Крем де ля крем

Это самая большая фальсификация науки ХХ века. В когда-то коммунистической стране № 1, СССР, и в сегодняшней России содержание главной книги всех коммунистов «Капитала» Карла Маркса, книги, не так давно внесённой UNESCO в  список письменного культурного наследия человечества, русскоязычным читателям было недоступно. Т. к. квази официальный русский перевод выполнен с  грубыми, искажающими смысл оригинала ошибками, то вот уже несколько поколений русскоязычных читателей вынуждены изучать идеи не Маркса, а его переводчиков. Поэтому если вы  читали «Капитал» в русском переводе и авторскую идею не поняли, то не следует расстраиваться – с вашим IQ  всё в порядке. Если кто-то, напротив, уверяет, что содержние Марксовой теории понял, то я должен его расстроить – этого не может быть.

Сразу оговорюсь: ущерба гражданам Советского Союза и России обман не  наносит. Как если бы они на 100 лет позже других землян узнали, что их планета вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Некоторые до сих пор этого не  знают.  Между прочим, скоро 150 лет с  выхода в свет 1-го тома «Капитала» на языке оригинала (1867), 145 лет, как книга вообще впервые была переведена на иностранный язык, и издана на русском (1872) и 200 лет со дня рождения автора Карла Маркса (1818). Давно пора раскрыть страшную тайну.

Тайна большого обмана связана с переводом «Капитала» К. Маркса на русский язык. Если, например, роман Фёдора Михайловича Достоевского «Преступление и  наказание» переводился на немецкий язык 25 (двадцать пять!) раз, то научный труд «Капитал» в отличие от беллетристики, каковой является роман Достоевского, можно перевести на русский только два раза, причём, один из вариантов будет неправильным. Перевод Марксова труда это в первую очередь перевод научной терминологии, а  способов её перевода на русский язык только два.

История перевода обретает свои конкретные черты с прибытием 25-летнего русского революционера Г. Лопатина в Лондон в 1870 году, где он встречается с Марксом и  принимается за работу над переводом. Два года спустя, преодолев много мытарств, рукопись 1-го тома, наконец, готова и книга под редакцией Н. Даниельсона в 1872 году опубликована в Санкт Петербурге. Маркс с радостью приветствовал это событие, дав высокую оценку качества перевода, «выполненного мастерски». Немало российских читателей того времени были, однако, другого мнения. Спустя четверть века в предисловии ко 2-му изданию 1-го тома «Капитала» Даниельсон признаётся, что «больше всего порицаний слышалось за выбор слова «стоимость» для перевода немецкого «Wert»».

Чтобы сохранить интригу повествования, я не надолго закрою глаза на одну важную деталь истории перевода,  деталь, которую давно и последовательно игнорируют те, кого я буду критиковать.

Следующую важную веху перевода «Капитала» связывают с именем  И. Скворцова-Степанова, хотя переводчиков нового издания на самом деле было трое. Кроме Степанова (литературный псевдоним) в  тройку входили также репрессированный в 30-х В.Базаров  и А. Богданов. Именно под редакцией последнего в 1907-1909 годах вышли в свет все три тома «Капитала».  Самое позднее с 1937 года, когда специальная московская комиссия дала своё заключение, упомянутый перевод до сих пор служит основой для последующих изданий «Капитала» в СССР и в сегодняшней России.

Погрузимся ненадолго в атмосферу начала  70-х годов прошлого столетия. Учебной программой историко-архивного института (alma mater) предусматривалось кроме прочего и знакомство с  1-м томом «Капитала». Как известно, Маркс изложение в своём главном труде начинает с разъяснения содержания основных категорий своей теории. Помню, как мой ещё неиспорченный языковый слух никак не мог воспринять выражение «потребительная стоимость». Идёт здесь речь о некой «стоимости в потреблении»? — спрашивал я  себя. Но, научное понятие с таким содержанием никак не «вписывалось» в  авторскую концепцию 1-й главы…

