Не покладая авторучки

Не покладая авторучки

На Снобе опубликована 12 часть «Маркс выходного дня» А. Цветкова.

+++ «Знания и творческие способности с трудом поддаются товаризации и делают экономику позднего капитализма все более противоречивой. В такой экономике невозможно точно измерить труд, а значит, и точно задать стоимость.» +++

Что значит «с трудом»? Значит всё-таки поддаются, хоть и с трудом? Или всё же знания без труда «поддаются товаризации»? Например, книга, лекция или патент? Что действительно с трудом поддаётся, точнее, совсем не поддаётся, так это измерение ценности, того количества труда, которое согласно теории трудовой стоимости (здесь слово «стоимость» в значении «меновая ценность» на своём месте) лежит в основе отношений товарного обмена и образования относительных цен. Кстати, здесь – одно из слабых мест марксовой теории. Следовательно, не только в экономике «когнитивного капитализма»,  «измерить труд», чтобы «точно задать стоимость» или цену товара, невозможно, при капитализме вообще — невозможно. Зато количество труда, или ценность продукта, можно измерить в будущем коммунистическом обществе, если, конечно, такое общество не утопия, а именно – прямо и непосредственно в рабочих часах. Понять такую простую мысль русскоязычному читателю затрудняет слово «стоимость» – официальный перевод немецкого Wert, в частности, в «Капитале». Действительно, какому теоретику марксизма в России прийдёт в голову говорить о стоимости, т. е. выражении обмена, при коммунизме, равно как ни один русский марксовед не знает где искать её в древней общине или на острове, на котором волею случая оказался Робинзон. Об этом я говорю подробно во Введении к переводу той книги, которая лежала на столе перед Цветковым во время его недавней дискуссии с Удальцовым (https://snob.ru/selected/entry/128189). Там же Алексей сообщил хорошую новость: в сентябре этого года должно выйти ещё одно издание «Капитала» К. Маркса на русском языке. Пользуясь случаем, обращаю внимание (об этом тоже речь в упомянутой выше книге), что перевод Степанова в редакции Института марксизма-ленинизма и в последующих изданиях содержит многочисленные ошибки. Конечно, всякий, издавая 1-й том «Капитала» вновь, может воспользоваться моими исправлениями «официального» перевода марксова текста, не забыв сделать соответствующую оговорку, ссылку или отдельный комментарий редактора с разъяснением, откуда такое нахальство покушаться на традицию.  Альтернатива – по-прежнему, не мудрствуя лукаво, некритически воспроизвести уже готовый текст, упаковав его в другую обложку. В самом деле, зачем изобретать велосипед. В конце-концов целый институт десятилетиями, не покладая авторучек, корпел над переводом…

tsch
26.08.2017

Цветков как «способ осуществления понятий»

Ильенков принял слова Ленина всерьёз, но мы, т. к. ссылки на источник нет, слова Цветкова всеръёз не принимаем, а, на всякий случай, рассматриваем пересказываемые им идеи Ильенкова, как принадлежащую самому Цветкову. Тем более, что всё равно, кому принадлежит мысль – Ильенкову или Цветкову – здесь нам интересен сам ход мысли.
Итак,
1. «Стоимость есть сущность товара»
Правильно сказать: сущность товара заключается в том, что он, как предмет, произведённый для продажи, представляет собой нечто двойственное, с одной стороны, товар – это потребительная ценность, с другой стороны – меновая ценность (точнее, ценность).
2. «Стоимость производится как товар»
Правильно: при капитализме продукт производится как товар, следовательно, – как потребительная и как меновая ценность.
3. «Стоимость из признака превращается в «главного героя»»
Правильно: ценность при капитализме принимает форму меновой ценности
4. «На этом основана вся «мистика товарной формы»
На каком основании?
5. В самой стоимости … заключены те противоречия, которые проявляются в вопиющем неравенстве» и т. д.
Если противоречия и заключены, то в товаре…
6. «Капитал» для Ильенкова — важнейший шанс понимания действительности в ее развитии и ценнейший пример движения от абстрактного к конкретному.»
В чём заключается шанс понять «развитие действительности(?) в её движении от абстрактного к конкретному»?
7. «Идеальное по Ильенкову — это объективная возможность, скрытая внутри вещей, которая может реализоваться только с помощью разумной человеческой деятельности.»
Выходит идеальное это – «возможность», идеальное это – потенциально объективное, так что ли?
8. «Примером идеального является стоимость товара, всегда отличная и от продукта, и от денег, уплаченных за него.»
Это можно себе представить так: идеальная «стоимость товара» «с помощью разумной человеческой деятельности» (см. выше) превращается в стоимость объективную, например, – в товарную цену.
9. «Идеальное — это область понятий, а человек — это способ осуществления понятий.»
В самом деле, человек – это идеальный «способ осуществления понятий». Ещё никому не удалось доказать, что понятия существуют, например, в башке лошади.
10. «По Ильенкову, Марксу удалось понять:
a. капитал как форму функционирования средств производства»
Правильно: при капитализме средства производства функционируют в качестве капитала. Капитал это самодвижущаяся меновая ценность.
b. «стоимостную форму организации и развития производительных сил»
Правильно: «стоимостная форма», форма меновой ценности или товарная форма – это форма организации производственных отношений.
c. «капитализм как господство абстрактного труда над конкретным».
См. кроме прочего www.polemist.de : «Абстрактный труд»

«Как удобнее перевести»

Цветков: +++ «Со времен первых переводчиков на русский … длится сложнейшая полемика о том, как удобнее перевести базовое понятие Wert — «стоимость» это или «ценность»? Спор этот в итоге разрешит Ленин, настояв на первом варианте.» +++
Правильно сказать: полемика по сложному вопросу.
Конечно, не «как удобнее перевести», а как правильно перевести.
Ленин в споре не участвовал. Он однажды уронил случайную реплику, мол, «я не придаю этому вопросу существенного значения, но привык в качестве перевода Wert пользоваться словом «стоимость»». Этой реплики было достаточно, чтобы в дальнейшем ссылаться в споре по этому вопросу на авторитет Ленина.
Самое позднее в 1937, когда специальная комиссия в Москве сделала заключение, что перевод Степанова словом «стоимость» правильный, дискутировать на эту тему было смертельно опасно. Например, ещё 1985 году журнал «Коммунист» назвал П. Струве «злейшим врагом коммунизма», в том числе и за то, что он почти 100 лет назад иначе аргументировал в споре о переводе «Капитала», чем «марксоведы» института марксизма-ленинизма.

Маркс: Я не марксист!

Маркс: Я не марксист!

