«Капитал» — порнографический роман

Когда три года назад одному из своих текстов я дал загаловок «Капитал как эротический роман» http://polemist.de/2015/01/ , иронически обыгрывая соответствующий пассаж книги одного уважаемого автора, марксоведа, который, на мой взгдяд, слишком много внимания уделил шекспировской вдовице Куикли, упоминаемой Марксом в тексте 1-го тома его главного труда, то мне и в голову не могло прийти, что история будет иметь продолжение, что лёгкая ирония превратится в жёсткое порно и «эротический мотив у Маркса» станет самостоятельной темой специального исследования сразу трёх авторов: первый в тройце Александр Эткинд, чей вклад в коллективный труд «с восхищением» принят коллегами, кроме  того это – «журналист-германист» Клим Колосов и «книжник-марксист»(!) Алексей Цветков. https://syg.ma/@alexei-tsvetcoff/alieksandr-etkind-klim-kolosov-alieksiei-tsvietkov-erotika-tieksta-i-analiz-stoimosti-v-kapitalie-marksa

Повествование, на 13 страницах убористого текста имеет простую, но хорошо продуманную драматургию. Первым слово берёт Эткинд и формулирует главную идею, чтобы затем передать эстафету Колосову, задача которого на примерах марксова текста доказать правильность основного тезиса, озвученного профессором. Чтобы Колосов держался красной нити повествования, Эткинд не оставляет его наедине со щекотливой темой, а, согласно режисёрскому замыслу время от времени мотивирует его вопросами. Колосов предлагает, например, немецкий глагол «aufsaugen» переводить русским «вбирать» (как в предложении «пылесос вбирает в себя мусор»), на что профессор немедленно реагирует: А нет ли «у этого слова по-немецки сексуальной коннотации «сосать»?» И продолжает тему: «А про женщину можно ­– что она «вбирает» семя»?» «Книжнику-марксисту» Цветкову, последнему в кампании, отводится не последняя роль: его задача затушевать должную  неизбежно возникнуть неловкость – что драматурги, конечно, предвидели – придав тексту, для которого даже слово псевдонаучный звучит похвалой, «товарный вид», направив внимание читателя на то, что собственно является содержанием марксового труда о капитале.

Так в чём же суть идеи замечательного Эткинда?  Началось всё  со знаменитого высказывания У. Петти, которое приводит Маркс в первом томе «Капитала»:  «Труд есть отец богатства, земля – его мать.» Не случайно приводит, – уверен Эткинд. Именно ему Эткинду, второму после Маркса пришла в голову простая и гениальная мысль: раз есть отец и мать, муж и жена, мужчина и женщина, то обязательно должен быть «процеесс совокупления». Эткинд, каков он есть, человек скромный, авторское право на открытие оставляет за Марксом, в конце концов это он, Маркс, первым расслышал у Петти эротический мотив, и, взяв его за основу, напел собственную мелодию в «Капитале». — Так считает Эдкинд: «Говоря об отношениях сырья, труда и товара, Маркс перебирает метафоры не менее впечатлчющие, чем эротическая схема Петти. … Работник – отец товара; сырьё его мать; труд есть процесс совокупления, а в результате рождается дитё – товар. … Итоговая формула Маркса поражает игривым великолепием (! — В. Ч.): «присоединяя к мёртвой предметности живую рабочую силу, капиталист превращает стоимость – прошлый овеществлённый мёртвый труд – капитал, в самовозрастающую стоимость, в одушевлённое чудовище, которое начинает «работать» как будто под влиянием охватившей его любовной страсти». «Должны ли мы понимать капитал Маркса как одинокое чудовище, которое начинает «работать», будто занимается мастурбацией, и в этом секрет самовозрастающей страсти?» – спрашивает в заключение игривый профессор.

Над разгадкой каких вопросов бьётся нынешнее поколение марксистов, подробно расскажет далее журналист-германист» Клим Колосов. Оставим читателей наедине с интимным текстом, дающим «широкое пространство для сексуальных коннотаций». Там «первым номером стоит слово «засосать» – захват объекта целиком (например ртом): так можно «всосать» макаронину, но для орального секса это слово не годится, потому что засасываемый предмет должен быть ни к чему прикреплён, иначе не считается.»

Итак, пока коллеги получают удовольствие, Цветков по сценарию должен работать.

 «В современных культурах главные источники стоимости, например нефтяные месторождения, созданы природой».

Что значит «в современных культурах»? Не те ли сравнительно немногие  «культуры» имеются в виду, которым подфартило, и они живут в основном за счёт того, что им дарит природа – остаётся только нагнуться и взять.

«И это природа, а не труд определяет курсы самых ценных бумаг, например акций нефтяных корпораций, и государственных валют ресурсо-зависимых государств.»

Природа ровно настолько «определяет курсы государственных валют», насколько она «определяет», какую хрень положит на бумагу какой-нибудь «книжник-марксист». Но, если из вышеприведённой цитаты требуется сделать вывод, то он должен быть таким: закон трудовой стоимости (меновой ценности), согласно которому товары обмениваются на рынке в соответствии с  количеством общественно-необходимого труда, затраченного на их производство, «в современных культурах» не работает. Продукты природы или, например, земля имеют определённую стоимость (меновую ценность), т. е. продаются и покупаются на рынке, хотя на их «производство» затрачено ноль рабочего времени. «Нагнуться и поднять», например, нефть, газ или грибы в лесу – не в счёт, это усилие можно отнести к расходам на транспорт произведённого природой готового продукта.

«Тут принципиально важно, что в марксизме подчеркивается категориальная разница между двумя видами стоимости — потребительной и меновой.»

Вопрос выеденного яйца не стоит. С толку сбивает, и не одного только Цветкова,  слово стоимость, которое здесь не на своём месте. Поэтому такие лингвистичские выкрутасы, как «категориальная разница» дело не проясняют, а наоборот затуманивают читателям мозги, хотя Маркс сразу на первых страницах «Капитала», немногими предложениями покончил с вопросом и больше к нему не возвращался. Не о «видах стоимости» у него речь, а о товаре, который представляет собой нечто двойственное: потребительную ценность и меновую ценность, где потребительная ценность, как по содержанию научного термина, так и по смыслу языковой формы и по-немецки, и по-русски, это – полезность вещи, или сама полезная вещь – темы, по мнению Маркса, особенно должные заинтересовать товароведов.

«Потребительная стоимость это ценность вещи, качественная характеристика, а меновая стоимость — характеристика количественная т.е. стоимость в привычном для нас рыночном употреблении этого слова.»

Если «потребительная стоимость это (всё-таки) ценность вещи», то почему в таком случае требуется сначала сказать нелепость (Струве), чтобы потом всякий раз в скобках исправлять её комментарием?

«Потребительная стоимость создается примененной рабочей силой (трудом) только как потенциальная возможность меновой стоимости, реализуемой в будущем т.е. фиксируемой на рынке.»

Если ремесленник летом изготовил на продажу сани, то ещё задолго до наступления зимы, до того, как он свой  продукт вынесет на рынок и м. б. поменяет на деньги, мы с поправу можем сказать, что мастер произвёл товар, хотя продукт ещё не нашёл покупателя. Утверждение, что только проданная вещь является товаром – это софистика. Чтобы, рассуждая так, быть последовательным, мы неизбежно должны прийти к выводу, что вещь как товар не существует вообще. В самом деле, лежащий, например, на полке в булочной хлеб – ещё не товар (раз не продан), а тот же хлеб, перешедший в обмен на деньги в руки покупателя – уже не товар (раз продан). Выходит, товарное бытиё продукта даже не мимолётно.