Десять лет спустя я возвратился к этому вопросу вновь, на этот раз подойдя к  нему с другой стороны, а именно, читая «Капитал» на языке оригинала. Неожиданно вопрос перестал для меня быть проблемой, т. к. загадка решалась просто: «потребительная стоимость», перевод немецкого Gebrauchswert, не дававшая  студенту 70-х некоторое время покоя, это, оказывается, «потребительная ценность»! Сделав такой вывод и взяв затем всю марксову терминологию «Капитала» под увеличительное стекло, я получил новый, логичный и понятный терминологический ряд на русском языке: Gebrauchswert (полезность и полезная вещь) это, как уже сказано, — потребительная ценность; Tauschwert (относительная форма выражения ценности) – меновая ценность или, что то же самое, стоимость; Wert — по-русски ценность, субстанцией которой является абстрактный труд.

Моей гордости не было границ —  выход из тупика был найден, это было, безусловно, открытие. Однако, меня ждало разочарование. Изучая историю вопроса, я вдруг натолкнулся на ту самую «деталь» истории перевода «Капитала» на русский язык, через которую я, желая сохранить интригу рассказа, несколько абзацев выше мысленно перешагнул. «Деталь» эта – большинству неизвестный перевод «Капитала» на русский язык, изданный в 1899 году под редакцией П. Струве, перевод, о существовании  которого в России до сих пор мало кто знает, а в СССР этот факт был даже государственной тайной. Легко догадаться, чем объясняется моё разочарование в связи с  находкой: П. Струве предложил именно тот вариант перевода, к которому я пришёл самостоятельно и считал своим открытием. Но разочарование сменилось вскоре чувством удовлетворения – в конце-концов моя точка зрения получила авторитетное подтверждение. После нескольких безуспешных попыток сделать её публичной в 1989 году в одном из сборников института марксизма-ленинизма была опубликована, наконец, моя первая статья.  Позже были другие публикации на русском и  немецком языках, кроме прочего в московском журнале «Вопросы экономики» (1/2008) и в Ежегоднике MEGA 2014 (Berlin). Наконец, буквально полгода назад вышел в  свет перевод 1-го тома «Капитал» под моей редакцией (Москва. РОССПЭН. 2015).

Хотя вопрос в принципе можно считать решённым, истеблишмент в области науки, которая в России носит название «марксоведение», хранит молчание, а «по неосторожности» вступив в дискуссию (см. www.polemist.de), традиционно аргументирует в пользу сохранения status quo.

Первый аргумент – это собственно традиция. Да – соглашаются мои критики – выражение «потребительная стоимость» — нелепость (П. Струве), но мы-то знаем, о  чём речь, да и традиция у нас давняя. (Хорошее дело: традиция держаться за «нелепость»!)

Второй аргумент. Т. к. многозначное  слово «ценность» используется в качестве названий соотвествующих понятий и в других науках (философии, социологоии, педагогике), то при использовании его и в политической экономии есть опасность смешения понятий. Представить себе это можно так: на конгрессе философов какой-то заблудившийся политэконом, «смешав понятия», берёт слово и пускается в рассуждения о рикардианской или марксовой теории трудовой ценности. Абсурд.

Третий аргумент. Отказ от использования слова ценность в качестве названий научных понятий в политической экономии это вынужденный шаг, всего лишь попытка отгородится «лингвистическим валом» от трактовки «теории ценности» с позиций «субъективно-психологического направления вульгарной буржуазной политической экономии», принося в жертву нормы и правила русского языка. Лес рубят — щепки летят.

Но самые веские аргументы — следующие два: ссылки на авторитет Маркса и  Ленина.