В прошлый раз я рассказывал о том, что несколько лет назад (2009) братья Бьёрн и Симон Акстинат в эпистоярном наследии Маркса и Энгельса и других письменных источниках натолкнулись на некоторые сильные выражения и высказывания классиков, которые по меньшей мере необычны для слуха и взгляда тех, кто был социализирован в СССР. Речь шла и о том, что на основе оригинального материала авторы сделали театральную постановку, в которой дали слово главным героям – Марксу и Энгельсу (Karl Marx, Friedrich Engels: „Marx & Engels intim“, Random Hous Audio Verlag, München 2009). Кстати, голос Энгельса в постановке успешно озвучил в то время Председатель партии Левых в Германии (Die Linke) Грегор Гизи. Я это повторяю, т. к. обязан сделать ссылку на источник. Все же цитаты главных героев можно найти в общедоступных изданиях их работ. Сегодня мы вновь дадим слово основоположникам научного коммунима. На этот раз приведём примеры данных ими характеристик товарищам по револючионной борьбе, соседним с Германией «народам и народишкам», особенно досталось, а как же иначе, русским. Любопытны также характеристики выходцам из Африки и евреям, особенно, если иметь в виду то, что самого Маркса в кругу семьи звали Мавром, а его оба деда были раввинами. Ах да! – есть ещё одна тема – гомосексуализм. Полный букет. Итак:
О Фердинанде Лассале. Маркс в письме к Энгельсу (30.07.1962): «Мне совершенно ясно, что он (Лассаль – В. Ч.), это подверждает форма его головы и структура волос, происходит от негров … если не его мать или бабка по отцовской линии скрестились с негром. Таким образом, это соединение иудаизма и неметчины на основе негроидной субстанции должны создать особый продукт. Назойливость парня тоже негроподобна.»
О Карле Либкнехте. Маркс в письме к Энгельсу 25.05.1859: «Либкнехт никуда не годный писатель, равно как и неблагонадёжен, и слабохарактерен.»
О Карле Либкнехте. Маркс в письме к Энгельсу (10.08.1869): «Скотина верит в будущее «демократическое государство» — это тайком то Англия, то буржуазные Соединённые Штаты, то убогая Швейцария. О революционной политике у «неё» никакого представления.»
К.Mаркс. К еврейскому вопросу. (1843): «Какова светская основа иудейства? Практическая потребность, собственные интересы. Каков мирской культ евреев? Махинация. Кто их земной бог? Деньги.»
Маркс Энгельсу о английском курорте Рамсгейт: «Полно евреев и блох.»
Энгельс (1855): «До сих пор русские являются слишком большими варварами, чтобы найти удовлетворение в научной или умственной деятельности какого-нибудь рода (кроме интриг).»
Mаркс в письме знакомому (17.02.1870): Тот факт, что русское государство по отношению к Европе и Америке является представителем монголов это, конечно, уже общеизвестная истина.
Энгельс Марксу (23.05.1851): Роль поляков в истории это ничто другое как игра обеспокоенных глупостями неустрашимых наркоманов. Нельзя назвать ни одного примера, чтобы поляки с успехом демонстрировали прогресс или совершили что-то исторической значимости.
Mаркс (1853): «Немцы и скандинавы, одинаково принадлежащие к великим расам, вместо того чтобы объединиться, враждуют и тем самым прокладывают дорогу для славян – своих заклятых врагов.»
Энгельс в письме к знакомому (07.02.1882): «Вы можете меня спросить, действительно ли я не испытываю симпатии к мелким славянским народам и народишкам – на самом деле чертовки мало.»
Энгельс – Марксу (22.06.1869): «Педарасты поверили в себя и находят, что они в государстве – сила. Не хватало только организации, но теперь кажется, она тайно существует. Лозунг теперь: война туле мир тылу.»
Как известно, государства, чья иделогия была построена на философских идеях Маркса и Энгельса,называли себя государствами рабочих и крестьян. Энгельс. Статья „Deutsche Zustände“ (1845): «Крестьянство самый ограниченный человеческий класс.» Mаркс в письме знакомому (1852): «Более полных ослов, чем эти рабочие кажется не найти.»
И последнее. «Всё, что я знаю, – говорит Маркс – так это то, что я не марксист.»
Вывод: не следует быть святее Папы и более марксистом, чем Маркс.

15.07.2017
tsch

Мой ответ на Второй фрагмент

Ответ на Второй фрагмент

Просьба к Борису: Для порядка неплохо бы точно указывать источник цитаты, хотя бы по одному изданию. Поскольку ссылки нет, то я сам беру похожую по смыслу цитату на выбор.

Das einfachste Wertverhältnis ist offenbar das Wertverhältnis einer Ware zu einer einzigen verschiedenartigen Ware, gleichgültig welcher. MEGA. S. 49.

Простейшее ценностное отношение есть, очевидно, ценностное отношение одного товара к одному-единственному товару другого рода – всё равно какого именно. tsch. С. 76.

Простейшее ценностное отношение есть, очевидно, стоимостное отношение к какому-нибудь одному товару другого рода – всё равно какого именно. Собр. соч. С. 57.

Мой Ответ наглядно иллюстрирует то, как неправильный перевод искажает содержание марксова «Капитала», а правильный –  наоборот, открывает перспективу для продолжения развития теории, по меньшей мере доставляет материал для продолжения дискуссии.

Никто не спорит, что меновые отношения, обмен имеют место между разнородными, т. е. различными, разнообразными, разновидными товарами, а не как Борис многократно подчёркивает – «неоднородными по качеству», «разнокачественными». Такая настойчивость не случайна. Для Бориса является бесспорным фактом наличие в переводе под моей редакцией «знака качества», перенесённого с русского «ценность на немецкое Wert. Если я говорю, что Wert у Маркса следует переводить русским ценность, то, по мнению Бориса, это значит, что я вместе с «ценностными отношениями», контрабандой, подсовываю Марксу идею об отношении неоднородных товаров «по их качественно-потребительским свойствам», а не по затратам труда. Другими словами, поскольку слово ценность представляет собой только «качественную определённость», постольку «форма ценности» выражает только «потребительную, качественную сторону товаров». Здесь оппоненту показалось, что в моём лице воскресли из мёртвых, чтобы поприветствовать российских «марксоведов» Менгер, Бём Бавёрк и кампания, которые в противовес марксовой теории трудовой ценности создали свою теорию предельной полезности. Последняя должна была устранить недостатки марксовой концепции ценообразования, не имеющей практического значения. Но попытка маржиналистов в целом не удалась, хотя их теория в современной интепретации имеет до сих пор известное хождение. Здесь, по-моему, уместно напомнить, что я Маркса перевожу. Кто желает его хвалить, ругать, поправлять, комментировать – ради Бога. Моя задача заключается в том, чтобы Марксов текст точно, насколько только это возможно, передать на руссом языке, чтобы русскоязычный читатель был уверен – перед его глазами действительно идеи Маркса, а не переводчиков. Этой цели, с моей точки зрения, служит дискуссия, наша в том числе.