«В конце девятнадцатого века Петр Струве в своем переводе «Капитала» (не ставшем каноном) переводил «потребительную стоимость» (Gebrauchswert) как «потребительную ценность».»

Налицо уже некоторый прогресс. Дело в том, что до недавнего времени русские (советские) «марксоведы» даже не подозревали о существовании перевода «Капитала»,  альтернативного официальному. А их коллеги, имевшие доступ к шкафам с ядовитыми веществами государственных библиотек, хранили этот факт как государственную тайну. Так в историческом очерке Л. Васиной и В. Афанасьева в качестве приложения к изданию первго тома «Капитала» (2011), специально(!) посвящённом истории перевода книги на русский язык, факт наличия альтернативного перевода даже не упоминается. Что касается Цветкова, то, во-первых, ему следовало сказать,что ценность является основой перевода всей соответствующей терминологии «Капитала», а не только, как он нехотя сообщает, термина Gebrauchswert, во-вторых, правильно говорить о «Капитале», изданном под редакцией Струве, перевели же книгу Е. Гурвич и Л. Зак.

«В абсолютном большинстве случаев (кроме специально оговоренных) под «стоимостью» Маркс, как и Адам Смит, понимает именно меновую стоимость.»

Неправильное утверждение. Правильно, что в первом издании «Капитала» (1867) Маркс действительно в подстрочных примечаниях дважды делал оговорку, что если нет специального указания, то под Wert всегда следует понимать Tauschwert. Кстати, это дало повод критикам утверждать, что Маркс к этому времени ещё не делал различия между Wert и формой его выражения Tauschwert. Но уже во втором издании (1872) Маркс убрал упомянутые примечания, и во многих местах в тексте Wert заменил на Tauschwert и наоборот. Вопрос о «ценности» и о форме её проявления «меновой ценности» («стоимости») принципиально важный и трудный для понимания. Для читающих «Капитал» в русском традиционном, «официальном» переводе, искажающем содержание оригинального текста, вопрос вдвойне трудный, а именно (как это ни странно) – по причине наличия в русском языке слова стоимость, эквивалента которому ни в немецком, ни в английском языке нет. Выходит, богатсво русского языка для некоторых марксоведов обернулось бедностью мысли. Чтобы выразить то содержание, которое русские без труда передают однозначным словом стоимость, «европейцы» вынуждены либо обходится многозначным словом Wert (value), либо прибегнуть к помощи более  сложных словестных конструкций Tauschwert и exchange value. Но если в европейских языках однозначному русскому слову стоимость эквивалента нет,  то в русском языке, напротив, многозначным Wert и  value есть точный эквивалент, это – многозначное же ценность, соответственно, выражение меновая ценность – аналог немецкому и английскому Tauschwert и exchange value соответственно. Вот почему, кроме прочего, в целях сохранения едиообразия терминологии, многозначное немецкое Wert в «Капитале» следует переводить многозначным же русским ценность.

«Можно сказать, что стоимость окончательно возникает, когда конкретный труд, затраченный в производстве, маркируется рынком как абстрактный труд, подверженный цифровому обмену.»

«Стоимость окончательно возникает.» Выходит, существуют фазы, когда «стоимость» ещё не окончательно «возникла», например, по причине того, что фаза «савокупления производителей» ещё не закончена, так что ли? Стоимость возникает тогда, когда рынок на теле продукта конкретного труда оставляет оттиск печати «абстрактный труд»? Такая процедура напоминает ОТК. Но ни на рынке, ни в другом месте подтвердить наличие абстрактного труда невозможно. Этому есть простое объяснение: абстрактный труд это абстракция. На самом деле в теории всякий конкретный труд одновременно рассматривается и как абстрактный, как затрата человеческой энергии, что делает возможным объяснить сущность обмена, товарного рынка, торговли. В этом заключается смысл научной категории «абстрактный труд». Откуда у Цветкова затруднения в размышлениях? Потому что здесь тот самый « трудный вопрос», о котором шла речь выше: Цветков говорит «стоимость», но не знает, о какой «стоимости» речь – о Wert или о Tauschwert, о ценности или о меновой ценности (стоимости). Он не знает, что трудом производится всегда ценность, которая при капитализме, на рынке реализуется как меновая ценность и приобретает форму цены.

«В теории Маркса труд — субстанция стоимости, выраженной через обмен.»

Субстанцией ценности любого продукта труда является сам труд. Величина ценности продукта труда измеряется продолжительностью рабочего времени, затраченного на его производство. В теории Маркса, поскольку речь идёт о капитализме, труд это субстанция ценности продукта труда – товара. Величина ценности товара измеряется не прямо продолжительностью рабочего времени, как при коммунизме или на острове Робинзона, а относительно, она выражается количеством другого товара или в деньгах, это –  меновая ценность (стоимость), цена товара.

«В наиболее абстрактном смысле рынок есть способ обменивать между собой разные количества затраченного труда.»

Рынок явление не абстрактное, а конкретное. Рынок как «способ обменивать» это тавтология, всё равно что сказать дышать это способ вдыхать и выдыхать воздух. Рынок – это торговля (лат. mercatus), соревнование спроса и предложения. Товарный обмен это обмен застывшими порциями рабочего времени

«Только рабочая сила обладает уникальной способностью добавлять стоимость. Поэтому главный товар на рынке — способность к производительному труду.»

Не добавлять стоимость, а создавать ценность.

«Конкретный труд создает продукт, а не товар. Продукт уже обладает потребительной, по пока еще не обладает меновой стоимостью. Товаром продукт становится на рынке, где конкретный труд оценивается как труд абстрактный, общий и эквивалентно исчисляемый.»

Конкретный производительный труд при любых общественных условиях создаёт в первую очередь продукт. При любых общественных условиях созданный трудом продукт может быть полезным или бесполезным, т. е. может иметь или не иметь потребительную ценность. Продукт, произведённый не для собственных нужд, а на продажу – товар. Продукт труда – товар, в отличие от продукта труда как такового должен иметь потребительную ценность (здесь, кстати, отличие знакомого нам реального социализма от капитализма!). Это исходный пункт анализа. Исследователь абстрагируется здесь от частных случаев, когда, например, произведённый продукт как товар не находит спроса, следовательно, бесполезный, не имеет потребительной ценности и потому не имеет право носить титул товара. К теме «абстрактный труд» смотри выше.

Рыночный обмен превращает продукт в товар. Это превращение обеспечено двойственным характером труда.

Наличие товаров и товарного рынка «обеспечено» разделением труда, а не «двойственным характером труда». «Двойственный характер труда» – это способ теоритически объяснить суть товарного обмена, который имел место задолго до первой попытки его объяснить, следовательно, гарантировать превращение продукта в товар «двойственный характер труда» не может.

Двойственность товара выражается в разнице между потребительной и меновой стоимостью, а двойственность труда в разнице между конкретным и абстрактным трудом.

Двойственность продукта труда как товара выражается в единстве потребительной и меновой ценности, точнее(!), в единстве потребительной ценности и ценности, причём, последняя только при капитализме принимает форму меновой ценности. Отсюда вывод и о наличии двойственности продукта труда как такового, заключающейся в единстве потребительной ценности и ценности, а также вывод о наличии двух законов – закона ценности (коммунизм, остров Робинзона) и закона меновой ценности (капитализм).

«Двойственность труда (выражается) в разнице между конкретным и абстрактным трудом.»

Двойственность труда в товаре (выражается) в единстве труда конкретнного и труда абстрактного. А разница между конкретным и абстрактным трудом состоит в том, что один труд – реальность, а другой — абстракция.

«Есть «иллюзия того, что внутри товаров заключена независимая от нас ценность («это столько стоит») … что цена каким-то образом заключена уже в продукте, а не только в товаре.»