Известно, что Маркс начал изучение русского языка в том же 1870 году, когда в Лондон прибыл Лопатин. Есть факты – выписки из книг, пометки на полях и в рукописях – свидетельствующие о довольно глубоком знании Марксом русского языка. Но были ли его знания достаточны для того, чтобы консультировать Лопатина, который, кстати, не владел разговорным немецким языком, или дать оценку русскому переводу сложного текста? Свидетельств на этот счёт нет, зато есть большие сомнения. Во-первых, в первом издании «Капитала» на немецком языке (1867), по которому готовился первый русский перевод, Маркс не делал ещё различия между ценностью (Wert) и меновой ценностью (Tauschwert), что русских переводчиков должно было запутать окончательно. Во-вторых, в  предисловии ко второму немецкому изданию Маркс необычно длинно цитирует из  диссертации киевского профессора Н. Зибера. Название его публикации он приводит дословно по-русски: «Теория ценности и капитала Д. Рикардо» и даёт в скобках свой перевод на немецкий («D. Riсardo`s Theorie des Werts und des Kapitals etc.»). Если бы Маркс принимал участие в поиске эквивалента для передачи немецкого «Wert» на  русский язык, если бы ему проблема была знакома, то следовало бы ожидать, чтобы он прокомментировал приводимый им оригинально заголовок работы, в котором фигурирует слово «ценность», в отличие от слова «стоимость», которое использовали для перевода «Wert» Даниельсон и товарищи в издании «Капитала», заслужившего похвалу Маркса.

Что касается Ленина, то в подстрочном примечании к одной из своих работ он говорит буквально следующее: «Стоимость» или «ценность» — этому вопросу я не придаю существенного значения. Но сам я всегда пользуюсь словом «стоимость»». Надо ли комментировать содержание этой цитаты? Тот факт, что Ленин не придавал вопросу «существенного значения», «марксоведы» игнорировали, зато строго следовали и следуют его случайному выбору.

Как видим, все аргументы моих критиков появились на свет ещё тогда, когда открыто дискутировать на тему перевода Маркса было практически невозможно. Известные критические рассуждения Э. Ильенкова, датированные предположительно 60-ми годами, были написаны «в стол». Усомниться в правоте Маркса-Ленина-Сталина и принять точку зрения Струве, заочно приговорённого в СССР к смертной казни, было немыслимо. Наука, следовательно, стала жертвой политики, заложницей «диктатуры пролетариата». И если для вчерашних «марксоведов» фальсификация была ложью во  спасение, то для научного истеблишмента сегодня  она является просто традицией. Недавно нам сообщили хорошую новость: Варвара защитила диссертацию. Насколько можно судить из короткого сообщения гордого родителя, молодой учёный использует в своей работе известную научную терминологию в «традиционном», т. е. в неправильном её  переводе. Какое нам вообще до этого дело? – спросят. Отвечаю: раз дела нет, то  и наука не нужна. В переводе «Капитала», например, используется, выражение «меновая стоимость». Лингвисты немедленно должны заявить протест: «меновая стоимость» есть тавтология, простое повторение, для перевода немецкого Tauschwert не годится. Молчат языковеды. Наверное они подозревают здесь какой-то скрытый, недоступный пониманию, глубокий научный смысл, дающий экономистам право игнорировать языковые правила.

Итак, тайное стало явным: «традиционный» перевод «Капитала» Карла Маркса на  русский язык не выдерживает критики. Причём, дело не в плохом «техническом исполнении» перевода – перевод из-за неправильного выбора русских слов для адекватной передачи содержания научных терминов на языке оригинала неприемлем в  принципе.

Но как обстоит дело с «техническим исполнением» критикуемого перевода? Слово одному из участников подготовки последнего издания 1-го тома «Капитала» (М. Эксмо, 2011), которое в свою очередь уже несколько раз переиздавалось: «Последнее издание «Капитала» на русском языке аккумулировало огромную, многолетнюю, разностороннюю, кропотливую и трудоёмкую работу нескольких поколений переводчиков, подготовителей и редакторов.» В списках членов редакционного совета и научных редакторов крем де ля крем российского «марксоведения». Для читателя, вынужденного доверять переводчикам, это – гарантия качества. Но здесь вступает в силу закон, который предстоит ещё открыть и сформулировать: то, что плохо по содержанию, не может быть качественным по форме.

