самых опытных авторов, пишущих о Wert по-немецки, например, Маркса. В первом издании «Капитала» он дважды в подстрочных примечаниях вынужден был предупреждать читателей: если отсутствует специальное указание, то под Wert в тексте всегда следует понимать Tauschwert[7]. Только во втором издании он убрал эти примечания и во многих местах в тексте Wert заменил на Tauschwert и наоборот – замена, свидетельствующая об уточнении содержания терминологии. Дело в том, что немецкое слово Wert, как и русское слово ценность, многозначно, кроме «политико-экономического смысла» оно выражает ещё и «морально-этический аспект». Читающие «Капитал» на языке оригинала вынуждены прилагать дополнительные мыслительные усилия, чтобы правильно ориентироваться в различных «аспектах» и «смыслах» многозначного слова Wert. Русскоязычные читатели или писатели могут, проделав небольшой мыслительный эксперимент, самостоятельно испытать на себе, каково быть «настоящим европейцем», если в словаре родного языка отсутствует слово стоимость.

«Для капиталистического рынка[8] характерно превращение «цены» – денежной формы ценности – в универсальную и высшую норму выражения и измерения ценности вообще, а не только ценности товара»[9].

Чтобы выразить свою мысль, Ильенков, следуя языковому инстинкту, неожиданно использует здесь слово «ценность». Такая простая лингвистическая операция – одно вместо другого, «ценность вообще» вместо «стоимость» – позволяет ему глубже погрузиться в содержание теории, а нам даёт повод идти в рассуждениях дальше. Продукт труда при капитализме принимает общественную форму товара, ценность которого в свою очередь проявляется в форме меновой ценности или цены. В предполагаемом обществе будущего, напротив, в качестве регулятора общественного производства место товарного рынка и меновой ценности, в основе которой лежит общественно необходимый труд, должна занять потребительная ценность и «ценность», измеряемая прямо и непосредственно рабочим временем – «универсальная и высшая форма выражения и измерения ценности». Отсюда следует вывод о наличии двух законов: закона меновой ценности, или стоимости, и закона ценности. Впервые это было доказано мною[10]. Пойти в рассуждениях так далеко Ильенкову помешала всё та же «стоимость» в качестве перевода названия понятию Wert, должному, по-Марксу, но с точки зрения русскоязычного читателя каким-то непостижимым образом описать явления, имеющие место в древнеиндийской общине, при коммунизме и на острове Робинзона[11]. Неправильно принято считать, в частности со ссылкой на Энгельса, что «единственная стоимость, которую знает политическая экономия, есть стоимость товаров»[12] («der einzige Wert, den die Ökonomie kennt, ist der Wert von Waren»[13]). Эту фразу в традиционном её переводе охотно, но некритично повторяют и некоторые наши современники[14]. Но если смысл вышеприведённой цитаты сформулировать правильно, то вопрос сразу проясняется: «Единственная ценность, которую знает политическая экономия капитализма, есть ценность товаров или меновая ценность». Тут всё зависит от словечка «капитализм». Для Энгельса, занятого с другом Марксом критикой политической экономии капитализма, было само собой разумеющимся, что именно о политической экономии капитализма речь, поэтому для потомков он «забыл» сделать это уточнение. Он не мог, конечно, предвидеть, что в будущем обществе «развитого социализма» всё им написанное будет восприниматься буквально, некритически.

«Превращение товара в универсальную форму вещей выражается и в том, что слову «стоить» придаётся универсальный смысл, смысл монопольного способа выражения «ценности» – особенного во всеобщее»[15].

«Универсальным смыслом» превращения вещей в товар является то, что вещи производится для продажи, для обмена. Термин «стоимость» (меновая ценность) – особенное во всеобщем – универсальный способ выражения их ценности при капитализме[16].

«…Превращение «стоимости» в монопольное выражение «ценности» … скрадывается таким переводом»[17].

«Таким переводом скрадывается», с одной стороны то, что «ценность» (Wert) имеет место и «за пределами» капитализма, а, с другой стороны, что «стоимость» (меновая ценность) есть монопольное выражение ценности только при капитализме.

«Может быть, лучше было бы передавать … «Wert» – как «ценность», а «Preis» – как «стоимость», как рыночный вариант измерения ценности»[18].

По существу Ильенков решил задачу: ценность – это Wert, а стоимость («рыночный вариант измерения ценности») или меновая ценность – Tauschwert. Ему осталось сделать только последний шаг: сохранив свойственное оригиналу единообразие терминологии, предложить окончательный вариант перевода «Капитала»: Wert» – ценность, Tauschwert – меновая ценность, Gebrauchswert – потребительная ценность и т.д.

 

  1. Что такое «стоимость»?