Ценность товара, которая определяется, как известно, количеством затраченного на его производство общественно необходимого труда, всегда независима от нас, если мы не приложили руку к его производству. Ценность по-русски – это не «сколько стоит». «Сколько стоит» – это стоимость или цена. В продукте труда как таковом и в товаре заключена ценность, субстанцией которой является труд. Ценность продукта труда измеряется прямо и непосредственно рабочим временем, ценность товара, напротив, величина относительная это – меновая ценность (стоимость) или цена.

tsch
03.02.2018

Крем на торте

В дискуссии о том, как следует правильно переводить немецкое Wert в «Капитале» http://caute.ru/ilyenkov/texts/daik/wert.html, Э. В. Ильенков на стороне тех, т. е. и на моей стороне, кто уверен, что переводить следует русским ценность. Мне уже приходилось, в частности во Введении к изданию перевода первого тома «Капитала» (Москва. РОССПЭН. 2015), ссылаться на его разбираемую здесь работу, а именно, в качестве негативной иллюстрации или примера того, как не следует аргументировать в пользу правильного выбора слова для перевода термина Wert. Неудачный аргумент «за» иногда хуже серъёзного аргумента «против». Предстоящая в МГУ конференция «Маркс и Ильенков» – повод рассмотреть популярный среди знатоков текст подробнее.
Возражения вызывает уже заголовок текста «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение)». Здесь, и в некоторых местах далее, Ильенков путается, не делая различия между термином, т. е. научным понятием, и словом. Наука оперирует терминами, научными понятиями, а не просто словами, которые в отличие от терминов, имеющих определённое значение, могут быть многозначны.  И если мы действительно переводим термин Wert, то следует иметь в виду, что многозначное слово Wert это только его название. Следовательно, чтобы правильно выбрать русскоое слово-эквивалент немецкому термину Wert, переводчик в первую очередь должен выяснить содержание последнего. Ильенков эту задачу не решает, он так вопрос не ставит. Перевод Скворцова-Степанова он критикует на примерах, в том числе – русского официального издания.

«В переводах экономического термина (Wert — В. Ч.) у нас прочно утвердился один – «стоимость». Этим достигается строгое выделение политико-экономического смысла термина, его отличие от морально-этического и т. п. аспекта слова «ценность».»

Здесь самый распространённый  аргумент защитников status quo, мнение которых в этом отношении Ильенков разделяет. Между прочим, так же рассуждал в своё время и Н. Ф. Даниельсон, один из первых переводчиков «Капитала». Аргумент на первый взгляд весомый. Но при ближайшем рассмотрении мы узнаём знакомую ошибку: Ильенков бросает в одну корзину «полит-экономический смысл термина» и «морально-этический аспект слова». Тот факт, что русское слово ценность, как и немецкое Wert, многозначно и содержит в себе кроме прочего «морально-этический аспект», ни русских, ни немецких экономистов никогда ещё не сконфузил, не сбил с толку, не привёл в замешательство, ибо любому из контекста ясно, идёт ли речь о материальных или, например, о духовних ценностях. А если кто-то ошибся дверью и вместо конгресса политэкономов попал на собрание нравоучителей, то он без труда сообразит что попал не по адресу.  Напомним, что на Ильенкове, как и на всех его коллегах лежал, а на некоторых до сих пор лежит тяжёлый груз традиций и необходимость в целях самосохранения соблюдать одно святое правило, философствуя, оставаться в рамках официальной точки зрения.  Но Ильенков работал в данном случае «в стол», поэтому продолжает:

«… Передача  «Wert» как «стоимость» как раз и сближает это понятие с понятием «цены». … «Стоимость» непосредственно производится от «стоить» в смысле только «цены», – и в этом плане чётко противостоит «ценности», как более широкой категории, которая может выражаться и не только ценой – т. е. в деньгах.»

Если проигнорировать то обстоятельство, что Ильенков привычно смешивает слова и термины, мы найдём у него одно само собой разумеещееся, не только для переводчиков важное подтверждение: слово стоимость однозначно, тогда как слово ценность а) многозначно и в) одно из значений является синонимом слову стоимость («выражение в деньгах»). В самом деле, слово стоимость, которое «производится от стоить» и употребляется  «только в смысле цены», в языковой практике в прямом и переносном значении выражает обмен: книга стоит 100 рублей или одного похода в кино, овчинка выделки не стоит, Париж стоит обедни и т. д. Ильенков прав: «Ни в одном из европейских языков, на которых думал и писал Маркс, такого разведения (? — В. Ч.) «ценности» и «стоимости» нет.» Здесь следовало сказать: на тех языках, на которых писал Маркс, однозначного эквивалента русскому слову стоимость нет. Чтобы выразить то содержание, которое русские без труда передают однозначным словом стоимость, «европейцы» вынуждены либо обходится многозначным словом Wert (value), либо прибегнуть к помощи более  сложных словестных конструкций Tauschwert и exchange value. Например, пишущий на немецком языке Маркс в первом издании первого тома «Капитала» широко пользовался словом Wert в значении последнего  Tauschwert. Дважды(!) в подстрочных примечаниях он делал специальную оговорку: если нет указаний, то под Wert всегда следует понимать Tauschwert (по-русски мы бы сказали: если нет оговорок, то ценность это – меновая ценность). И только во втором издании Маркс во многих местах текста Wert заменил на Tauschwert и наоборот. Итак, если в европейских языках однозначному русскому слову стоимость эквивалента нет,  то в русском языке, напротив, для многозначных Wert и  value есть аналог, это – ценность, соответственно выражение меновая ценность – синоним немецкому и английскому Tauschwert и exchange value. Русское же стоимость это, так сказать, крем на торте, пример богатства русского языка.

«Для капиталистического рынка характерно превращение «цены» – денежной формы ценности – в универсальную и высшую норму выражения и измерения ценности вообще, а не только ценности товара.»

Так, без предупреждения, м. б. и для самого себя неожиданно Ильенков перешёл с официального языка на человеческий. Выражение «капиталистический рынок» – это, конечно, тавтология, похоже на эхо давних дискуссий о «социалистическом рынке». Но здесь важно другое. Не знаю, действительно ли автор хотел сказать то, что я у него разглядел, или я ему приписываю более глубокое знание предмета, чем это есть на самом деле. Ильенков говорит о «ценности вообще» и «ценности товара». Ценность товара – это меновая ценность. А что такое «ценность вообще»? Это может быть только ценность продукта труда независимо от исторических, общественных условий его производства: в древней общине, при капитализме, при коммунизме или на острове Робинзона. «Ценность вообще» измеряется прямо и непосредственно рабочим временем. При капитализме она принимает форму меновой ценности, а продукт труда – форму товара. Отсюда я пришёл к выводу (см. Введение к изданию перевода первого тома «Капитала» Москва. РОССПЭН 2015) о наличии двух законов – закона ценности и закона меновой ценности, или стоимости. Принято считать, в частности со ссылкой на Энгельса (Анти Дюринг), что «der einzige Wert, den die Ökonomie kennt, ist der Wert von Waren» («Единственная стоимость, которую знает политическая экономия, есть стоимость товаров»), соответственно и привычный всем «закон стоимости», говоря традиционным языком, это – закон общества товаропроизводителей. Не знаю, может быть Энгельс немецкое многозначное Wert использвал здесь в значении Tauschwert, как и Маркс в «Капитале» (см. выше) – какое это имеет значение. Факт остаётся фактом: я говорю о создаваемой трудом «ценности вообще», измеряемой прямо рабочим временем, и о ценности товара, меновой ценности, измеряемой относительно – количеством другого товара или в деньгах.