Время, однако, вернуться назад, чтобы исполнить обещанное и прокомментировать марксову фразу: «… Когда мы в общепринятой манере говорили: товар есть потребительная ценность (Gebrauchswert)  и меновая ценность (Tauschwert), то, строго говоря, это было неверно. Товар есть потребительная ценность или предмет потребления, и «ценность» (Wert)». (MEGA. S. 61., tsch. С. 86., Собр. соч. С. 70.).
Объяснение простое: «ценность» у Маркса – потому, что она как раз и есть то содержание, которое мы ищем, и которое в конце концов получает при капитализме определённую форму, а именно – форму меновой ценности. Здесь мы имеем дело с двумя ступенями абстракции, которые следует различать: на низшей ступени – видимое, ощущаемое, всеми органами чувств воспринимаемое,  это – меновая ценность. Своё самое впечатляющее выражение она находит в товарных ценах. На более высокой ступени «находится» «Wert как таковой», субстанция, результат абстрактного мышления, это – «ценность». С этой «ценностью» («Wert») Маркс, очевидно, не знал, что делать, поэтому взял её на всякий случай в кавычки. Предметом его анализа был капитализм, следовательно – меновая ценность во всех её формах и проявлениях. Сегодня мы можем смотреть дальше, проникать глубже и спрашиваем: а что должно произойти с этой «ценностью», с этой «призрачной предметностью» в обществе, где товарного производства не было (древняя община), не могло быть (остров Робинзона) и не должно быть (коммунизм)? У Бузгалина и партнёра, видимо, с оглядкой на некоторые высказывания Энгельса и на самого Маркса, увлечённых, повторяю, критикой капитализма, ответ готов: «стоимость» это категория только капиталистического общества. Неправильный ответ! Если «стоимость» (традиционный перевод Wert) категория только капитализма, а, с другой стороны, Wert («стоимость») – это труд, то выходит, члены коммунистического общества должны прекратить трудиться? Выходит, что так, если «Wert» – это «стоимость». Кому придёт в голову искать «стоимость» в древней общине, на необитаемом острове и при коммунизме? Но мы знаем, можем и на Маркса при необходимости сослаться, например, так: «всякая нация подохла бы не то что в течение года, а в течение нескольких недель, если бы она перестала трудиться». Плохая новость: человечеству и при коммунизме придётся вкалывать. А «стоимость»? А понятие «стоимость» («меновая ценность», Tauschwert) теряет  смысл. В обществе, организованном по-коммунистически не должно быть товарного обмена, как не могло его быть на острове Робинзона и как не было его в древнеиндийской общине. Но был, есть и будет труд – иначе бы человек околел (см. выше). Труд это – «ценность» (Wert), – но теперь это не абстракция, которая при капитализме принимает форму меновой ценности (Tauschwert), а – конкретное, т. е. труд, измеряемый уже не относительно, а прямо рабочим временем. Отсюда я делаю вывод о наличии двух законов: закон общества товаропроизводителей, закон стоимости (меновой ценности, Tauschwert) , согласно которому товары обмениваются в соответствии … и т. д., и в альтернативном обществе это – закон ценности, согласно которому продукт труда имеет ценность, измеряемую прямо рабочим временем, производство здесь регулирует не рынок, общество сознательно распределяет совокупное рабечее время. Товар при капитализме есть потребительная ценность и меновая ценность, при коммунизме – потребительная ценность и ценность (без ковычек!).

tsch
02.07.2017

ПРЕДИСЛОВИЕ к дискуссии о качестве перевода марксова «Капитала»

В предисловии к дискуссии, перешедшей в новую фазу, я назову в короткой форме некоторые, на мой взгляд, для понимания содержания будущей полемики с Борисом Скляренко важные факты. Новая фаза дискуссии стала возможна благодаря предложению, сделанному Борисом: взять под увеличительное стекло некоторые конкретные пассажи марксова труда и рассмотреть их с точки зрения возможных вариантов перевода. Сравнение «Введения» с «Предисловием» показывает, как далеко расходятся позиции дискутантов. Кто внимательно следит за диалогом, без труда разглядит суть разногласий. Но не будем забегать вперёд.

  1. Основой перевода «Капитала» является оригинальный текст книги –анализ «реальных процессов», предложенный Марксом. Есть только один способ донести результаты анализа до широкой публики, это – словами общеупотребительной речи. И Маркс воспользовался проверенным традиционном способом передачи информации, прибегнув к помощи языка, родной ему речи, в данном случае немецкого языка. Задача переводчика – содержание книги тем же способом нести дальше, правда уже на другом наречии. Лишнее здесь напоминать, что каждый язык имеет свои правила. Поэтому оригинально пишущие авторы, и переводчики знают, что языковые нормы следует соблюдать. Следовательно, во-первых, и презентация результатов анализа «реальных процессов» данная Марксом в «Капитале», и их перевод – это,  безусловно, единство лингвистического и научного процесса. Во-вторых, не дело переводчика решать, что главное, а что второстепенное в переводимом тексте, чтобы потом согласно своему вкусу или пристрастиям соответствующим образом расставить в переводе акценты. И переводить следует всё, а не «всё, что происходит с процессом труда и его продуктом», как считает уважаемый оппонент. Конечно, всякий переводчик имеет право дать собственную интерпретацию, независимый комментарий содержания марксова труда, но это уже другой разговор.
  2. Давно было известно, что товар представляет собой нечто двойственное, а именно, – он потребительная ценность и ценность. При капитализме ценность товара принимает форму меновой ценности. Но каждый товар, чтобы быть обмениваемым, должен обладать одним общим свойством. Общее всем товарам, продуктам конкретного труда свойство – это то, что в них накоплен человеческий труд, труд вообще, абстрактный труд («мыслительное обобщение» – Маркс). Накопленный в товарах труд и есть их ценность. Таким образом, Маркс за двойственной природой товара разглядел двойственный характер содержащегося в нём труда: конкретный труд, создающий потребительную ценность, и абстрактный труд, «создающий» ценность.
  3. Немецкое многозначное Wert это точный эквивалент русскому многозначному же «ценность». Однокоренного аналога русскому стоимость в немецком языке нет. То содержание, которое передаётся русским «стоимость», это по-немецки – Tauschwert («меновая ценность» – по-русски). Слово стоимость однозначно, а ценность богато значениями. Слова стоимость и ценность только в значении последненго «меновая ценность» – синонимы. Если провести мысленный эксперимент, представив, что в русском языке вообще отсутствует слово стоимость, по аналогии с немецким языком, то у нас не было бы предлога для спора. Русские, по примеру немцев, прекрасно обходились бы одним словом «ценность». Но история русского языка сыграла с его носителями злую шутку: российская наука в течение полутара веков не в состоянии в споре поставить точку. Богатство языка обернулось здесь бедностью мысли, как богатсво русской природы оборачивается бедностью большинства населения России. Парадоксы, которые ещё предстоит объяснить.
  4. Язык состоит из слов, наука же оперирует понятиями, которые, как правило, получают названия словами общеупотребительной речи. Если мы переводим научный текст, то главное – перевод терминов, научных понятий: сначала выясняется содержание переводимого термина, затем последнему, а не его слову-названию подбирается эквивалент на языке перевода. Причём значение слова-названия не должно противоречить содержанию научного понятия. Применив сформулированные общие правила перевода к переводу основных терминов марксова «Капитала», мы получаем следующую картину: поскольку русское «потребительная стоимость» – нелепость, «меновая стоимость» – тавтология, а «стоимость» передаёт значение обмена, то немецкое Gebrauchswert следует переводить русским «потребительная ценность», Tauschwert – меновая ценность (или русским стоимость»), а Wert соответственно – исключительно русским «ценность». Tauschwert, правда, можно переводить и русским «стоимость», но в целях сохранения свойственного «Капиталу» единообразия терминологии при переводе Tauschwert мы пользуемся русским «меновая ценность».
  5. Итак немец научился обходится и в жизни, и в теории одним словом Wert, т. е. без слова, которое соответствовало бы русскому стоимость. Привычка, которая далась ему нелегко. Даже Маркс а первом издании первого тома «Капитала» дважды(!), что само по себе уже необычно, в подстрочных примечаниях обращался к читателю: «везде там, где нет специальной оговорки, Wert следует понимать как Tauschwert». Это всё равно, как если бы мы сказали: там, где нет оговорки, «ценность» следует понимать как «меновую ценность». Понятно, – почему оговорка у Маркса. В центре его анализа был капитализм, товарное производство, следовательно, всё внимание – Tauschwert («меновой ценности»). Разница между Wert и Tauschwert Марксу была, конечно, понятна, но в первом издании это не нашло ещё своего терминологического оформления. И только во втором издании первого тома он во многих местах Wert заменил на Tauschwert и наоборот. Однако, читающие и пишущие по-русски, у которых есть выбор между словами ценность или стоимость, берутся за дело не так, что сначала анализируют передаваемое содержание и потом делают выбор (см. пункт 4), а поступают, как правило, наоборот: содержание терминов, научных понятий они находят уже готовыми в значениях слов, которые являются, следовательно, научными терминами задолго до самой науки. Так ценность для них выражает в первую очередь качество, а стоимость, напротив, – количество («во что продукт обошёлся»). Они упускают из виду, что многозначное «ценность» в качестве синонима слову стоимость выражает в русской речи и «количественное» содержание (ценность капитала, ценность участков земли, ценность в рублях), тогда как однозначное стоимость выражает «количество» только относительно, при обмене: «нечто» может стоить труда, денег (цена), здоровья, нервов и т. д. Употреблять слово стоимость в другом значении, говорить, например, о «стоимости как таковой», о создании «стоимости» или о её производстве абсурдно, всё равно, что вести речь о создании скорости. Русское слово стоимость по его значению характеризует «нечто», субъект, товар с определённой стороны, здесь с точки зрения величины пропорции при обмене, но в отличие от ценности не выражает смысл наличия самого субъекта, «обладающего позитивной значимостью», наличия самого «нечто». Например, мы можем сказать по-русски: ценность – это абстрактный труд, но нельзя сказать: стоимость (Tauschwert) – это труд; «стоимость» передаёт смысл наличия величины относительной, но не абсоютной.