«Стоимость» – предмет постоянного интереса Ильенкова, понятие, рассуждениям о котором отводится значительное место в его работах, посвящённых специальным вопросам.[19] Его точка зрения спорная, оригинальная, а тема требует пристального внимания исследователей.  Для иллюстрации несколько примеров из книги Э. Ильенкова «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса»[20].
            «Слово «стоимость» и соответствующее этому слову довольно определённое представление не создано ни Петти, ни Смитом, ни Рикардо. Стоимостью любой купец того времени называл всё то, что можно купить, продать, обменять, всё то, что стоит чего-то»[21].
Факт есть то, что ни один русский купец не отправлялся на ярмарку, а советская домохозяйка – на колхозный рынок, чтобы «купить, продать или обменять» «стоимость». Так по-русски не говорят. Советская домохозяйка сравнима в этом смысле и с немецким или английским коммерсантом, который хотел бы по сходной цене купить или выгодно продать, например на бирже, всё что угодно, только не «Tauschwert» и не «exchange value», – по-русски стоимость или меновая ценность. Слово стоимость по его значению в русской речи это – меновая ценность, выражает обмен, оно предикат в единственном числе, не суъект.
«Обмен предстаёт как та единственно возможная форма, в которой проявляется, выражается в явлении, стоимостная природа каждого из товаров»[22].
Заменим в комментируемой цитате слово «стоимость», которое здесь, как и везде в книге, используется в качестве эквивалента немецкому термину Wert, словом «ценность». Получим: «Обмен – это форма выражения ценностной природы товара», и, учитывая, что обмен это не «форма выражения», а – способ, то ту же мысль окончательно сформулируем так: способ выражения ценности товара – это обмен, а форма выражения – меновая ценность. Как видим, самый простой анализ случайного примера использования слова «стоимость» ставит под вопрос правильность перевода термина Wert на русский язык. Заменив одно слово другим, однозначное «стоимость» многозначным «ценность», мы, обнаруживаем, что, например, корректная и по форме, и по содержанию фраза «ценность товара», передаёт более глубокий, чем в обычном переводе, смысл. Ценность продукта труда как товара, меновая ценность, – величина историческая, относительная, измеряется количеством другого товара или в деньгах. Ценность продукта труда как такового, величина внеисторическая, абсолютная, измеряется непосредственно «количеством труда», т. е. продолжительностью рабочего времени. Такой «внеисторический» смысл передать «историческим» словом «стоимость» невозможно.
«Стоимость вообще» раскрывает своё содержание как непосредственное противоречивое единство стоимости и потребительной стоимости»[23].
Такое заявление дало повод Я. Кронроду напомнить, «какое громадное значение имеет в системе марксистской политической экономии разработка Марксом вопроса о двух сторонах товара – стоимости и потребительной стоимости, их единстве и противоречии»[24]. После выхода книги в свет Я. Кронрод и Э. Ильенков обменялись письмами. Разбирать позицию Кронрода нет необходимости, потому что она известна и совпадает с точкой зрения любого советского марксиста. Для порядка назовём только основные пункты письма Я. Кронрода[25], который критикует экономические взгляды Ильенкова за «серьёзные ошибки как в области методологии так и в области позитивного изложения марксистской экономической теории»[26]. В частности он приходит к выводу, что автор книги, и это ещё не все его «злоключения», «даже не обмолвился ни одним словом о двойственном характере труда, подменил товар стоимостью, анализ стоимости смешал с анализом формы стоимости и, наконец, увенчал эту цепь ошибок отожествлением стоимости со «всеобщей формой стоимости» (стр. 210)»[27].

 

  1. Что такое «ценность»?

Отвечая Я. Кронроду, Э. Ильенков рассуждает о «стоимости», на этот раз – и о «стоимости» при коммунизме.[28]
         «Согласно Марксу стоимость есть реальная общественная форма продукта, который производится как товар, – в противоположность его натуральной форме – «потребительной стоимости». Это не просто «одна сторона товара», как то изображает тов. Кронрод. Это – общественная (экономическая) сущность товарной формы продукта»[29].
«Стоимость» это общественная форма или общественное содержание (сущность) товара? Или – то и другое? А товар? Товаров, как известно, в природе не существует. Товар это название продукта труда (вещи, услуги, информации и т. д.), производимого для удовлетворения потребностей человека и при определённых общественых уловиях поступающего в его распоряжение путём обмена. Таким образом товар, предмет потребления, потребительная ценность, является одновременно носителем меновой ценности, причём, последняя есть только форма выражения скрытого в ней содержания – ценности, труда в абстрактной форме. Ценность есть отношение человека к вещи, а меновая ценность отношение людей между собой.