«Превращение товара в универсальную форму вещей выражается и в том, что слову «стоить» придаётся универсальный смысл, смысл монопольного способа выражения «ценности» – особенного во всеобщее.»

Правильно сказать: Стоимость, или меновая ценность – это способ монопольного выражения ценности при капитализме, где универсальной формой вещей является товар.

«Русский перевод создаёт представление, будто «ценность вообще» – это одно, а «стоимость» – это другое, что они от разных корней.»

«Ценность вообще» и стоимость (меновая ценность) одного поля ягоды, одних и тех же корней. Стоимость (меновая ценность) – форма выражения «ценности вообще» при капитализме – «особенное во всеобщем».

«Вот это превращение «стоимости» в монопольное выражение «ценности» и скрадывается таким переводом.»

Переводом скрадывается наличие ценности (Wert) «за пределами» капитализма, например, на острове Робинзона.

«Может быть, лучше было бы передать этот оттенок как раз обратным соотношением терминов: «Wert» – как «ценность», а «Preis» – как «стоимость», как рыночный вариант измерения ценности.»

А ещё лучше так: Wert это – ценность, а Tauschwert (в т. ч. Preis) это – стоимость. «Капитал» же, чтобы сохранить единообразие терминологии оригинала, следует переводить так: Wert» – словом ценность, Tauschwert – меновая ценность.

*****

Далее в тексте Ильенкова следуют, говоря языком самого автора, некоторые «схоластические изыскания» – повод для меня поставить точку.

27.01.2018
tsch

 

Из них можно верёвки вить

У русских отсутствует,«жажда», «спрос на свободу и демократию». Что в свою очередь обусловлено менталитетом русского человека. Плохая новость: изменение характера нации наступит, «увы, не завтра» – так, совершенно растроенный, заканчивает свои рассуждения В. Познер. Типичный ход мысли интеллигента – сегодня, как правило, либерала, убеждённого в абсолютной ценности свободы, что нашло своё выражение в знаменитой формуле: «Свобода лучше чем несвобода».
А что если большинство российского населения думает иначе? Если это действительно так, а этому есть многочисленные свидетельства, то интеллигенты, подумав, должны признать: российское большинство в данной ситуации делает абсолютно правильный выбор. Вы что, – спрашивает лежащий на печи Иван-дурак, который на самом деле вовсе не глуп, – хотите катапультировать Россию в средние века, чтобы она повторила тот путь к свободе, по которому прошла вся Западная Европа? Заключительный этап этого пути подробно и убедительно описал Маркс в «Капитале». Пользуясь случаем напомним, что этой выдающейся книге исполнилось в прошлом году 150, а её автору в этом году – 200 лет. Сегодня Лондон, где был написан марксов труд – это столица страны, граждане которой имеют высокий жизненный уровень и образцовую свободу, о которой так мечтают российские интеллигенты. Маркс же подробно описывает то, в каких нечеловеческих условиях жили и работали лондонцы в первой половине-середине XIX века: нищета, антисанитарное состояние жилищ, практически неограниченный по продолжительности рабочий день, труд детей, начиная с 5-6 лет, считался нормой, медицинская помощь – исключение. Однако мало кто из читателей заостряет внимание на том, что эти люди были свободны. Эта свобода, иногда свобода выбора: жить или умереть, когда терять нечего, с одной стороны, делала людей бестрашными, уверенными в себе, с другой стороны, давала им право вести организованную борьбу за свои интересы, объединившись в политические партии, профсоюзы и т. д. И уже при жизни Маркса социальное положение граждан страны радикально изменилась: улучшились условия труда работающих, сократился рабочий дня, был запрещён детский труд и т. д.
Россия шла другим путём, она продолжает идти им и сегодня: российские граждане по-прежнему охотно доверяют свою жизнь той власти, которая в соответствующее время правит страной, они не организованы, фактически не имеют ни политических партий, ни независимых профсоюзов, из них можно верёвки вить. Такое зависимое положение населения страны, которое по убеждению интеллигентов следует заменить на свободу, имеет однако свои преимущества: каждый может расчитывать на определённый прожиточный минимум. По случайным обстоятельствам он иногда может быть выше, иногда ниже, но минимум гарантирован. Свобода же означает и свободу от гарантий на паёк. Такая свобода русскому человеку не к чему.

«Страшная вещь»

 

«Страшную вещь скажу» – пригрозил Д. Быков, зная, что «навлечёт на себя». https://echo.msk.ru/blog/partofair/2125588-echo/ Но слово не воробей. Кто полагает, что «честь и сострадание» – это типичные черты характера народов, населяющих Россию, тот ошибается. Оказывается, это – только ширма, заслоняющая роковой «ужас (российской) жизни». По этой теории «(российский) мир» не таков, каким его, например,  в своё время «сделал» один «успешный менеджер». – Он хуже. Но благодаря отцу народов приоткрылся занавес, и Россия «предстала» такой, «какова она есть» на самом деле – страна, состоящая из «простых вещей». Быков  не называет «вещи» по имени, но их перечень давно известен далеко за пределами Московской кольцевой дороги. Россия нынешней эпохи – страна «роскошной культуры», страна «героев-диссидентов»? Как бы не так – утверждает Быков. Снимите с России «блестящее покрывало»,  и окажется, что жизнь здесь – «вот эта(!)». Итак, ни Сталин, который Россию «сделал», ни Путин, который Россию «выдумал», «ничего нового не привнесли», с них и взятки гладки.

Немецкая идеология. Новое издание

Авторство нижестоящего текста принадлежит Берлин-Бранденбургской Академии наук (с немецкого перевёл В. Чеховский).

Берлин-Бранденбургская Академияя наук. Новая публикация: Marx-Engels-Gesamtausgabe (MEGA). I. Abt., Bd. 5: Karl Marx / Friedrich Engels : Deutsche Ideologie. Manuskripte und Drucke. (Маркс / Энгельс. Полное собрание сочинений (MEGA). Отдел I, том 5:  Карл Маркс / Фридрих Энгельс: Немецкая идеология. Рукописи и публикации.)

Опубликованный недавно том I/5 MEGA даёт совершенно новое представление о фазе становления (теории) материалистического понимания истории.

Всего 17 рукописей и две публикации комплекса «Немецкая идеология» впервые полностью изданы в историко-критической форме.

Согласно канонической точке зрения, представленной государственным марксизмом, считается, что в «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс выработали (концепцию) исторического материализма и одновременно сформулировали в этом большом труде философские и теоритические основы марксизма и марксистской партии; что основные положения исторического материализма были прежде всего развиты критикой философии Людвига Фейербаха. Однако, от публикации своего казалось бы основополагающего труда Маркс и Энгельс отказались. Только начиная с 30-х годов (20 века), после немецко-советского состязания за первенство публикации, в обращении находятся различные издания текстов –  изданий одной лишь главы «I. Фейербах» существует уже дюжина версий. Причина наличия расхождений в изданиях заключается в том, что законченного произведения «Немецкая идеология» не существует. Имеются только фрагментарные и уже при жизни (авторов) местами сильно повреждённые, в том числе служившие кормом мышам рукописи – вспомним ставшее знаменитым выражение  «грызущая критика мышей» (Маркс). До сих пор в одной работе «Немецкая идеология» эти рукописи объединялись путём текстовых комбинаций.  В томе I/5 MEGA они впервые  документированны полностью и в аутентичной форме. Кроме того удалось показать, что рукописи «Немецкой идеологии» создавались Марксом и Энгельсом не в рамках одной книги, а в рамках журнального проекта, в котором участвовали и другие авторы.