Действительно, перевод содержит массу ошибок — фактических, технических, стилистических и сделанных сознательно, т. е. есть в случаях, когда переводчик считает нужным поправить автора… Ошибки разбросаны по страницам книги неравномерно – заметно, что перевод делался в разное время и разными переводчиками. Например, в главе 24 (около 40 страниц) – в среднем одна ошибка на страницу! Следует подчеркнуть, что недостатки были выявлены не процессе специальной акции поиска, а в рамках подготовки моей собственной редакции перевода, т. е. в процессе чтения и сравнения текстов. Имена, даты, страницы, географические названия  –  любой «подготовитель» или редактор должен был на неточности обратить внимание. Во Введении к изданию «Капитала» (1-й том) под моей редакцией я предлагаю читателю подробные сравнительные таблицы переводов со ссылками на источники. Каждый может их проверить. Здесь я  для наглядности привожу лишь некоторые примеры. Ошибок много, поэтому для наглядности я их классифицировал, разбил на группы.

Первая группа – технические ошибки: неточные даты, ссылки на страницы и т. д.  «Акт Генриха VII, 1489», правильно — «…1488»; «глава 19», правильно – «20»; «стр. 193-195», правильно – «195».

Вторая группа – стилистические ошибки. Речь именно об ошибках, а не о литературных пристрастиях редактора или переводчика. Вместо «движение вращается в кругу», правильно сказать – «движение совершается по кругу»; вместо «история вписана в  летописи человечества пламенеющим языком крови и огня», лучше так: «история вписана в анналы человечества кровью и огнём» (в оригинале: «in die Annalen der Menschheit»); вместо «предпринимать сизифов труд» – правильно сказать «постоянно возвращаться к сизифовому труду»; вместо «какова цена хлопка, этого не приходится отыскивать» следовало бы сказать – «… это пока не является предметом исследования».

Третья группа – «улучшения» авторского текста «по политическим мотивам». Вместо «в нашем капиталистическом обществе» в переводе – «в капиталистическом обществе». Очевидно, по мнению переводчиков, Маркс не мог назвать капитализм «нашим обществом», поэтому слово «наш» в переводе «пропало»; Марксово «дружеское общение» у переводчиков превращается в «товарищеское общение»; вместо оригинального «они не являются рабочими» – политкорректное «они не принадлежат к рабочему классу».

Четвёртая группа – неточный перевод. Вместо правильного «инструмент», у переводчика – «орудие», вместо «надомный труд» – «домашняя работа», вместо «арендатор» – «фермер», вместо правильного «отходники» — «бродячие артели».

Пятая группа – небрежность. Вместо «дичь в парках» — «дикий олень(?) в  парках»; вместо «черномордные овцы» (порода овец) – «чёрные овцы»; вместо «свободное время» — «рабочее время»; вместо «в странах Ла-Плата» – «в Аргентине»; вместо «расходы на воспитание» – «издержки воспитания»; вместо «С. Бейли, автор анонимно опубликованной работы» – «автор анонимной работы С. Бейли».

По словам одного немецкого экономиста налицо трагикомическая ситуация: в то время, как перевод Струве был заперт в специальных шкафах для ядовитых веществ государственных библиотек, невероятный переводческий ляпсус продолжал и  продолжает многократно тиражироваться в СССР и в сегодняшней России.

  1. P. S.
    Чтобы упростить текст, яотказался отобязательных при публикации научных текстов ссылок на источники упоминаемых работ,  Однако, по требованию я могу предоставить необходимую информацию. Кроме того ссылки на источники можно найти в тексте Введения к изданию перевода 1-го тома «Капитала» под моей редакцией и на сайте www.polemist.de.

Буржуа – могильщик автократии

02 мая 2014, 13:06

Однажды поэт сравнил Россию с птицей-тройкой. Для другого, менее известного автора, нашего современника, Россия – это катящийся по наклонной  старый автобус без тормозов. Уже не одно поколение соотечествеников Гоголя мечтало прокатиться с ветерком. Галопом по Европам. Теперь же некоторые озабочены только тем, как «выскочить на ходу из несущегося под откос автобуса», следующего по маршруту Москва-Севастополь.

«Русь, куда ж несёшься ты? Дай ответ. Не даёт ответа.»