 

tsch
30.06.2017

Ответ Номиналиста

Поначалу у меня было намерение подробно ответить Святославу на его публикацию «Номиналист», см. здесь: www.polemist.de. Диалектика, номинализм, системная теория общства, наконец, «почему люди согласились[?] на капитализм» – вопросы, безусловно, для обсуждения интересные. Тем не менее я изменил своё намерение.

Просматривая рекомендованную Святославом статью http://irim.md/wp-content/uploads/2016/04/RI_Nr_2_2016.pdf, я для себя выделил следующие две цитаты (С. 78, 79):

+++ «Деньги всё больше будут отрываться от ценностной основы товара, то есть от процесса материального производства, в котором создаются продукты, удовлетворяющие человеческие потребности» +++

+++ «Виртуальные деньги оторвались от стоимости товаров, то есть от их ценности… И люди не могут получить за свои деньги реальные ценности, совсем как в эпоху тотального дефицита, только теперь уже этот дефицит становится скрытым…» +++

Мне хотелось знать, какое содержание автор вложил в следующие понятия: «ценностная основа товара», «стоимость товаров», «т. е.[?] их ценность», «реальные ценности». Сюда же относится вопрос о содержании термина «абстрактный труд». Пока я получил следующий любопытный ответ (надеюсь на продолжение разговора):

+++ «На мой взгляд, ценность — это результат абстрактного труда.
Это — то, во что в условиях капитализма превращается продукт труда. Это — его диалектическое снятие, условием возможности которого является всё то богатство общественных отношений, которые предполагает абстрактный труд. … То есть, это — то, во что превращается конкретный продукт труда при капитализме. Если бы не было абстрактного труда, то продукт труда был бы ни чем большим, чем кустарным. Это — тот качественно новый уровень, который достигает продукт труда именно при капитализме, то есть он становится сделанным машинами (а машинное производство предполагает глобальное разделение труда), обладающим приемлемым качеством, предполагающим высокий уровень квалификации работников и много, многое другое, что есть только при капитализме.» +++

Абстрактный труд, «призрачная предметность» (Маркс) – это в обмене обнаруживающаяся, обменом подтверждённая и обмен разъясняющая мыслительная абстракция. Абстрактный труд, если можно так сказать, – потому что тавтология, – труд безрезультатный. А ценность (ещё одна абстракция!) – это не результат труда, тем более не результат абстрактного труда, а труд и есть. Ценность это труд. Результат же труда есть потребительная ценность. Наконец, в условиях капитализма продукт труда превращается не в ценность, а в товар – это третья, для понимания самая простая абстракция.

tsch
25.06.2017

«Капитал» — это для учёных

Ответ Борису Скляренко

+++ Дискуссия по проблеме понимания содержания «Капитала» и основания для его адекватного перевода. +++

Борис прав: чтобы правильно перевести «Капитал», следует понять его содержание. Мысль в общем-то банальная: переводчик должен знать, что переводит.

+++ «Наши разногласия основаны на том, что Чеховский признаёт только одну линию движения в «Капитале» – линию движения товарной ценности, оставляя за бортом своего внимания линию стоимости и тем самым в отличие от Васиной и других оппонентов, которые признают движение только стоимости, он также впадает в противоположную крайность. +++

Позволю себе и я сформулировать наши разногласия. Это сделать очень просто: я уверен и с аргументами в руках настаиваю на том, что немецкое Wert в «Капитале» Маркса следует переводить исключительно русским «ценность», Tauschwert – русским меновая ценность, Gebrauchswert соответственно – русским потребительная ценность. Tauschwert, правда, можно переводить и русским «стоимость», но в целях сохранения свойственного «Капиталу» единообразия терминологии я перевожу Tauschwert как «меновая ценность». Это всё. Догадываюсь, что Борис не согласен. Почему не согласен и что он предлагает? Наберёмся терпения и продолжим чтение.

+++ Как свидетельствуют факты истории, задолго до появления этой [австрийской] школы был период так называемого натурального хозяйства в котором сопоставление по затратам труда и не были доминирующими. Доминирующим сопоставлением было сопоставление по свойствам и качествам продуктов и товаров. +++

Всегда, т. е. уже задолго до появления австрийской школы, самой Австрии и натурального хозяйства, человек, чтобы жить и воспроизводить свою жизнь, должен был трудится. В то далёкое и суровое время наш предок ещё не ломал себе голову над вопросом, является ли «сопоставление продуктов и товаров по свойствам и качествам доминирующим» или нет. Человек стал интересоваться этим гораздо позже, когда у него появился излишек продуктов, а, следовательно, появилось свободное время, чтобы заниматься всякой ерундой.