«Стоимость как наиболее всеобщая категория товарного производства вообще»[30], «общественная (экономическая) сущность товарной формы продукта».[31], «стоимость есть «исходная» всеобщая категория «Капитала»»[32], понятие стоимости как «наиболее всеобщее и наиболее полное выражение экономических условий товарного производства»[33], «стоимость, как реальная общественная форма»[34], «всеобщая теория стоимости (теория стоимости как таковая)» и т. д. и т. п.
         Многократно повторенные определения «общественный» или «всеобщий» тайну «стоимости» не раскрывают. Отчего нераскрытым остался у Ильенкова и другой вопрос, а именно: о «стоимости в процессе социалистического и коммунистического обобществления производства»[35]. Попробуем ответить на два этих вопроса. Чтобы покончить с первым, обратимся прямо к Марксу. «Теория трудовой стоимости» Маркса – рикардианская, а стоимость Рикардо – меновая ценность. Это важно иметь в виду или уместно напомнить, потому что именно здесь тот пункт, с которого «начинается» оригинальный вклад Маркса в теорию. Проследим за ходом его мысли. Товары при обмене приравниваются друг к другу как потребительные ценности, это могут быть различные предметы, товарные тела, например, пшеница и железо. Они, взятые в определённой пропорции, являются «вещественными носителями меновой ценности». Это можно выразить формулой 1 квартер пшеницы = a центнерам железа. «Что говорит нам это уравнение? Что в двух различных вещах — в 1 квартере пшеницы и в a центнерах железа — существует нечто общее равной величины. Следовательно, обе эти вещи равны чему-то третьему … и каждая из них, поскольку она есть меновая ценность, должна быть редуцируема к этому третьему»[36]. Таким образом, «если отвлечься от потребительной ценности товарных тел, то у них остаётся лишь одно свойство, а именно то, что они — продукты труда … Все эти вещи выражают лишь то, что при их производстве затрачена человеческая рабочая сила, аккумулирован человеческий труд. Как кристаллы этой общей им всем общественной субстанции, они суть ценности — товарные ценности».[37]. «Всякий труд есть … расходование человеческой рабочей силы в физиологическом смысле, — и в этом своём качестве одинакового, или абстрактно человеческого, труд образует ценность товаров»[38]. Так Маркс определяет то, что в русскоязычной экономической литературе традиционно неправильно передаётся словом «стоимость», а именно: качественное содержание субстанции труд, содержащейся в товаре, количество которой выражается относительно в другом товаре или, что то же самое, в деньгах. Надо ли повторять, что речь идёт о капитализме. Теперь, когда мы выяснили, «Что такое «стоимость»?» перейдём к обсуждению темы «Стоимость» «в процессе социалистического и коммунистического обобществления производства»[39], вопроса «колоссальной практической и теоритической важности»[40].
«…Непосредственно-общественный (т. е. коммунистически-организованный) труд абсолютно исключает саму возможность превращения продукта общественного труда в товар, т. е. в стоимость»
[41].
Товар у Ильенкова это «стоимость», а «стоимость» – товар. Следствием данного терминологического равенства, которое с «математической точностью» определил Ильенков, является то, что научное понятие «стоимость», находясь в одной связке со понятием «товар», оказывается неотделимым от общества товаропроизводителей, капитализма. Пользуясь случаем, напомним о другом лингвистическом псевдо-аргументе в пользу существующей связи между «стоимостью», как трудовой субстанцией, и «капитализмом», это – ссылка на «количественное», потому якобы «экономическое» значение слова «стоимость», которое насильственно ошибочно применяется теперь и для передачи смысла «качества», которое у Ильенкова безусловно присутствует, но «скрадывается» неправильным переводом Wert.
Итак, может ли марксова политэкономическая терминология, в частности, понятие «стоимость» быть использована в качестве аналитического инструмента исследования коммунистического общества? Важным признаком коммунистического, как и любого другого общества, является способ распределения труда между членами общества. «…Необходимость распределения общественного труда в определённых пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определённой формой общественного производства, – измениться может лишь форма её проявления»[42]. Так, при капитализме распределение общественного труда и его продукта регулирует рынок. Условием обмена продуктами труда, совершаемого в каждый момент на рынке многократно, является то, что конкретный труд каждого индивидуума, накопленный в продукте труда, одновременно рассматривается и абстрактно, как одинаковый человеческий труд, труд как таковой, «труд вообще». Как «труд вообще», конкретный труд отдельного индивидуума качественно сравним с конкретным трудом каждого другого индивидуума. Этот абстрактный, качественно одинаковый, точнее, лишённый всяческих качественных признаков труд, общая всем продуктам труда, товарам, субстанция, сгусток абстрактной человеческой энергии есть ценность, товарная ценность, она находит при капитализме своё количественное выражение в форме меновой ценности или цены. Обмен одного товара на другой или товара на деньги, согласно теории Маркса-Рикардо, есть ничто другое как обмен равных количеств (общественно необходимое рабочее время) качественно одинаковой субстанции (труд, ценность), материализованной в различных количествах разнородных сортов продуктов (потребительные ценности). Представим теперь общество без собственности и рынка[43]? Как и всякое общество, коммунизм должен будет определённое количество производительного труда или рабочего времени инвестировать в производство жизненных средств, разнообазных предметов потребления, потребительных ценностей. Но в отличие от капитализма, всякий труд членов общества будет получать общественное признание не окольным путём, на рынке, а прямо и непосредственно. Понятие «абстрактный труд», нелепость которого бьёт в глаза, окончательно теряет смысл. Труд, субстанция ценности продукта труда, более не абстракция, существующая только в голове теоретиков и количественно выражаемая относительно, в форме меновой ценности. Труд при коммунизме будет тем, что он есть на самом деле – конкретной целесообразной деятельностью людей. Результат этой целесообразной деятельности – продукт труда, потребительная ценность. Ценность продукта труда, количественно определяемая прямо рабочим временем – это и есть способ распределения общественного труда при коммунизме. Его регулирует уже не меновая ценность, а ценность, не закон стоимости[44] (при капитализме опосредствованно), а закон ценности или закон рабочего времени (непосредственно), который получает следующее определение: ценность продукта труда измеряется рабочим временем, затраченным на его производство. Отношения между людьми теперь непосредственные, а не опосредствованны вещами. Человеческая история начиналась с естественного полного противоречивого единения людей с природой. Затем наступил долгий переод истории, когда естественные отношения людей и природы отступили на второй план, а противоречивые отношения между людьми взяли вверх. Теперь старый вопрос стоит по-новому: смогут ли люди на основе развитой техники, технологии и высокой ответственности вернуться всемирным обществом (человечеством) к природе вновь, т. е. как часть природы возвратиться к себе домой.
             Утверждение Ильенкова о том, что в по-коммунистически организованном обществе абсолютно исключается существование «стоимости», на первый взгляд кажется правильным, хоть и банальным. Если бы он знал о какой «стоимости» речь. Но он этого – какая досада! – не знал. Уже одно только отожествление понятий «стоимость» и «товар» заставляет усомниться в правильности направления его мыслей. Однако, ошибка, тем, что оригинальна – симпатична. Что совсем не оригинально – это неспособность перешагнуть лингвистический барьер, и немецкое Wert переводить правильным «ценность». Стоит только это сделать, и всё становится на свои места: коммунизм исключает «меновую ценность» (Tauschwert), понятие, обозначенное словом «стоимость» в естественном его значении; «ценность» (Wert), человеческий труд, внеисторическая категория (труд!), сохраняет, напротив, своё значение, более того, только и развивается в полную силу.

Валерий Чеховский
03.08.2018
Потсдам

 

[1] Ильенков Э.В. «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение» // URL: http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/wert.html

[2] Там же.

[3] Там же.

[4] Там же.

[5] Там же.

[6] Там же.

[7] См. MEGA II/5. S. 19.40-41 (Fußnote 9); S. 118.40 (Fußnote 37).

[8] выражение «капиталистический рынок» – тавтология, эхо давнишних дискуссий о «социалистическом рынке», последнее, в свою очередь, – противоречие в определении.

[9] Ильенков Э.В. «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение» // URL: http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/wert.html с. 1.