Посредством критического сопровождающего текст справочного аппарата с его дискурзивным предложением вариантов процесс создания рукописей оказывается транспарентным, особенно становится понятным сотрудничество Маркса и Энгельса при их создании. Критическая работа с текстом и комментарий вместе с описанием истории сохранения и публикаций рукописей, дают представление о том, как на фоне политической истории 20-го столетия из незаконченных, неопубликованных при жизни авторов текстов могли возникнуть основы  теории «исторического материализма».

Источник: Focus online

https://www.focus.de/regional/berlin/berlin-brandenburgische-akademie-der-wissenschaften-neu-erschienen-marx-engels-gesamtausgabe-mega-i-abt-bd-5-karl-marx-friedrich-engels-deutsche-ideologie-manuskripte-und-drucke_id_7911553.html

Неужели…

Строго говоря, название теории у Цветкова https://snob.ru/selected/entry/128042 , и у других авторов тоже, «трудовая теория стоимости» (Arbeitswerttheorie) содержит грамматическую ошибку. Во всяком случае, не теория имеет качество, свойство быть «трудовой», а – «стоимость». Поэтому правильно сказать «теория трудовой стоимости». Мы же не говорим, например, «предельная теория полезности», а – «теория предельной полезности», или – не «большая теория взрыва», а «теория большого взрыва».

Здесь не место вступать в длинную полемику, отвечая на вопрос: «Неужели она доказуема»? Но уместно всё-таки, что я всякий раз и делаю, если для этого есть повод, обратить внимание публики на традиционно-ошибочный перевод немецкого Wert в «Капитале» русским «стоимость» вместо «ценность».

Предмет анализа Маркса в «Капитале» – капитализм. Теория трудовой стоимости и закон стоимости, следовательно, описывают общество товаропроизводителей (товары обмениваются в соответствии и т. д.) Слово «стоимость» здесь на своём месте. В русской речи оно имеет только одно значение, это — выражение обмена. Отчего, например, выражение «потребительная стоимость», говоря словами Струве, – нелепость, а «меновая стоимость» – тавтология. В немецком языке русскому слову стоимость однокоренного эквивалента нет. Немецкому многозначному Wert в русском языке в точности соответствует многозначное же ценность. Кроме того, если на русском языке есть два варианта, чтобы выразить содержание обмена: стоимость и меновая ценность, то на немецом языке только один вариант – Tauschwert. В довершение ко всему, как и немецкое Wert, так и русское ценность имеют значения соответственно Tauschwert и стоимость. Такая, кажется, лингвистически запутанная ситуация является причиной путаницы с переводом и причиной путаницы в головах теоретиков марксизма. Если сделать правильный перевод, в частности, Маркса, то мы получаем следующий логически объяснимый результат, который невозможно получить, оперируя в соответствующих случаях русским словом «стоимость» в качестве названия термину, научному понятию «Wert».

Итак, теория, с которой мы начали разговор, и то, что имел в виду Маркс, это – теория трудовой стоимости (меновой ценности) из которой выводится и закон стоимости или меновой ценности, что, в частности, делает возможным элегантно теоритически объяснить наличие феномена эксплуатации. Что русскоязычным читателям, оперирующим ошибочной терминологией, кажется совершенно невозможным объяснить, так это вопрос, как быть с законом стоимости в будущем коммунистическом обществе, в древней общине или на осторове Робинзона. У «марксоведов», которым тяжело, невозможно отказаться от привычной «стоимости», сразу готов ответ, и они снисходительно отвечают вопросом на вопрос: какой же супермаркет, какая же стоимость на необитаемом острове? Действительно – никакой стоимости, потому что ни на острове, ни при коммунизме нет обмена товаров. Товарного обмена нет, но есть и всегда будет созданный трудом человека продукт. Этот продукт не имеет стоимости, меновой ценности, но он имеет ценность, которая измеряется трудом, но не окольным путём, относительно, получая выражение в другом продукте или в деньгах (стоимость или меновая ценность), а прямо и непосредственно в рабочем времени. Следовательно, здесь мы вправе говорить о теории трудовой ценности и об одноимённом законе.

tsch
02.09.2017

Не покладая авторучки

Не покладая авторучки

На Снобе опубликована 12 часть «Маркс выходного дня» А. Цветкова.

+++ «Знания и творческие способности с трудом поддаются товаризации и делают экономику позднего капитализма все более противоречивой. В такой экономике невозможно точно измерить труд, а значит, и точно задать стоимость.» +++

Что значит «с трудом»? Значит всё-таки поддаются, хоть и с трудом? Или всё же знания без труда «поддаются товаризации»? Например, книга, лекция или патент? Что действительно с трудом поддаётся, точнее, совсем не поддаётся, так это измерение ценности, того количества труда, которое согласно теории трудовой стоимости (здесь слово «стоимость» в значении «меновая ценность» на своём месте) лежит в основе отношений товарного обмена и образования относительных цен. Кстати, здесь – одно из слабых мест марксовой теории. Следовательно, не только в экономике «когнитивного капитализма»,  «измерить труд», чтобы «точно задать стоимость» или цену товара, невозможно, при капитализме вообще — невозможно. Зато количество труда, или ценность продукта, можно измерить в будущем коммунистическом обществе, если, конечно, такое общество не утопия, а именно – прямо и непосредственно в рабочих часах. Понять такую простую мысль русскоязычному читателю затрудняет слово «стоимость» – официальный перевод немецкого Wert, в частности, в «Капитале». Действительно, какому теоретику марксизма в России прийдёт в голову говорить о стоимости, т. е. выражении обмена, при коммунизме, равно как ни один русский марксовед не знает где искать её в древней общине или на острове, на котором волею случая оказался Робинзон. Об этом я говорю подробно во Введении к переводу той книги, которая лежала на столе перед Цветковым во время его недавней дискуссии с Удальцовым (https://snob.ru/selected/entry/128189). Там же Алексей сообщил хорошую новость: в сентябре этого года должно выйти ещё одно издание «Капитала» К. Маркса на русском языке. Пользуясь случаем, обращаю внимание (об этом тоже речь в упомянутой выше книге), что перевод Степанова в редакции Института марксизма-ленинизма и в последующих изданиях содержит многочисленные ошибки. Конечно, всякий, издавая 1-й том «Капитала» вновь, может воспользоваться моими исправлениями «официального» перевода марксова текста, не забыв сделать соответствующую оговорку, ссылку или отдельный комментарий редактора с разъяснением, откуда такое нахальство покушаться на традицию.  Альтернатива – по-прежнему, не мудрствуя лукаво, некритически воспроизвести уже готовый текст, упаковав его в другую обложку. В самом деле, зачем изобретать велосипед. В конце-концов целый институт десятилетиями, не покладая авторучек, корпел над переводом…

tsch
26.08.2017

«Государство это он»

В комментарии на мой текст «Капитализм без капиталиста» Павел Наумов пишет, что «государство и общество это не одно и то же». Я обещал вернуться к этой теме и вспомнил, что мне приходилось уже публично рассуждать на эту тему. Это было на Эхе в 2013 году в разгар тогдашних дискуссий. Свои рассуждения под названием «Государство это он» я даже иллюстрировал графически. Итак см. здесь:  http://echo.msk.ru/blog/pjotrbc/1136914-echo/

Какая песня без баяна

Какая песня без баяна? Песня без баяна в принципе возможна – словно говорит автор слов к известной песне – но разве это песня!
Теперь из другой оперы: «Капитализм может существовать и без индивидуального капиталиста». https://www.svoboda.org/a/28641408.html (ca. 32 минута и далее), – утверждает Павел Кудюкин. Капитализм без капиталиста? Капиталист без капитализма? Автор разъясняет: «капитализм это – отношение». Следовательно, «государство при сохранении капиталистических экономических отношений – идеальный совокупный капиталист». Например, СССР, где (есть такое мнение) советская бюрократия была таким «совокупным капиталистом». Хорошо. Спросим: в чём суть «капиталистических отношений», или чем отличается капиталист от простых смертных? Правильно: самый захудалый капиталист из круга прочих граждан выделяется тем, что он собственник средств производства. «Капиталистические отношения», следовательно, есть отношения собственности. Вывод: капитализм без капиталиста – нонсенс, невозможная вещь.
«Совокупный капиталист», «совокупный рабочий» являются абстракциями, разъясняющими всеобщность эксплуатации при капитализме. И только.