Так или иначе, вместо того, чтобы собирать корешки, идти на охоту или рыбную ловлю, человек по имени Маркс, стал размышлять и пришёл к выводу, что «сопоставление продуктов [как] товаров» в развитой, т. е. доминирующей форме, свойственно исключительно эпохе товарного производства. Хотя вопрос простой, но напутал, не Маркс – Борис, далее порядочно:

+++ Именно здесь больше всего имеет место для выражения такого процесса понятие ценность вместо стоимости и потребительная ценность вместо потребительной стоимости. +++

Где «здесь»? «Здесь» – это натуральное хозяйство или товарное производство, «здесь» – это продукт труда или продукт труда как товар, где «здесь» ценность, а где – стоимость? И даже там, где разногласий уже нет, Борис умудрился понапутать. Дело в том, что потребительная ценность не только «здесь» (где?) – потребительная ценность, т. е. полезность вещи или полезная вещь, но «везде», в том числе при натуральном хозяйстве, на острове Робинзона и при капитализме.

+++ мы имеем дело не с абстрактным трудом , а с абстрактным ХАРАКТЕРОМ труда, т. е. как принципом измерения в котором мы отвлекаемся от его конкретных качественных свойств, т. е. от его полезности для потребления. +++

Если мы имеем дело, например, с физическим трудом, то это значит речь идёт о труде по своему характеру физическом. Если у труда «абстрактный характер», то это… абстрактный труд. Тавтология.

Что является «принципом» измерения? Во-первых, должен быть предмет измерения, во-вторых, требуется единица измерения. В каких единицах измерить абстрактный труд? В килограммах, в штуках или в погонных метрах?.. Абстракцию измерить нельзя. Абстрактный труд «как принцип измерения» – противоречие в определении. Как только мы начнём измерять абстрактный труд, мы должны признать, что это труд конкретный, который в свою очередь легко измерить рабочим временем.

+++ Стоимость как затраты труда в его абстрактном измерении , а значит как просто Wert проходят процесс их социальной апробации через процесс мены с приобретением Tauschwert, и только после него превращаются в реальную цену. +++

«Абстрактное измерение» – нонсенс, невозможная вещь.
«Процесс социальной апробации» проходит всегда конкретный труд.
Всякая цена реальная. Если покупатель заходит в булочную, то с прилавков на смотрят на него вполне реальные цены, хотя иному они могут показаться фантастическими, ирреальными.
Если цепь терминов Бориса освободить от лишних деталей, то в такой форме применительно к обществу товаропроизводителей её можно оставить: ценность (Wert)  – меновая ценность (Tauschwert) – цена (Preis).

+++ Никакой тавтологии между переводом Tauschwert как меновая стоимость и понятием стоимость нет.

Тавтология не «между», а само выражение «меновая стоимость» является тавтологией, простым повторением. Поскольку русское слово стоимость по своему значению в общеупотребительной речи означает «обмен», то сказать «меновая стоимость» это и есть тавтология.

+++ меновая ценность и цена – это разные вещи. +++

Меновая ценность – форма выражения ценности. Цена – форма ценности, выраженная в деньгах. Меновая ценность = цена.

+++ Недопустимо ссылаться на то, как и что понимают те или иные читатели с их ТОЛЬКО обыденным пониманием того или иного термина. +++

Как понимают читатели это во многом зависит от того, как напишут писатели. А писатели должны соблюдать одно важное правило: не употреблять слова в качестве научных терминов, если значение слов в общепринятой речи противоречит содержанию терминов. Писатель может стол назвать стулом и даже своего героя регулярно усаживать на стол, но это или введёт читателя в заблуждение или покажется ему абсурдом. Наглядный пример нелепости, которая читателей уже почти полтора столетия вводит в заблуждение – это выражение «потребительная стоимость», где слово стоимость употребляется в значении противоречащим его употреблению в обыденной речи.

+++ Никакой тавтологии [речь, очевидно, о выражении «меновая стоимость» – В. Ч.] не м. б. уже потому, что стоимость меновая есть продукт процесса мены, а это совершенно разные вещи — мена, обмен есть ПРОЦЕСС, СОБЫТИЕ, в то время как меновая стоимость суть ЕГО РЕЗУЛЬТАТ. Это примерно как разница Бебеля с Бабелем, Гегеля с Гоголем… +++

Так – процесс или результат? Не у Бориса – у Маркса? Tauschwert, по Марксу, это количественное соотношение, пропорция, в которой потребительные ценности одного рода обмениваются на потребительные ценности другого рода. По-русски это или стоимость, если речь о товарном обмене, или меновая ценность, если вопрос рассматривать шире, например, для случаев единичного, случайного обмена. Меновая стоимость, следовательно, – тавтология, простое повторение. Гоголь-моголь – одним словом.

+++ …Мы что переводим, что должны переводить — слова, или явления? Я считаю, что явления, а для тебя важнее соблюдение принятых правил, так что ли? Тогда твое отличие от Васиной ( надеюсь, без обид?) только в том, что она настаивает на соблюдении идеологических правил, а ты — переводческих… +++

Во-первых, следует знать разницу между языковыми и идеологическими правилами. Разница в том, что лингвистические правила есть, а идеологических нет. Лингвистические правила – результат развития языка, их соблюдение обязательно для  всех. Идеологические правила – это вопрос политической коньюктуры. Вчера – одни правила, завтра – другие, а послезавтра – третьи, или вообще никаких правил.

Во-вторых, следовательно, для переводчика соблюдение языковых правил – не важнее соблюдения других правил, а одинаково важно наравне с другими.

В-третьих, мы переводим научное содержание языковыми средствами, например – седержание научных категорий Wert, Tauschwert, Gebrauchswert usw. словами русского языка. Причём, повторим это, значения русских слов не должны противоречить содержанию переводимых терминов. Негативные примеры известны.