[10] См. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том. 1. М.: Росспэн, 2015, Введение, с. 31-34.

[11] Там же, с. 99. (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т. 23, с. 87.

[12] Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т. 20, с. 318.

[13] MEW. Bd. 20. S. 285.

[14] Бузгалин А., Колганов А. Глобальный капитал. Т. 2. М. 2014, с. 281.

[15] Ильенков Э.В. «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение» // URL: http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/wert.html

[16] Сравни предыдущий абзац.

[17] Ильенков Э.В. «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение» // URL: http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/wert.html

[18] Там же, с. 2.

[19] См. например, Ильенков Э.В. «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса». Москва.: URSS, 2015 или Ильенков Э.В. «Диалектика идеального» («Логос», 2009, № 1, с. 6 – 62).

[20] Ильенков Э.В. «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса». Москва.: URSS, 2015.

[21] Там же, с. 46.

[22] Там же, с. 246-247.

[23] Там же, с. 271.

[24] Кронрод  Я.  Об ошибочном освещении вопросов марксистской экономической теории. Вопросы экономики № 2, 1961, с. 143.

[25] Там же, с. 143-146.

[26] Там же, с. 143.

[27] Там же, с. 144.

[28] Ильенков Э.В.  «Ответ Я.А. Кронроду («Капитал» К. Маркса и проблема стоимости)» http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/reskron.html

[29] Там же.

[30] Ильенков Э.В.  «Ответ Я.А. Кронроду («Капитал» К. Маркса и проблема стоимости)» http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/reskron.html

[31] Там же.

[32] Там же.

[33] Там же.

[34] Там же.

[35] Там же.

[36] См. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том. 1. М.: Росспэн, 2015, с. 67. (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. , т. 23, с. 45.)

[37] Там же, с. 67, 68. (с. 46.)

[38] Там же, с. 74 (с. 55.)

[39] Ильенков Э.В.  «Ответ Я.А. Кронроду («Капитал» К. Маркса и проблема стоимости)» http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/reskron.html

[40] Там же.

[41] Там же.

[42] Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т. 32, с. 460.

[43] Если нет рынка, то это не значит что нет обмена. Нет обмена товарами, продуктами,  произведёнными с целью продажи, но обмен продуктами как таковыми, обусловленный общественным разделением труда будет всегда иметь место, в т. ч. и в обществе, организованном по коммунистически.

[44] Закон стоимости – закон легенда. На самом деле он значительно безобиднее, чем молва о нём. В лучшем случае он служил теоритической основой элегантного разрешения Марксом тайны получения капиталом прибавочной ценности, в таком качестве закон был интересен социологам, и как символ востребован коммунистическими идеологами, но для экономической науки и практики он значения не имел и не имеет.

«Капитал» в России: русский перевод первого тома

20 мая 2017 года в Москве на философском факультете МГУ состоялась международная конференция, посвящённая 150-летию выхода 1-го тома «Капитала» К. Маркса. На одном из семинаров конференции автор этих строк выступил с сообщением. Ниже публикуется текст сообщения, содержание которого не совпадает с эмоциональной по форме, свободной речью автора.

 

«Капитал» в России: русский перевод первого тома

 

Событие, которому в этом году исполнилось 150 лет и которому посвящена конференция, имело для российской истории важное продолжение. Пятью годами позже, т. е. 145 лет назад был опубликован русский перевод знаменитой книги.

1-й том «Капитала» К. Маркса на языке оригинала вышел из печати 14 сентября 1867 г. в Гамбурге. А уже спустя год в газете «С.-Петербургские ведомости» от 4 августа 1868 появилось объявление издательства Н. П. Полякова о скором поступлении в продажу «сочинения Карла Маркса «Капитал»»[1]. Аннонс, как потом оказалось, был слишком оптимистичным. Пройдут ещё 4 года, прежде чем будет готов перевод, книга выйдет из печати и поступит в продажу. 15 марта 1872 года Николай Францевич Даниельсон, организатор перевода  и переводчик, сообщает Марксу: «Печатание русского перевода «Капитала» закончено, и у меня есть возможность послать Вам один экземпляр книги.»[2]

Сегодня – для многих неожиданно – мы возвращаемся к этой теме. Дело в том, что выход в свет первого русского перевода марксовой книги – это непросто факт, имевший место в прошлом, которым заняты теперь только историки, нет, тема ещё не закрыта, она продолжает оставаться актуальной.

Герман Лопатин, Николай Любавин и Николай Даниельсон, сделав перевод Марксовых терминов, научных категорий, понятий, как:  стоимость, потребительная стоимость, меновая стоимость, прибавочная стоимость и т. д., впервые ввели их в научный оборот на русском языке. Тем самым переводчики заложили основы той научной терминологии, которая позже в СССР стала и сегодня в России является привычной, традиционной. Как раз эти «основы» я подвергаю критике.

В истории перевода «Капитала» есть один важный, большинству обществоведов в СССР до недавнего времени неизвестный, неохотно упоминаемый в литературе факт, это – существование второго русского перевода «Капитала», перевода, альтернативного «официальному», «традиционному». Альтернативный перевод был выполнен Евгенией Гурвич и Львом Заком и 1-й том был издан в 1899 году под редакцией Петра Струве. Своеобразие конкурирующего перевода заключается в том, что  в нём была использована радикально другая терминология, вместо «стоимость» для перевода немецкого «Wert»  было использовано русское слово «ценность». Вся цепочка терминов выглядела теперь иначе: ценность, потребительная ценность, меновая ценность, прибавочная ценность и т. д.