Накрытые с головой волной квасного патриотизма, российские «либералы» окончательно приуныли и опустили руки. Дохлую лошадь убрать с дороги некому, цены на нефть не падают, Pussy Riot и Ходорковский на свободе, Крымнаш, одним виз не выдают, у других, наоборот, «VISA» не принимают…

И тут «оппозиция» – её самое радикальное крыло – идёт на последний отчаянный шаг: в лозунге «Даёшь мирную антикриминальную революцию!» она неожиданно зачёркивает слово «мирную».

Умеренные рассуждают иначе – хлоднокровно, невозмутимо… Они машут на всё рукой: «Чем быстрее нынешняя власть и ее поклонники вытопчут тут все живое, тем скорей начнется что-то новое, ради которого только и стоит жить.» http://echo.msk.ru/blog/bykov_d/1310786-echo/ Пока всё живое не вытоптали, жить не стоит. Пьём чай и ждём, когда вытопчут…

…Начать, на мой взгляд, следует с объяснения причин того, почему автобус, следующий по маршруту Москва-Севастополь, может действительно опрокинуться на обочину.

Проблема России в том, что она вынуждена нести одну тяжёлую, взваленную ей судьбой на плечи историческую ношу, а именно: необходимость сохранять в целостности в течение столетий из разноцветных лоскутов скроенную огромную империю. Нести свой тяжкий исторический крест постепенно стало исторической миссией для всех правителей империи. Внешняя, экономическая и финансовая политика России, СССР и, как видим, Российской Федерации сегодня подчинена одной только цели – цели сохранения империи.

Решить задачу сохранения империи в границах одной шестой суши, населённой народами различных культур, по силам только авторитарному государству. Важные его признаки это в первую очередь сильная армия и послушное чиновничество. Отчего бОльшая часть государственных расходов в России всегда связаны с необходимостью содержания двух армий: армии, как военной организации, и армии чиновничества, включая кознокрадов. Оборотная сторона такой политики: бедное, эксплуатируемое население, население без гражданских традиций.

Перестройка – время надежд – закончилась «смутным временем». После смерти не оставившего завещания СССР начался варварский раздел и передел общей собственности. Собственность в России комсомольцы делили где подкупом, где обманом, где силой. При Путине начатый процесс приватизации продолжился, но уже под контролем нового-старого авторитарного государства. У последнего появилась, наконец, материальная возможность вновь вернуться к традиционной, забытой было идее империи со всеми её признаками: дорогостоящей армией, лояльным, но вороватым чиновничеством, квасным патриотизмом и бесправным населением.

Зная  историю, можно попытаться сначала хотя бы в общих чертах, грубо сформулировать очередные задачи.

В первую очередь следует найти в себе силы и сбросить с плеч ставшей непосильной ношу,  отказавшись от не отвечающих духу времени имперских амбиций, распространяемых за пределы собственных границ, что позволить сэкономить огромные средства и наладить жизнь с соседями.

Во-вторых, регионы внутри страны должны получить максимальную автономию. Это эффективная мера борьбы с коррупцией, мера, должная способствовать развитию регионов.

Наконец, в-третьих, нужна государственная программа поддержки мелкого и среднего производства в России. Ибо свободный гражданин, собственник есть социальная основа всякого правового государства и гражданского общества.  Перефразируя классика можно сказать: буржуа это могильщик автократии.

Осталось спросить, откуда ждать ветра перемен? Я смотрю с надеждой только в одном направлении – в сторону новых русских. Старое выражение здесь следует понимать не в привычном, вульгарном смысле, а буквально. Это новые русские с властью, международными связями, с деньгами и с новой идеологией, идеей, концепцией бытия – планом демократического переустройства России.