Цветков как «способ осуществления понятий»

Ильенков принял слова Ленина всерьёз, но мы, т. к. ссылки на источник нет, слова Цветкова всеръёз не принимаем, а, на всякий случай, рассматриваем пересказываемые им идеи Ильенкова, как принадлежащую самому Цветкову. Тем более, что всё равно, кому принадлежит мысль – Ильенкову или Цветкову – здесь нам интересен сам ход мысли.
Итак,
1. «Стоимость есть сущность товара»
Правильно сказать: сущность товара заключается в том, что он, как предмет, произведённый для продажи, представляет собой нечто двойственное, с одной стороны, товар – это потребительная ценность, с другой стороны – меновая ценность (точнее, ценность).
2. «Стоимость производится как товар»
Правильно: при капитализме продукт производится как товар, следовательно, – как потребительная и как меновая ценность.
3. «Стоимость из признака превращается в «главного героя»»
Правильно: ценность при капитализме принимает форму меновой ценности
4. «На этом основана вся «мистика товарной формы»
На каком основании?
5. В самой стоимости … заключены те противоречия, которые проявляются в вопиющем неравенстве» и т. д.
Если противоречия и заключены, то в товаре…
6. «Капитал» для Ильенкова — важнейший шанс понимания действительности в ее развитии и ценнейший пример движения от абстрактного к конкретному.»
В чём заключается шанс понять «развитие действительности(?) в её движении от абстрактного к конкретному»?
7. «Идеальное по Ильенкову — это объективная возможность, скрытая внутри вещей, которая может реализоваться только с помощью разумной человеческой деятельности.»
Выходит идеальное это – «возможность», идеальное это – потенциально объективное, так что ли?
8. «Примером идеального является стоимость товара, всегда отличная и от продукта, и от денег, уплаченных за него.»
Это можно себе представить так: идеальная «стоимость товара» «с помощью разумной человеческой деятельности» (см. выше) превращается в стоимость объективную, например, – в товарную цену.
9. «Идеальное — это область понятий, а человек — это способ осуществления понятий.»
В самом деле, человек – это идеальный «способ осуществления понятий». Ещё никому не удалось доказать, что понятия существуют, например, в башке лошади.
10. «По Ильенкову, Марксу удалось понять:
a. капитал как форму функционирования средств производства»
Правильно: при капитализме средства производства функционируют в качестве капитала. Капитал это самодвижущаяся меновая ценность.
b. «стоимостную форму организации и развития производительных сил»
Правильно: «стоимостная форма», форма меновой ценности или товарная форма – это форма организации производственных отношений.
c. «капитализм как господство абстрактного труда над конкретным».
См. кроме прочего www.polemist.de : «Абстрактный труд»

Фотогалерея

Potsdam. Bibliothek. 2016.

А. Цветков

ohne Titel

 

ohne Titel

 

ohne Titel

 

Berlin.2016

 

ohne Titel

 

ohne Titel

 

ohne Titel

 

MAZ. 2016

 

Москва. 2015. РОССПЭН

 

Москва. 2015

 

ohne Titel

 

ohne Titel

 

ohne Titel

 

ohne Titel

 

ohne Titel

 

ohne Titel

«Как удобнее перевести»

Цветков: +++ «Со времен первых переводчиков на русский … длится сложнейшая полемика о том, как удобнее перевести базовое понятие Wert — «стоимость» это или «ценность»? Спор этот в итоге разрешит Ленин, настояв на первом варианте.» +++
Правильно сказать: полемика по сложному вопросу.
Конечно, не «как удобнее перевести», а как правильно перевести.
Ленин в споре не участвовал. Он однажды уронил случайную реплику, мол, «я не придаю этому вопросу существенного значения, но привык в качестве перевода Wert пользоваться словом «стоимость»». Этой реплики было достаточно, чтобы в дальнейшем ссылаться в споре по этому вопросу на авторитет Ленина.
Самое позднее в 1937, когда специальная комиссия в Москве сделала заключение, что перевод Степанова словом «стоимость» правильный, дискутировать на эту тему было смертельно опасно. Например, ещё 1985 году журнал «Коммунист» назвал П. Струве «злейшим врагом коммунизма», в том числе и за то, что он почти 100 лет назад иначе аргументировал в споре о переводе «Капитала», чем «марксоведы» института марксизма-ленинизма.

Маркс: Я не марксист!

Маркс: Я не марксист!

В прошлый раз я рассказывал о том, что несколько лет назад (2009) братья Бьёрн и Симон Акстинат в эпистоярном наследии Маркса и Энгельса и других письменных источниках натолкнулись на некоторые сильные выражения и высказывания классиков, которые по меньшей мере необычны для слуха и взгляда тех, кто был социализирован в СССР. Речь шла и о том, что на основе оригинального материала авторы сделали театральную постановку, в которой дали слово главным героям – Марксу и Энгельсу (Karl Marx, Friedrich Engels: „Marx & Engels intim“, Random Hous Audio Verlag, München 2009). Кстати, голос Энгельса в постановке успешно озвучил в то время Председатель партии Левых в Германии (Die Linke) Грегор Гизи. Я это повторяю, т. к. обязан сделать ссылку на источник. Все же цитаты главных героев можно найти в общедоступных изданиях их работ. Сегодня мы вновь дадим слово основоположникам научного коммунима. На этот раз приведём примеры данных ими характеристик товарищам по револючионной борьбе, соседним с Германией «народам и народишкам», особенно досталось, а как же иначе, русским. Любопытны также характеристики выходцам из Африки и евреям, особенно, если иметь в виду то, что самого Маркса в кругу семьи звали Мавром, а его оба деда были раввинами. Ах да! – есть ещё одна тема – гомосексуализм. Полный букет. Итак:
О Фердинанде Лассале. Маркс в письме к Энгельсу (30.07.1962): «Мне совершенно ясно, что он (Лассаль – В. Ч.), это подверждает форма его головы и структура волос, происходит от негров … если не его мать или бабка по отцовской линии скрестились с негром. Таким образом, это соединение иудаизма и неметчины на основе негроидной субстанции должны создать особый продукт. Назойливость парня тоже негроподобна.»
О Карле Либкнехте. Маркс в письме к Энгельсу 25.05.1859: «Либкнехт никуда не годный писатель, равно как и неблагонадёжен, и слабохарактерен.»
О Карле Либкнехте. Маркс в письме к Энгельсу (10.08.1869): «Скотина верит в будущее «демократическое государство» — это тайком то Англия, то буржуазные Соединённые Штаты, то убогая Швейцария. О революционной политике у «неё» никакого представления.»
К.Mаркс. К еврейскому вопросу. (1843): «Какова светская основа иудейства? Практическая потребность, собственные интересы. Каков мирской культ евреев? Махинация. Кто их земной бог? Деньги.»
Маркс Энгельсу о английском курорте Рамсгейт: «Полно евреев и блох.»
Энгельс (1855): «До сих пор русские являются слишком большими варварами, чтобы найти удовлетворение в научной или умственной деятельности какого-нибудь рода (кроме интриг).»
Mаркс в письме знакомому (17.02.1870): Тот факт, что русское государство по отношению к Европе и Америке является представителем монголов это, конечно, уже общеизвестная истина.
Энгельс Марксу (23.05.1851): Роль поляков в истории это ничто другое как игра обеспокоенных глупостями неустрашимых наркоманов. Нельзя назвать ни одного примера, чтобы поляки с успехом демонстрировали прогресс или совершили что-то исторической значимости.
Mаркс (1853): «Немцы и скандинавы, одинаково принадлежащие к великим расам, вместо того чтобы объединиться, враждуют и тем самым прокладывают дорогу для славян – своих заклятых врагов.»
Энгельс в письме к знакомому (07.02.1882): «Вы можете меня спросить, действительно ли я не испытываю симпатии к мелким славянским народам и народишкам – на самом деле чертовки мало.»
Энгельс – Марксу (22.06.1869): «Педарасты поверили в себя и находят, что они в государстве – сила. Не хватало только организации, но теперь кажется, она тайно существует. Лозунг теперь: война туле мир тылу.»
Как известно, государства, чья иделогия была построена на философских идеях Маркса и Энгельса,называли себя государствами рабочих и крестьян. Энгельс. Статья „Deutsche Zustände“ (1845): «Крестьянство самый ограниченный человеческий класс.» Mаркс в письме знакомому (1852): «Более полных ослов, чем эти рабочие кажется не найти.»
И последнее. «Всё, что я знаю, – говорит Маркс – так это то, что я не марксист.»
Вывод: не следует быть святее Папы и более марксистом, чем Маркс.