+++ Ты путаешь понятие меновая стоимость со стоимостным выражением. Потому для тебя это тавтологично. Стоимостным выражением и является, стоимость товара, т. е. его цена. +++

«Меновую стоимость» нельзя ни с чем перепутать, потому что это «масло- масленично». В силу ошибочности выражения, следует избегать его использование и по возможности предупреждать других. К частью у нас есть оригинальный текст, и мы можем наши догадки сверить с тем, что сказал автор. Повторяю: Tauschwert, по Марксу, это количественное соотношение, пропорция, в которой потребительные ценности одного рода обмениваются на потребительные ценности другого рода. Другими словами, «Tauschwert это стоимостное, т. е. относительное  выражение ценности товара». Если фразу привести теперь полностью по-русски в традиционном переводе, то получим следующий результат: «Меновая стоимость это стоимостное, т. е. относительное  выражение стоимости товара.» – Абсурд в квадрате. Для сравнения другой, на этот раз правильный вариант: «Меновая ценность это стоимостное, т. е относительное выражение ценности товара»! В этой связи следует упомянуть одну любопытную деталь, которая в некотором смысле является объяснением не только трудности перевода соответствующих текстов с немецкого, но и трудности понимания содержания «Капитала» вообще. Если сделать дословный перевод корректной русской фразы «Меновая ценность это стоимостное, т. е относительное выражение ценности товара» на немецкий язык, то мы получим следующий результат: Der Tauschwert ist ein relativer Wertausdruck des Warenwertes. Сразу бросается в глаза, что в немецком переводе русское «стоимостное выражение» переведено как Wertausdruck. Но ведь стоимость по-немецки Tauschwert! Кажется, что должно быть что-то вроде «relativer Ausdruck des Tauschwerts».  Но здесь – та же тавтология, что и по-русски в выражении меновая или относительная стоимость. Стоимость может быть только меновой, только относительной, а Tauschwert только relativer. В чём тут дело? А дело в том, что на немецком языке нет эквивалента русскому «стоимость», его заменяет в соответствующих местах многозначное Wert.  В данном случае богатство русского языка обернулось препятствием при переводе важной терминологии с немецкого на русский язык, препятствием, которое легко преодолеть, если иметь в виду сказанное выше.

+++ Стоимость вообще, мена, меновая стоимость, стоимостную выражение и цена – это предельное различные отдельные сущности. +++

Отдельные сущности? Интересно, какие это «сущности»?

  1. +++ Стоимость вообще как таковая – фиксирует и выражает на уровне индивидуально взятого товара затраты труда на его производство +++

Итак, стоимость – это затраты труда. Если я не ошибаюсь, перед кончиной СССР политэкономы вели дискуссию о т. н. затратной экономике. Негативные последствия такой экономической политики чуть ли не Марксу ставили в вину.

+++ Мена, обмен – это процесс соотношении двух или нескольких товаров между собой на основе сопоставления затрат труда на их производство, то есть сопоставления их трудовой стоимости, которая в процессе мены приобретает характер социально– значимых затрат составляющих содержание понятия меновая стоимость. +++

Товарообмен, в основе которого трудовые затраты  это – закон трудовой стоимости Маркса-Рикардо.

  1. +++ Стоимостное выражение, или говоря более точно языком Маркса в его Капитале, стоимость как таковая. Конечное выражение. Её превращенной формой является цена. +++

Если «ценность как таковая», т. е. труд – то не «в конце», а «в начале»!

+++ Я пишу о соотношении, сопоставлении двух товаров взятые в сопоставлении друг с другом через соотношений труда в его абстрактном характере. +++

Переведём эту замечательную фразу на русский язык. Похоже, что Борис хотел сказать следующее: обмен товаров осуществляется в пропорции к затраченному на их производство абстрактному труду или, что то же самое, – к затраченному труду, имеющему абстрактный характер. Я говорил уже где-то, что с помощью абстрактного труда не вытащишь и рыбку из пруда.

+++ Если мы измеряем соотношениям между двумя затратами труда взяты в их абстрактном характере, то результат сопоставление должен быть выражен в пропорции выраженной в единицах абстрактных по форме и тождественных абстрактному характеру труда. +++

Сформулировав, оригинальную идею, что длину нельзя выражать в килограммах, Борис говорит далее то, с чем нельзя не согласиться, а именно: раз труд, который мы хотим измерить, имеет абстрактный характер, то и единица измерения должна быть абстрактной. Одним словом, мы окончательно переходим в другой мир, в мир абстракций с его – какая жалость! – абстрактными вдовицами.

+++ Выражать эти результаты [результаты измерения величины абстрактного труда в абстрактных единицах – В. Ч.] понятием ценности – значит делать акцент, выражать этот результат совсем другой меркой – меркой потребительных свойств, потребительной ценности и так далее. Здесь может быть только понятие стоимость… +++

Здесь налицо возрождение старого спора, нет – ожесточённой борьбы марксистов-ленинцев с, как раньше говорили, «субъективно-психологическим направлением вульгарной буржуазной политической экономии». Людмила Васина и Борис Скляренко последние из могикан – племени борцов за «чистоту марксизма». Представители этой армии или – оставим здесь милитаристский вокабуляр – школы считают, что использование слова «ценность» в качестве перевода соответствующего термина, научного понятия  Wert дезориентирует русскоязычного читателя и направит его прямо в распростёртые уже объятия вульгарных политэкономов. Не будем попусту тратить время на перечисление возражений, одно только замечание. Как известно, русское слово «ценность» это точный эквивалент немецкому Wert. А раз так, то немецкие читатели «Капитала», в отличие от счастливых русскоязычных поклонников Маркса, язык которых богат словом «стоимость», не имея многозначному слову Wert в его определённом значении альтернативы, уже давно должны были перебежать на сторону классового врага. Однако, история не оставила нам свидетельств о сколько-нибудь заметном переходе немецких товарищей на сторону противника. Так что и нам, русскоязычным читателям, не остаётся ничего другого как оставаться наедине с марксовым текстом. Хорошо бы только, чтобы марксова оригинальная мысль была правильно переведёна с немецкого. В этой связи одно важное замечание. В приведённой выше цитате, как, впрочем, сплошь и рядом в различных текстах авторов, пишущих на тему перевода марксовых работ, допускается одна грубая ошибка. Отчего дискуссия превращается часто в спор о словах, как и в нашем случае. В вышецитируемом отрывке Борис говорит о понятиях «ценность» и «стоимость». Правильно сказать здесь: слова «ценность» и «стоимость». Язык оперирует словами, наука – понятиями, последние, как правило, получают названия словами общеупотребительной речи. В нашем конкретном случае мы переводим понятие Wert и подбираем ему подходящее обозначение словом русского языка. Сначала, на первый, взгляд налицо два равноправных слова на выбор: ценность и стоимость. Задача переводчика – принять решение, обращая внимание на то, чтобы значение слова не противоречило содержанию переводимого понятия. Это одно слово – ценность. Выбор сделан. Теперь оно в данном контексте – научное понятие.

+++ … По словам Маркса потребительная ценность (Gebrauchswert) выступает лишь носителем меновой стоимости (Tauschwert), а сама меновая стоимость суть есть лишь начальная форма проявления не ценности, а стоимости (Wert) как затраченного изначально труда взятого для исчисления в его абстрактном характере. +++

Отвлечёмся от всего, что есть правильного, а больше неправильного в этом текстовом куске, кроме главного – определения понятия Wert, чтобы сделать затем правильный перевод этого термина, научного понятия на русский язык. Для простоты и наглядности рассуждать будем на русском языке, воспользовавшись традиционным переводом. Упростим и саму цитату, сократив её насколько это возможно:

+++ «Меновая стоимость – форма проявления стоимости как затрат труда.» +++

Поскольку меновая стоимость это количественное соотношение, пропорция (…), то внутренняя, присущая товару меновая стоимость есть противоречие в определении. Следовательно, меновые стоимости товаров необходимо свести к чему-то для них общему. Это – стоимость – абстрактный, т. е. лишённый различий человеческий труд, призрачная предметность, кристаллы общественной субстанции, куда не входит ни одного атома вещества природы. Итак, имеет место расщепление товара на полезную и стоимостную вещь. Товар есть, следовательно, потребительная стоимость и меновая стоимость, точнее, потребительная стоимость и стоимость. Но по-русски нельзя сказать: товар, вещь, продукт труда есть стоимость, нельзя также, к примеру, создать, произвести, конфисковать стоимость. Поэтому ещё раз: «отсюда, имеет место расщепление товара (как и всякого продукта труда – это новое, универсальный закон!) на полезную и ценную вещь». Товар есть, следовательно, потребительная ценность и меновая ценность, точнее потребительная ценность и ценность. Такое переводческое решение не только облегчает чтение, оно одно делает возможным понимание содержания прочитанного 1-го и всех последующих томов «Капитала» Карла Маркса.