Важным событием в истории перевода была публикация в 1907 – 1909 годах трёх томов «Капитала» под редакцией Александра Богданова. Перевод был сделан Иваном Скворцовым (литературный псевдоним Степанов) с участием Владимира Базарова. За основу перевода терминологии был взят вариант Даниельсона и товарищей. В 1937 году специальная комиссия по проверке качества перевода «Капитала» пришла к заключению, что перевод Скворцова-Степанова – правильный. Самое позднее с тех пор наличие другой точки зрения, другого варианта перевода стало государственной тайной. И только совсем недавно, после публикации перевода первого тома в новой редакции В. Чеховского[3], несколько авторов – Людмила Васина, Александр Бузгалин[4], Пётр Кондрашов[5] – в форме рецензий на упомянутую новую редакцию перевода высказали свою точку зрения на предмет давнего и, казалось бы, уже забытого спора.

Несколько слов о том, почему я взялся зе перевод Маркса. В начале 80-х, читая «Капитал» в подлиннике, я вспомнил своё первое знакомство с книгой. К тому времени это событие лежало уже 10-лет назад. Будучи тогда студентом, имея языковый слух, ещё не испорченный конформистской привычкой чёрное выдавать за белое, мне никак не удавалось тогда примирить мой разум с формой и содержанием термина «потребительная стоимость». С одной стороны, если исходить из значения русских слов в их обычном словоупотреблении, выражение «потребительная стоимость» должно было означать некую стоимость или цену товара в потреблении. Но, с другой стороны, по содержанию переводимого научного термина Gebrauchswert, в частности, Марксом определяемого как полезность, выражение «потребительная стоимость» казалось абсурдом. Только теперь я наконец понял причину моих затруднений десятилетней давности: оказывается, всё становится на свои места, если Wert в немецком Gebrauchswert перевести русским ценность. Gebrauchswert – это, разумеется, потребительная ценность, т. е. полезность, способность вещи удовлетворять какую-нибудь потребность. В конце-концов, говоря словами классика, ухватившись за это звено, мне удалось, вытащить всю цепь. Казалось, что я сделал открытие. Но вскоре наступило разочарование. Изучая историю вопроса в Национальной библиотеке в Берлине, я неожиданно столкнулся с доселе неизвестным мне фактом существования другого варианта перевода «Капитала» –уже упомянутого перевода под редакцией П. Струве. Разочарование, однако, быстро сменилось удовлетворением – моя независимая точка зрения получила авторитетное подтверждение. В 1987 году я положил на бумагу то, что в 1989 году было опубликовано в одном из сборников Института марксизма-ленинизма.[6] Сборник этот, как оказалось, стал последним в своём роде, вскоре закрылся сам институт, а затем «закрыли» и большую страну. Народ решительно отказался от многих своих «ценностей» и окончательно повернулся лицом к «стоимости».

Что касается меня, то регулярно, один раз в 10 лет я возвращался к теме перевода «Капитала», в течение этого времени было сделано несколько публикаций[7], пока не созрело решение издать перевод первого тома в новой, собственной редакции. В 2015 году книга была издана и поступила в продажу. Такова коротко история длиною более 45 лет.

Перевод «Капитала», как и любого другого научного труда, это вопрос содержания, вопрос формы, и, соответственно, вопрос «разделения труда»: за содержание в «ответе» Маркс, за форму – переводчик. Задача переводчика сегодня та же, что и 150 лет назад: известное научное содержание, выраженное в авторских терминах передать словами другого языка. Успех перевода зависит, следовательно, от успешного разделения слов и научных понятий в переводимом тексте. Так, разгадка перевода «Капитала» содержится в ответе на простой вопрос: Что есть Wert?
Следующий шаг – выбор слов-эквивалентов для переводимых терминов, научных понятий. При выборе эквивалентов переводчик  соблюдает нормы языка, на который делается перевод. Это важное правило я формулирую как закон сохранения смыслового единства между содержанием переводимого термина и значением слова-названия на языке перевода. Поясню это на примере. Слово Gebrauchswert у Маркса используется в качестве названия двум научным понятиям, это – «полезность» и «полезная вещь». Содержание понятий, а не значение слова Gebrauchswert, необходимо перевести на русский язык. (В скобках заметим, что здесь Марксом нарушено одно при создании научных текстов обязательное правило: один термин – одно слово. Это замечание не влияет на ход наших дальнейших рассуждений.) Зная, что переводим, легко сделать правильный выбор слова на русском языке, как названия переводимым понятиям. Потребительная стоимость, в качестве возможного варианта перевода, не является предметом дискуссии. Опцию сразу следует отклонить за негодностью. Ибо слово стоимость в русской речи ни в значении полезность, ни в значении полезная вещь не употребляется. Между прочим, это дало повод П. Струве выражение «потребительная стоимость» характеризовать как нелепость[8]. Итак, Gebrauchswert это – потребительная ценность (полезность, или полезная вещь).

Совершив небольшой экскурс в историю и сформулировав основные принципы перевода, обратимся к содержанию «Капитала». Маркс начинает с анализа товара.

Товар, с одной стороны, есть потребительная ценность, т. е. полезная вещь, предмет потребления, с другой стороны, товар имеет потребительную ценность, т. е. обладает полезностью, известным полезным качеством. Потребительные ценности (товарные тела) – так Маркс – являются вещественными носителями Tauschwert. Иначе говоря, товары имеют Tauschwert. Для перевода Tauschwert примем в качестве рабочего варианта русское «меновая стоимость. Слово «стоимость» по своему значению выражает обмен. А раз так, то «меновая стоимость», выражает обмен, так сказать, дважды, является тавтологией, простым повторением и потому для перевода немецкого Tauschwert не годится. Tauschwert по-русски это стоимость или меновая ценность.  Меновая ценность характеризует товар со стороны количества, а само «количество» получает относительное выражение в другом товаре. Меновая ценность, следовательно, как внутреннее, качественное, имманентное свойство товара, есть противоречие в определении. Как  Маркс разрешает это противоречие?  Если товары обмениваются на рынке, то должна существовать некая всем товарам общая, измеряемая абсолютно субстанция, которая делает товары при обмене сравнимыми и служит масштабом измерения. Это – человеческий труд в его абстрактной, т. е. независимо от содержания, форме. Количество труда измеряется продолжительностью рабочего времени. Как таковой, он, труд, – ценность – то общее, что находит выражение в меновой ценности товаров. Подведём итог: Wert в «Капитале» – по-русски это ценность, Gebrauchswert – потребительная ценность, Tauschwert – меновая ценность, или стоимость.