15.07.2017
tsch

Абстрактный труд

Абстрактный труд
(мой ответ оппоненту в рамках одной дискуссии)

+++ «Абстрактный труд … превращает продукт труда в товар.» +++
Продукт любого конкретного труда «превращается» в товар, если он производится для обмена, а не потому что его «порождает»(?) абстрактный труд. В продукте, «превращённом» в товар, не происходит никаких изменений: проездной билет в Москву, Например, т. е. транспортная услуга, имеет для пассажира потребительную ценность, независимо от того, является ли эта услуга товаром или нет. Товар – это общественное отношение и вещественное выражение обмена при капитализме. Абстрактный труд же – это идея, абстракция, «продукт» мысли, необходимый для теоритического объяснения феномена обмена, он своеобразный разлитый в «капиталистическом пространстве» эфир, человеческий труд вообще, независимо от его формы и содержания.
+++ «Абстрактный труд становится абстрактным только после того, как человечество прошло через индустриализацию и победное становление капиталистических отношений. До этого(?) труд был только конкретным…» +++
Понятие «абстрактный труд» применимо в рассуждениях сразу как только состоялся первый и пока единственный акт обмена, например, когда охотник и собиратель обменялись продуктами их конкретных усилий, результатами их конкретного труда. Это был, так сказать, первородный грех, открывший дорогу капитализму. Просто человеку в то время не того было, чтобы размышлять на абстрактные темы. Это делаем мы сегодня, задним числом и говорим: Здесь, как и при развитых, капиталистических формах обмена, есть уже все определения абстрактного труда, обмена и закона трудовой стоимости (меновой ценности), или, на выбор, наличие субъективно-психологической трактовки меновой ценности. Дело вкуса. Спор о том, какая школа права, продолжается до сих пор.
+++ «Стоимостная составляющая конкретного труда возникает из-за того, что в конкретном труде начинает присутствовать абстрактный труд, как приправа в супе.» +++
Что значит «начинает присутствовать»? Где начало этого «присутствия»? На практике нет у него ни начала, ни конца. Его начало в теории – как только эта абстракция была впервые введена в научный оборот (не знаю, кто был первым? Маркс?). Абстрактный труд ни «порождает», ни «превращает». Потому что он – абстракция. А меновая, «стоимостная, составляющая» товара – это относительное выражение количества конкретного труда, затраченного на его производство.
«Приправа» есть нечто материальное, особенное, придающее всякому конкретному блюду неповторимый вкус. Абстрактный труд напротив разлит однообразной похлёбкой везде там, где люди работают. Абстрактный труд говорит нам: картофельный суп это то же самое, что суп харчо; конкретный труд напротив подчёркивает различие блюд, выражающееся не только качественно – спецификой вкуса, запаха, цвета и т. д. (потребительная ценность), но и количественно – относительной величиной затрат конкретного труда (меновая ценность).
+++ «Ценность в понимании Маркса имеет стоимостное выражение» +++
«В понимании Маркса» Wert (труд) при капитализме принимает форму Tauschwert? Вот эта фраза в «традиционном» переводе: «Стоимость при капитализме принимает форму меновой стоимости.» Как видишь – нелепость! А вот правильный перевод: «При капитализме ценность принимает форму меновой ценности (или стоимости).» Эта, на первый взгляд, простая замена слов при переводе – «стоимость» на «ценность» – не только проясняет содержание марксовой мысли, не только исправляет ошибку, например, Бузгалина/Колганова (не Wert, как они полагают, а Tauschwert – категория капитализма!), но и даёт возможность идти дальше. Я, например, как известно, продолжив размышление, делаю вывод о наличии двух законов: закона стоимости (меновой ценности) при капитализме и закона ценности при коммунизме, так же… на острове Робинзона. Новая постановка и решение вопроса. Выход за пределы капитализма, предмет анализа Маркса, оставаясь в рамках теории последнего. Выход туда, где на смену относительной меновой ценности (стоимости) приходит абсолютная ценность, где «абстрактный труд» будет вытеснен трудом конкретным.

20.07.2017
tsch

Цветков — теоретик марксизма

А. Цветков: +++ «Рынок делает абстрактным и исчислимым тот труд, который вложен в производство товаров. Стоимость задаёт количественную, а не качественную разницу между всеми товарами.» +++

«Труд, который вложен в производство всех товаров» – труд конкретный. Даже «теоретик марксизма» Цветков, чтобы жить, вынужден трудиться, т. е. зарабатывать кроме прочего себе на пропитание конкретным, например, писательским трудом. Абстрактным трудом можно создать только абстракцию. Но абстракцией, как известно, сыт не будешь. Соответственно, «исчислить» можно тоже только труд конкретный, а именно в рабочих часах. Так поступал, например, на острове Робинзон Крузо, которому посчастливилось спасти часы, чернило, перо и гроссбух, так будут, без сомнения, поступать и те счастливцы, которым доведётся жить при коммунизме. При капитализме же, в обществе, в котором продукты принимают форму товаров, т. е. производятся исключительно на продажу, для обмена, чтобы последний состоялся производители а priori исходят из того положения, что все разнородные конкретные виды труда можно в уме редуцировать, мысленно представить как один всеобщий, однородный абстрактный труд, по-Марксу – Wert, в моём, правильном, переводе – ценность.

Следовательно, если «стоимость» у Цветкова – это традиционно-ошибочный перевод марксова Wert, то она по смыслу предложения должна «задавать» как раз качественное, но не различие, а равенство товаров, продуктов труда. Уже только поэтому правильно переводить Wert следует словом ценность, потому что слово стоимость, как известно, имеет только количественное значение. Между прочим, количественную разницу в разбираемом предложении должна репрезентировать отсутствующая здесь меновая ценность, или, что то же самое по-русски – стоимость, т. е. пропорция, отношение при обмене товаров, в основе которого лежат общественно необходимые на их производство затраты труда.

15.07.2017
tsch

Мой ответ на Второй фрагмент

Ответ на Второй фрагмент

Просьба к Борису: Для порядка неплохо бы точно указывать источник цитаты, хотя бы по одному изданию. Поскольку ссылки нет, то я сам беру похожую по смыслу цитату на выбор.