+++ Проблема в том что «Капитал» это для ученых, которые … должны обладать таким же интеллектом или хотя бы близким к интеллекту Маркса.» +++

No comment

tsch
24.06.2017

 

Ответ на «Продолжение дискуссии»

Продолжение

Заметка на полях: Мне уже в прошлый раз бросилось в глаза, что ты в соответствующих местах «обмен» везде заменил(!) словом «мена». «Мена» – это, по-моему, скорее замена, смена, т. е. что-то поменять, заменить новым, например, колесо в машине. Так или иначе, не следует без нужды менять тéрмины… но и не сомневаться, если «нужда» в этом есть. Какая у тебя причина «обмен» сменить(!) на «мену»?

+++ Поскольку каждый товар обменивается и как со стороны их потребительных свойств, так и со стороны затрат труда на их производство то и соизмерять мы можем и по тому и по другому — и по свойствам для потребления и по затратам труда. +++

Мы можем попробовать «соизмерить», но ни тот ни другой метод измерения величины относительной ценности, т. е. по сути дела метод образования цен, к сожалению, не работает. Оснóвой одного метода „измерения величины» Tauschwert является теория трудовой стоимости Рикардо-Маркса, основой другого – теория предельной полезности, начало которой следует искать в «субъективно-психологической школе» Бём-Баверка и др.

+++ Tauschwert следует переводить не как меновая ценность, как переводишь ты, а как МЕНОВАЯ СТОИМОСТЬ, ибо результат соизмерения по абстрактному труду не может иметь результат, присущий конкретному труду, т. е. потребительным свойствам, и не может быть выражен в потребительных свойствах.  Понятие же Gebrauchswert действительно следует переводить как ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ, ибо свойства для потребления есть продукт конкретного характера труда. +++

Попробую повторить то же самое: Поскольку продукт создаётся конкретным трудом, то Gebrauchswert – это ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ. Но раз в основе обмена товаров лежит создающий их абстрактный труд, то Tauschwert – это МЕНОВАЯ СТОИМОСТЬ.

Потребительная ЦЕННОСТЬ не потому правильное выражение, что продукт создаётся конкретным трудом, – а каким же ещё? – а потому что по-русски правильно. Gebrauchswert по определению Маркса – это полезность или полезная вещь. Использование стоимость вместо ценности было бы нарушением правил перевода, т. к. слово стоимость имеет другое значение в обычном словоупотреблении.

Меновая СТОИМОСТЬ  – потому ошибочный выбор в качестве эквивалента немецкому Tauschwert, что, во-первых, выражение является тавтологией, во-вторых, абстрактный труд – «основа» не стоимости (Tauschwert) – здесь было бы противоречие в определении – а ценности (Wert), наконец, в-третьих, «абстрактный труд» является «основой ценности» не в том смысле, что создаёт ценность (абстрактный труд это – абстракция, попробуй-ка, например, сесть на абстрактный стул!), а в смысле мыслительной операции, своебразного аналитического инструмента позволяющего объяснить обмен.  Как математический, абстрактный аппарат позволяет описать конкретные, физические явления. Wert (ценность) при капитализме есть абстракция, имеющая форму выражения, это – Tauschwert (меновая ценность), или цена.

+++ Соизмерение товаров по абстрактному труду не может быть выражено как ценность, оно адекватно может выражаться только как СТОИМОСТЬ, как МЕНОВАЯ СТОИМОСТЬ. +++

Абстрактный труд можно «выразить» только абстракцией. Это – ценность. Абстрактный труд, общая всем товарам субстанция, делающая товары соизмеримыми, есть, по Марксу, Wert (ценность).

Для иллюстрации ещё раз повторим один известный мысленный эксперимент. Мы находимся в обществе свободных людей – при коммунизме. Здесь нет ни товаров, ни товаропроизводителей, ни товарного обмена, ни стоимости (меновой ценности). Но то, что должно быть, что действительно имеет место, это – Труд! При коммунизме, как и в любом другом обществе, люди, чтобы жить, т. е. производить и воспроизводить собственную жизнь, должны будут трудится. Однако производительность труда в будущем настолько высокая, а желание увильнуть от работы настолько редкое и потребности людей такие разумные, что производство необходимых продуктов (потребительных ценностей) и их распределение регулируется сообща без всяких затруднений. В Утопии, давней мечте философов, господствует равенство труда: ценность часа одного труда здесь в точности равна часу любого другого труда. Понятие ценности продукта необходимо только для планирования производства и контроля. Ценность измеряется не окольным путём, как сегодня,  при капитализме, в форме меновой ценности (стоимости) или цены, а прямо и непосредственно в рабочих часах. Марксово понятие «абстрактный труд» теряет здесь смысл. Производственная жизнь регулируется законом ценности, в отличие от общества товаропроизводителей, где господствует закон меновой ценности или, что то же самое, закон стоимости. Отсюда, продукт труда при коммунизме представляет собой единство потребительной ценности и ценности, в отличие от капитализма, где продукт труда – товар – единство потребительной ценности и меновой ценности, или стоимости.

+++ Васина и традиция – это крайность. С другой стороны – твоя крайность.  В то время как истина посередине +++

Попытка сесть на абстрактный стул тебе не удалась, и ты решил занять место между двумя реальными стульями. «Истина» для переводчика – оригинальный текст. Наша ситуация имеет, однако, одну особенность. Спор о книге особого рода. Её в России знают практически все. Не в смысле, что читали, тем более не в смысле, читали и поняли, а в смысле не читали, но знаем, слышали и готовы бороться. Как большинство верующих, которые никогда в руках не держали Библию. Поэтому наша дискуссия не только о переводе, но разговор одновременно о содержании марксова труда, причём разговор ведётся на языке старых – а других не знаем! – категорий.  Всё перемешалось: слова и научные понятия, принципы перевода и законы науки, правила ведения научных дискуссий и правила хорошего тона.  Если бы все спорщики читали «Капитал» на языке оригинала или, если бы «Капитал» был бы написан на русском языке, то было бы странным, если бы у читателей было столько мнений, столько разногласий по содержанию книги. Этому могло бы быть только одно объяснение: автор так небрежно сформулировал свои идеи, что читатели понимают содержание каждый по своему. Спору нет, текст Маркса сложный, но не настолько, чтобы при чтении – один в лес, другой по дрова. Следовательно, проблема – в непривычном переводе, и чтобы начать сначала, необходим переходный период. Большинство русскоязычных читателей знакомы с книгой по традиционному переводу. В течение многих лет вокруг «Капитала» возникла определённая, особенная, единственная в своём роде, давно ставшая привычной атмосфера, целая система понятий, образов, представлений, десятилетиями передаваемых на языке традиционных терминов. И вдруг в этот казавшийся стабильным, нерушимым, вечным мир врывается нечто новое, неожиданное, чужое, разрушительное. Самые толерантные читатели начинают сомневаться, самые самокритичные становятся критичными, самые открытые новому отступают назад, не в состоянии преодолеть барьер отчуждения.