Критики, как и следовало ожидать, возражают, но некоторые готовы пойти на компромисс: мол, оба варианта перевода допустимы, выбор, мол, – дело вкуса читателей. Отвечаю критикам: никаких компромиссов! Лучший способ убедить оппонентов и всех читателей в необходимости обязательной замены привычного слова стоимость на ценность при переводе Wert в «Капитале» это – показать на примерах, почему «традиционный» перевод:
а) является преградой на пути осмысления содержания марксовой теории и
в) делает невозможным её развитие.

Начнём с простого – с  повторим несколько бесспорных лингвистических фактов:
Факт № 1: эквивалент однозначному русскому слову стоимость в немецком языке это однозначное слово Tauschwert ;
Факт № 2: эквивалентом многозначному немецкому слову Wert является многозначное же русское слово ценность; Факт № 3: одно из значений многозначного немецкого Wert есть Tauschwert, а одно из значений многозначного русского ценность является стоимость.

Последний из перечисленных фактов, возможно, повлиял на ошибочное решение первых преводчиков «Капитала» переводить Wert русским стоимость. В тексте 1-го тома книги, в её 1-м издании есть одна важная деталь. Маркс  в подстрочном примечании 9 делает следующую примечательную оговорку: «Если в будущем мы будем использовать слово «Wert» без дальнейшего определения, то речь всегда будет идти о «Tauschwert.»[9] Почти дословно оговорка повторяется(!) в подстрочном примечании 37[10]. Это дало основание критикам предположить, что Маркс не делал ещё строгого различия между терминами Wert и Tauschwert[11]. Но прав, по-моему, всё-таки Рольф Хеккер: сущностная разница К. Марксу была давно известна, просто не все категории получили ещё ясные терминологические определения[12]. Переводчики «Капитала», читая книгу в 1-м её издании и размышляя над выбором русского слова для перевода немецкого термина Wert, конечно, обратили внимание на упомянутые подстрочные примечания Маркса. Но если Wert это – Tauschwert, а Tauschwert по-русски это – стоимость, то и Wert по-русски – стоимость. Однако, пока ещё достоверно неизвестно, почему переводчики угодили в лингвистическую ловушку. Во втором издании Маркс убрал упомянутые подстрочные примечания и, уточняя терминологию, в некоторых местах в тексте Wert заменил на Tauschwert и наоборот.[13] Но для читателей «Капитала» на русском языке было уже поздно, ловушка захлопнулась на многие годы. Чтобы ошибку исправить и терминологию на русском языке привести в точное соотвествие с содержанием оригинала, переводчикам следовало заново размышлять над содержанием теории. Это попробовал сделать П. Струве, но он не убедительно аргументировал.

Важно различать то, на каком уровне, на какой ступени абстракции рассуждает Маркс: одна ступень, это – капитализм и Tauschwert – особенное; другая, высшая  ступень,  это homo ergaster и Wert – всеобщее. Но для русскоязычных читателей дорога к высшей ступени абстракции давно надёжно охраняется и защищена лингвистическим забором. Читатели остановились в перед преградой в раздумье: с одной стороны, авторитетное «стоимость это общественное отношение «рыночной экономики» (Бузгалин/Колганов)[14], ещё более аторитетное «единственная стоимость, которую знает политическая экономия, есть стоимость товаров» (Энгельс)[15]; с другой стороны, Маркс, утверждающий, что на острове Робинзона, налицо «все существенные определения стоимости»[16]. Обмен, стоимость на необитаемом острове! – нонсенс, невозможная вещь! Маркс против Энгельса, а также – Бузгалина с Колгановым и примкнувшей к ним Васиной! Как быть? А ларчик просто открывался: на острове Робинзона стоимость, конечно, днём с огнём не сыщешь, зато находим «все существенные определения ценности». Там, на острове Робинзона не может быть товаров, но должен быть, как и везде, труд. Отсюда правильный перевод приведённых выше цитат: многозначное Wert у Маркса это ценность, а у Энгельса – меновая ценность.
Ценность это – труд. Критики Маркса упрекают его за то, что он предложил эту формулу без доказательств. Критика справедлива. Но у проблемы есть, на мой взгляд, решение, если не оставаться только в рамках анализа капитализма. Вспомним известную последовательность рассуждений Маркса в «Капитале»: товар, потребительная ценность, меновая ценность… Затем следует вынужденная остановка: внутренняя, имманентная товару меновая ценность кажется противоречием в определении.  После короткого раздумья, цепь рассуждений удаётся удлинить за счёт нового звена, и на сцену выходит, наконец, то, что читателям до сих пор причиняет головную боль, а именно: ценность, определяемая как абстрактный труд; субстанция, общая всем товарам, продуктам труда, делающая товары при обмене соизмеримыми.