Слова, слова, слова…

29 апреля 2014, 09:59

«Большинство современников, соотечествеников, – считает Александр Зельдович, – лишены слов, необходимых для осознания реальности.» Точнее, – разъясняет автор, –  «большинство,  живя в смысловом вакууме», «вряд  ли сумеет объяснить значение таких слов, как: «достоинство», «свобода», «личность», «выбор», «гражданин», «закон», «ценность». А содержание слова «нация» понятен только одному из десяти соплеменников. http://echo.msk.ru/blog/zeldovich/1306798-echo/

«Стресс из-за неспособности объяснить себе реальность – причина массового психоза и дебилизации» – продолжает Зелендович, и делает затем следующее заключение: «Чтобы в России началась подлинная модернизация и нормальное движение вперёд, необходимы всем понятные установления жизни. Понятная всем Конституция. Как в Америке Декларация Независимости.»

Совершенно неожиданно, случайно, даже не обратив на это внимание, автор проходит как раз по тому месту, где собака зарыта. Главное отличие российской Конституции от американской или Декларации независимости от, скажем, Беловежских соглашений заключается в том, что тексты Конституции США и Декларации независимости были составлены уже независимыми гражданами для независимых же граждан. Чтобы научиться плавать, нужно войти в воду. Чтобы понять значение всех перечисленных выше слов – все они, кстати, есть в Конституции РФ – необходимо уже жить или хотя бы пробовать жить по принципам, для которых позже будут найдены или позаимствованы у других нужные слова.

Сначала был объект, было событие, была идея, и только потом были слова – названия этим объекту, событию, идее. А не наоборот, как ошибочно считает Зельдович. У него слова живут самостоятельной жизнью, существуют задолго до действительной жизни, до науки. Усадить всё население России за парту, организовав экономический, политический, демократический «национальный ликбез», чтобы потом начать в России «подлинную модернизацию» – это значит зря «потратить силы и средства». Не лучше ли сразу бассейн наполнить водой?

Но как это сделать,  что это значит и кто водовоз?

«Водовоз» – это гениальный модернизатор. Только большому уму по силам видеть явления, не видимые большинству, явления, для которых даже ещё не найден термин, название, языковое обозначение. В русской истории, на мой взгляд, было две величины такого масштаба – это Пётр I и Ленин. Последний «принял» Россию практически такой, какой её двести лет назад оставил потомкам Пётр. Гениальным шагом Ленина был вопреки коммунистической идеологии переход к нэпу. Кстати, сегодняшняя Россия находится именно там, где она была почти сто лет назад.

«Наполнить бассейн водой», следовательно, это значит всеми силами поддержать мелкое и среднее производство в России. Что и будет настоящим «национальным ликбезом» по части избавления населения от «семантических галлюцинаций», преодления «смыслового вакуума» и наполнения перечисленных выше понятий живым содержанием. Ибо в первую очередь свободный гражданин, собственник каждый день на деле проверяет «на прочность» понятия «достоинство», «личность», «выбор», «закон», «договор», «ценность» и так далее.

Историческая проблема России в том, что её внешняя, экономическая и финансовая политика в течение столетий была подчинена и подчинена до сих пор одной цели – интересам сохранения империи, а, следовательно, интересам сохранения авторитарного государства, интересам укрепления армии, других силовых структур, а также интересам чиновничества. Оборотная сторона медали – у российского населения не было и нет гражданских традиций, гражданского опыта.

Когда, не оставив завещания, умер СССР, началось смутное время варварского раздела и передела общей собственности. Это время в России ошибочно связывают с либерализмом. Не было в России либерализма. Откуда было ему взяться? В России холопы делили собственность –  где подкупом, где обманом, а где силой . Путин, придя к власти положил беспределу конец. Отныне раздел и передел собственности продолжался под контролем нового-старого имперского авторитарного государства. Большинство же российского населения традиционно как было, так и осталось бесправным.

Так откуда ждать ветра перемен? Со стороны рабочих, крестьян, интеллигенции, студентов?.. Я смотрю только в одном направлении – в сторону новых русских. Причём старое выражение употребляю не в привычном, вульгарном смысле, а буквально. Это новые русские с властью, международными связями, с деньгами и с новой для России идеологией, идеей, концепцией бытия – планом демократического переустройства… несмотря на то, что большинство пока не может понять и объяснить значение такого плана.