tsch
12.06.2017

Мареевым

http://journal.mirbis.ru/Downloads/76-78.pdf

Ответ

Ты прав, начиная с первой публикации (1989), моя аргументация «неизменна». Это может показаться недостатком, на самом деле такой факт говорит о твёрдости, правильности позиции, которую за 30 лет никто не сумел ни поколебать, ни оспорить. Нельзя же всерьёз относится к такому страшному обвинению, что мой перевод льёт воду на мельницу маржиналистов, и что я являюсь «тайным ниспровергателем понятия «стоимость» и автором коварного плана «сокрытия факта эксплуатации при капитализме».

На первом этапе было необходимо проанализировать содержание переводимого труда и найти адекватную форму передачи этого содержания на русский язык. В результате анализа и поиска была доказана ошибочность «традиционного» перевода, отсюда – необходимость исправления ошибок. Теперь следует показывать на деле, насколько традиционный перевод затрудняет, делает практически невозможным адекватное прочтение Маркса, а также заводит русскоязычных читателей в тупик, если речь идёт, например, о продолжении теоритического поиска. Если пользоваться традиционным переводом, то нельзя, к примеру, понять, почему на острове Робинзона, говоря словами Маркса, есть все определения Wert, невозможно также понять идею о двух законах – законе ценности и законе стоимости (меновой ценности). Даже профессиональные переводчики или известные лингвисты, тоже испытывающие на себе давление традиции, вынуждены были принимать неожиданные решения: так, «стоимость» в словаре Ушакова это – «денежное выражение ценности»; а под одной обложкой книги, перевода произведений Давида Рикардо под общим заголовком «Начала политической экономии…», в одной его работе термин value (Wert) переводчик П. Клюкин, видимо, чтобы никого не обидеть и традицию соблюсти, переводит «традиционным» «стоимость», а в другой работе – как «ценность»; более того, часть 1-я «Начал» озаглавлена как «Теория ценности», а глава 1-я части 1-й – «О стоимости»; и это ещё не всё: Л. Васина, последовательная и бескомпромиссная защитница традиций, без проблем занимает место среди членов редакционной коллегии перевода книги, озаглавленной «Теория ценности».

Твоя попытка koste, was es wolle «совершить теоритический синтез», примирить стороны похвальна, но безнадёжна. Если тебе надо перевести с немецкого „Tisch“ и „Stuhl“, то ты можешь сказать «мебель», но это не «синтез». Если ты переводишь научное понятие, термин „Wert“ и говоришь , что это – и «ценность» и, на выбор, «стоимость», то это тоже не «синтез». Термин «Wert» это всегда «ценность», но термины «ценность» и „Wert“ – не всегда «стоимость» и „Tauschwert“. Потому что слова „Wert“ и «ценность» многозначны, а „Tauschwert“ и стоимость «однозначны».

Утверждение, что слово «стоимость» многозначно – неправильно.

«Сущность ценности как таковой.» Что следует под этим понимать?

«Преодолевать точку зрения Маркса», если переводишь его работы, не следует. В оригинальной работе – пожалуйста.

„Wert“ и «духовная (лучше: социальная – В. Ч.) составляющая» являются терминами разных наук: социальной философии и экономической теории. «Капитал» Маркса, строго говоря, не является трудом по экономике. «Капитал» это – синтез экономической теории и социальной философии, т. е. сочинение по политэкономии. Как ты считаешь?

NN. Почему «стоимость» – он «не рассказал». Но он «рассказал» – почему не «ценность». Потому что у термина, якобы, «плохая репутация», ассоциируется с «западными ценностями». Неужели это всё та же старая песня: декадентские «западные ценности» и высокая вечная «русская духовность»? Интересно это идея самого NN или его ученика? NN оригинальный мужик. Мне не хотелось бы, чтобы он так плоско аргументировал.

Тайный умысел

Неделю назад в одном из книжных магазинов в Москве я полистал в 2016 году на русском языке изданной работе Давида Рикардо «Начала политической экономии…» в переводе П. Клюкина. В редакционном совете, кстати, и та самая Л. Васина, которая первая разглядела у меня «тайный умысел ниспровергателя понятия «стоимость», т. е. коварный план сокрытия факта эксплуатации при капитализме (см. Мареевы. С. 44. http://journal.mirbis.ru/assets/4/43_45.pdf) и взяла на себя трудную, прямо скажем, даже с помощью семьи Мареевых в полном составе невыполнимую задачу защитить «традицию» перевода немецкого Wert русским «стоимость».

Перелистывая страницы книги Рикардо, я вспомнил о предупреждении Мареевых: нарушая традицию перевода Wert, следует помнить, что «речь идет не только о Марксе, но и о классической английской политэкономии, а также о теории Родбертуса и других немецких экономистов ХIХ в.» Я уверен, что и переводчик П. Клюкин, и члены редакционного совета хорошо информированы о предмете дискуссии. Тем не менее в редакцонном примечании читаем следующее (напомню, Л. Васина – член редакционного совета): «Перевод термина «value» [по-немецки Wert – В. Ч.] везде оставлен в основном тексте как «стоимость», чтобы не идти вразрез со сложившейся традицией(!). Читатель должен иметь в виду, однако, что в дореволюционных переводах Рикардо, а точнее вплоть до 1908 г., он переводился как «ценность», будучи «естественным словоупотреблением русского языка». В переводе рукописи Рикардо об абсолютной ценности и меновой ценности (1823) эта терминология возвращена.» (От редакции. С. 7).

О чём говорит нам цитата из редакционного примечания? – Это, с одной стороны, откровенное признание, что традиционный перевод есть неестественное употребление слов русского языка. С другой стороны, поскольку за признанием ошибки не следует следующий шаг – отказ от неестественного словоупотребления, то в результате: в одной книге, под одной обложкой вынуждены ещё уживаться два названия, словестные обозначения одному термину, научному понятию, научной категории.

tsch
27.05.2017

Последняя публикация: Перевод в моей редакции

IMG_3327

Публикация 2015

MARX-ENGELS-JAHRBUCH 2014

 

Публикация 2008

001 2008002 2008

Публикация 2007

Neue Folge 2007

NF — Inhaltsverzeichnis

Первая публикация (1989)

Первое публичное выступление. Здесь доказательство ошибочности тридиционного перевода Капитала Карла Маркса на русский язык.

001002003004005006007008009010011012013014015016017018