Подойдём к проблеме с другого конца. Как известно, человек обосновался на Земле задолго до капитализма, задолго до того, как продукты стали обмениваться как товары. Окинем мысленным взором всю историю человечества: с эпохи начала дифференциации древнейшего людского стада из остальной живой природы, т. е. с эпохи начала формирования человеческой общности, через современное общество, наконец, к тому социуму счастливчиков, которые будут, как обещано, жить при коммунизме. Понятно, что на какой бы ступени развития цивилизации и общества, человек не жил, его первейшей целью всегда было, есть и будет – иначе всё остальное теряет смысл – сохранение собственной жизни, т. е. её производство и воспроизводство. Это относится ко всем формам органической природы на Земле, человек как часть природы, не является исключением. Производство же и воспроизводство живой материи, в её самых простых и самых сложных формах, в том числе производство и воспроизводство человеческой жизни, возможно только в движении, всё равно, это движение – течение живительных соков по стволу дерева, погоня хищника за жертвой в прерии или человек, сидящий за компьютером… Сидящий за копьютером, управляющий машиной или вскапывающий грядку человек – homo ergaster, человек работающий, находящийся в движении. Труд является тем специфическим способом движения человека, который  гарантирует ему жизнь. Труд есть способ сохранения и продолжения жизни человека, независимо от того, насколько примитивны или сложны материальные и «технологические» условия труда, и независимо от форм организации общества, при которых совершается труд. Труд – это всеобщая жизненная необходимость, универсальная ценность. «…Труд как создатель потребительных ценностей, как полезный труд, есть, следовательно, независимое от всяких общественных форм условие существования людей, вечная естественная необходимость, опосредствующая обмен веществ между человеком и природой, т. е. человеческую жизнь.»[17] Теперь мы проделаем нечто необычное. Не доказанное до сих пор уравнение, формулу: «ценность это – труд», знакомую нам из анализа капитализма в первой главе «Капитала», мы переворачиваем и получаем новое, на этот раз всеобщее универсальное равенство, формулу: труд это – ценность! В древней общине, при коммунизме, на уединённом острове, где Робинзону никто кроме Пятницы не составил кампанию, труд является индивидуальным или непосредственно общественным, его результат, готовый продукт – единство потребительной ценности и ценности – прямо поступает в распоряжение потребителя – индивида или общества. Рабочее время является здесь инструментом контроля за  производством и распределением продуктов, а общественную жизнь регулирует закон ценности. При капитализме, где индивидуальный труд, как правило, является трудом товаропроизводителя, готовый продукт труда (товар) – единство потребительной ценности и меновой ценности – получает общественное признание окольным путём – путём эквивалентного обмена на рынке. Следовательно, закон, который Энгельс определяет как общественное состояние, при котором «продукты равных количеств общественного труда обмениваются друг на друга»[18] это – закон стоимости, в смысле – меновой ценности.

В заключение, для разнообразия, ещё один любопытный, на мой взгляд, пример. Откроем Толковый словарь русского языка Дмитрия Ушакова на странице, где авторы растолковывают  читателю значение слова «стоимость». Русское слово стоимость, согласно лингвистическому словарю, имеет два значения, одно из них собственно лингвистическое, другое – политическое:

«1. В условиях товарного производства – определенное количество абстрактного труда, затраченного на производство товара и овеществленного в этом товаре (экон.). «Величина стоимости определяется количеством общественно-необходимого труда или рабочим временем, общественно-необходимым для производства данного товара…» Ленин
2. Цена, денежное выражение ценности вещи, товара.»[19]

Итак, там, где словарь выполняет свою функцию, а автор, языковед, делает своё дело, то с толкованием значения слова стоимость, у читателя проблем не возникает (см. определение 2). Хотя  политически коректно Ушакову следовало бы сказать так: стоимость есть цена, денежное выражение стоимости! Но, как видим, сама русская речь выразила протест, и поэтому Ушаков говорит на человеческом, а не на политически корректном языке.

Второе толкование, которое стоит в словаре, конечно, на первом месте, начинается так: «В условиях товарного производства [стоимость] – определенное количество абстрактного труда, затраченного на производство товара…»

Здесь должно сказать следующее. Данный товар можно произвести только данным, т. е. не абстрактным, а конкретным трудом. Абстрактного труда в природе не существует, всякий труд конкретен. Абстрактный труд – это абстракция, мыслительная конструкция, позволяющая объяснить сущность товарного обмена и капитализма. Труд при коммунизме, в обществе, где господствует равноценный труд, где час труда, например, уборщицы, равно ценный часу труда профессора, где продуты труда не принимают форму товаров, труд – исключительно труд конкретный, измеряется не окольным путём, как стоимость (меновая ценность), а прямо рабочим временем.

 

 

14.05.2017
tsch

[1] См. Цилия Грин. «Переводчик и издатель «Капитала». Очерк жизни и деятельности Николая Францевича Даниельсона. Москва. 1985. С. 64.

[2] Там же. С. 80.

[3] Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т. I. Москва. РОССПЭН. 2015.

[4] Александр Бузгалин, Людмила Васина. Претенциозная игра в новации. Альтернативы. № 3. 2016.

[5] Пётр Кондрашов. Нелепость, ставшая привычкой. Свободная мысль. 2016. № 5. С. 203-217.

[6] Валерий Чеховский. О переводе Марксова понятия «Wert» на руский язык. Сборник: Новые материалы о жизни и деятельности К. Маркса и Ф. Энгельса и об издании их произведений. Вып. № 5. Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. М., 1989. С 218-233.

[7] Zur Übersetzung des Marxschen Begriffs Wert ins Russische. In: Beiträge zur Marx-Engels-Forschung. N. F. 2007. Hamburg. 2007. S. 165-177; О переводе Марксова «Wert» на русский язык. Вопросы экономики. М., 2008. № 1. С. 154-157; Чеховский В. Я. Предисловие редактора и переводчика. Альтернативы. М., 2015. № 2 (87). С. 104-121; Das Kapital auf Russisch – zu Fragen der Übersetzung. Marx-Engels-Jahrbuch 2014. Berlin. 2015. S. 193-204.

[8] Струве П. Б. Предисловие редактора русского перевода // Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. T. I. СПб., 1899. С. XXIX.

[9] MEGA²II/5. S. 19.40-41. (Fußnote 9)

[10] См. MEGA²II/5. S. 118.40. (Fußnote 37)

[11] См. Wolfgang Jahn. Einführung in Marx´ Werk „Das Kapital“. Erster Band. Berlin. 1983. S. 28.

[12]  См. Rolf Hecker. Die Entwicklung der Werttheorie von der 1. zur 3. Auflage des ersten Bandes des Kapitals von Karl Marx (1867–1883). In: Marx-Engels Jahrbuch 10. Berlin.1987. S. 168.

[13] См. Rolf Hecker. Die Entwicklung der Werttheorie von der 1. zur 3. Auflage des ersten Bandes des Kapitals von Karl Marx (1867–1883). In: Marx-Engels Jahrbuch 10. Berlin.1987. S. 168.

[14] Бузгалин. А, Колганов А. Глобальный капитал. Т. 2. М., 2014. С. 281.

[15] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 318

[16] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 87.

[17] Маркс К. Капитал I // Москва. 2015. С. 71.

[18] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 324

[19] http://www.dict.t-mm.ru/ushakov/. 13.05.2017

Собственность

Константин Маркион «О собственности», ссылаясь на Вики
http://vk.com/doc207164832_437382872?hash=11437cbc4b4..

«Собственность: личная, частная, коллективная.
Отличие личной собственности от собственности частной зависит от целей её использования – считают авторы поста. Одно дело, если, например, квартира, машина, участок земли удовлетворяют собственные нужды в жилье, средстве передвижения, как место для отдыха и (или) выращивания с/х продуктов для собственных нужд (личная собственность) , другое дело, если те же «ресурсы» рассматриваются как источник получения прибыли, путём сдачи жилья в наём, использования автомобиля как такси, а участка земли, скажем, в качестве платной парковки или для выращивания с/х продуктов на продажу (частная собственность).
Коллективная собственность – это ресурсы отдельно взятой страны, где все граждане имеют равные права на владение, пользование и участие в распределении результатов труда.» Конец цитаты.

Вопросы, возникающие в связи с этими рассуждениями.

Вопрос № 1: Что такое прибыль? Приход – расход = прибыль. Например, сдача жилья в наём может приносить прибыль. Приход (кварплата) – расход (покупная цена квартиры, кредит, ремонт, налоги) = прибыль. Выращивание помидоров тоже может приносить прибыль: приход (выручка от продажи продукта на рынке) – расход (семена, удобрение, орошение, хранение, транспорт, плата за место на рынке, налоги) = прибыль. Или таксомоторное дело: приход (плата за проезд) – расход (стоимость автомобиля, ремонт, обслуживание, гараж, бензин, налоги) = прибыль.

Вопрос № 2: есть ли разница в том, если (1) «один-человек-предприятие» (собственник «ресурса») сам выращивает помидоры, сам сидит за рулём автомобиля, сам содержит жильё в порядке, и, если (2) на предприятии (в бизнесе) полностью или частично используется наёмный труд? Не это ли здесь главное?

Вопрос № 3: Далее спросим: не является ли коллективная собственность только разновидностью собственности индивидуальной? Например, коллективная собственность колхоза «Вперёд к коммунизму!» это собственность отдельных членов кооператива (по крайней мере формально) в соответствии с теми паями, которые они внесли в коллективное хозяйство. Например, активы АО «Баварские моторные заводы» (BMW) находятся в собственности отдельных акционеров общества. То, что в последнем случае значительная доля акций принадлежит членам семьи Куандт, дела не меняет.

Вопрос № 4: Если все «ресурсы» без всяких ограничений являются собственностью всех граждан, т. е. – общественной собственностью, то не теряет ли понятие «собственность» всякий смысл? Действительно, наличие собственности указывает как раз на присутствие границы – гибкой, непостоянной, фиксирующей данное состояние отношения людей по поводу вещей: мне принадлежит одно, тебе другое, ему третье, а им ничего не принадлежит. Но если и то, и другое, и третье, т. е. все «ресурсы» принадлежит всем, то граница снимается, собственность отрицает самою себя. Отсюда, во-первых, выражение «общественная собственность» это нонсенс, невозможная вещь, а, во-вторых, выражение «частная собственность» является тавтологией, простым повторением. Есть только одна собственность – как таковая. Поэтому тот факт, например, что каждый гражданин имеет личную (частную) зубную щётку, это не вопрос собственности, а личной гигиены.

Вывод: Главный в вышеприведённых рассуждениях вопрос, это – имеет ли место капиталистическое присвоение результатов чужого труда или нет, другими словами имеет ли место капитализм, общество товаропроизводителей или нет? Вопрос можно сформулировать иначе: каким способом индивид обеспечивает своё и членов своей семьи существование – непосредственным потреблением плодов совокупного труда общества, участвуя в общественном разделении труда, или продажей своей рабочей силы?

Вы не всё исправили…

К сожалению Вы исправили в новом переводе в основном только тот куст терминов, который касался понятия Wert (ценность) и производных от него.
В то время как ошибочность старого первода касается существенно большего круга понятий, например Verkehr, wirken, erzeugen, Produktiv- und Producktionskräfte и т.д.
См. например сайт В.Ф. ШЕЛИКЕ:
http://www.wtschaelike.ru/
В частности:
Трудности перевода
http://www.wtschaelike.ru/?p=79

и
Непознанный Маркс и некоторые проблемы современности. (В формате doc) 2013
http://www.wtschaelike.ru/?page_id=172

Кстати, в Вашем споре с Петром Кондрашёвым по поводу правил перевода понятия Wert и принципиального подхода к правилам перевода других понятий я скорее на Вашей и Энгельса стороне, чем на стороне Кондрашёва.

Вопрос.
Как Вы смотрите на то, чтобы куст понятий, связанных с Verkehr переводился на русский не единственным (на мой взгляд не совсем удачным) словом „общение“, а кустом однокоренных русских понятий: общение, обращение, вращение, превращение и т.д. (и соответствующих глаголов и других частей речи)?
Другой вариант – „обращение“ и производные от него.

Георгий Шелике