Das einfachste Wertverhältnis ist offenbar das Wertverhältnis einer Ware zu einer einzigen verschiedenartigen Ware, gleichgültig welcher. MEGA. S. 49.

Простейшее ценностное отношение есть, очевидно, ценностное отношение одного товара к одному-единственному товару другого рода – всё равно какого именно. tsch. С. 76.

Простейшее ценностное отношение есть, очевидно, стоимостное отношение к какому-нибудь одному товару другого рода – всё равно какого именно. Собр. соч. С. 57.

Мой Ответ наглядно иллюстрирует то, как неправильный перевод искажает содержание марксова «Капитала», а правильный –  наоборот, открывает перспективу для продолжения развития теории, по меньшей мере доставляет материал для продолжения дискуссии.

Никто не спорит, что меновые отношения, обмен имеют место между разнородными, т. е. различными, разнообразными, разновидными товарами, а не как Борис многократно подчёркивает – «неоднородными по качеству», «разнокачественными». Такая настойчивость не случайна. Для Бориса является бесспорным фактом наличие в переводе под моей редакцией «знака качества», перенесённого с русского «ценность на немецкое Wert. Если я говорю, что Wert у Маркса следует переводить русским ценность, то, по мнению Бориса, это значит, что я вместе с «ценностными отношениями», контрабандой, подсовываю Марксу идею об отношении неоднородных товаров «по их качественно-потребительским свойствам», а не по затратам труда. Другими словами, поскольку слово ценность представляет собой только «качественную определённость», постольку «форма ценности» выражает только «потребительную, качественную сторону товаров». Здесь оппоненту показалось, что в моём лице воскресли из мёртвых, чтобы поприветствовать российских «марксоведов» Менгер, Бём Бавёрк и кампания, которые в противовес марксовой теории трудовой ценности создали свою теорию предельной полезности. Последняя должна была устранить недостатки марксовой концепции ценообразования, не имеющей практического значения. Но попытка маржиналистов в целом не удалась, хотя их теория в современной интепретации имеет до сих пор известное хождение. Здесь, по-моему, уместно напомнить, что я Маркса перевожу. Кто желает его хвалить, ругать, поправлять, комментировать – ради Бога. Моя задача заключается в том, чтобы Марксов текст точно, насколько только это возможно, передать на руссом языке, чтобы русскоязычный читатель был уверен – перед его глазами действительно идеи Маркса, а не переводчиков. Этой цели, с моей точки зрения, служит дискуссия, наша в том числе.

Время, однако, вернуться назад, чтобы исполнить обещанное и прокомментировать марксову фразу: «… Когда мы в общепринятой манере говорили: товар есть потребительная ценность (Gebrauchswert)  и меновая ценность (Tauschwert), то, строго говоря, это было неверно. Товар есть потребительная ценность или предмет потребления, и «ценность» (Wert)». (MEGA. S. 61., tsch. С. 86., Собр. соч. С. 70.).
Объяснение простое: «ценность» у Маркса – потому, что она как раз и есть то содержание, которое мы ищем, и которое в конце концов получает при капитализме определённую форму, а именно – форму меновой ценности. Здесь мы имеем дело с двумя ступенями абстракции, которые следует различать: на низшей ступени – видимое, ощущаемое, всеми органами чувств воспринимаемое,  это – меновая ценность. Своё самое впечатляющее выражение она находит в товарных ценах. На более высокой ступени «находится» «Wert как таковой», субстанция, результат абстрактного мышления, это – «ценность». С этой «ценностью» («Wert») Маркс, очевидно, не знал, что делать, поэтому взял её на всякий случай в кавычки. Предметом его анализа был капитализм, следовательно – меновая ценность во всех её формах и проявлениях. Сегодня мы можем смотреть дальше, проникать глубже и спрашиваем: а что должно произойти с этой «ценностью», с этой «призрачной предметностью» в обществе, где товарного производства не было (древняя община), не могло быть (остров Робинзона) и не должно быть (коммунизм)? У Бузгалина и партнёра, видимо, с оглядкой на некоторые высказывания Энгельса и на самого Маркса, увлечённых, повторяю, критикой капитализма, ответ готов: «стоимость» это категория только капиталистического общества. Неправильный ответ! Если «стоимость» (традиционный перевод Wert) категория только капитализма, а, с другой стороны, Wert («стоимость») – это труд, то выходит, члены коммунистического общества должны прекратить трудиться? Выходит, что так, если «Wert» – это «стоимость». Кому придёт в голову искать «стоимость» в древней общине, на необитаемом острове и при коммунизме? Но мы знаем, можем и на Маркса при необходимости сослаться, например, так: «всякая нация подохла бы не то что в течение года, а в течение нескольких недель, если бы она перестала трудиться». Плохая новость: человечеству и при коммунизме придётся вкалывать. А «стоимость»? А понятие «стоимость» («меновая ценность», Tauschwert) теряет  смысл. В обществе, организованном по-коммунистически не должно быть товарного обмена, как не могло его быть на острове Робинзона и как не было его в древнеиндийской общине. Но был, есть и будет труд – иначе бы человек околел (см. выше). Труд это – «ценность» (Wert), – но теперь это не абстракция, которая при капитализме принимает форму меновой ценности (Tauschwert), а – конкретное, т. е. труд, измеряемый уже не относительно, а прямо рабочим временем. Отсюда я делаю вывод о наличии двух законов: закон общества товаропроизводителей, закон стоимости (меновой ценности, Tauschwert) , согласно которому товары обмениваются в соответствии … и т. д., и в альтернативном обществе это – закон ценности, согласно которому продукт труда имеет ценность, измеряемую прямо рабочим временем, производство здесь регулирует не рынок, общество сознательно распределяет совокупное рабечее время. Товар при капитализме есть потребительная ценность и меновая ценность, при коммунизме – потребительная ценность и ценность (без ковычек!).

tsch
02.07.2017

Борис Скляренко. Второй фрагмент

ВТОРОЙ ФРАГМЕНТ: товары вступают в стоимостные или ценностные отношения?

ОФ- товар находится ”в его стоимостном отношении к неоднородному с ним товару”

ВЧ: — товар находится ”в его ценностном отношении к неоднородному с ним товару”

СКЛЯРЕНКО: В этом фрагменте предельно ясно подчеркнут тот факт, что речь идёт о соотносимости неоднородных по своему качеству товаров, разнородные товары т. е. товаров разной качественной определённости. Действительно, как показывал Маркс, нет никакого смысла сравнивать между собой однородные по качеству товары — сюртуки с сюртуками, холсты с холстами сапоги с сапогами и т. д. . Раз речь идёт о соотносимости разнородных, разнокачественных товаров, то возникает вопрос для чего, с какой целью может осуществляться такое соотношение и сравнение? С целью определить качественную неоднородность? Так она и так налицо. Для определения однородности? Так она бессмысленна. Такая сопоставимость может иметь только одну цель: определить количественную меру, пропорцию соотношения разнородных товаров между собой с целью равноценного обмена товарами, а значит как форму проявления равного количества воплощенного в них труда как их всеобщей субстанции, их общего знаменателя. Товары должны быть уравновешены как могут быть уравновешены по весу разнородные материалы на весах, уравновешены по затратам труда, но в силу их качественной разнородности они количественно будут различаться. Это равенство труда есть тождество их стоимости, есть их меновая стоимость как способность разным своим предметно-материальным количеством обмениваться равным количеством труда в товарах. Учитывая это, можно ли говорить, что в этом фрагменте Маркс подразумевал под соотношением неоднородных товаров соотношение по их качественно-потребительским свойствам?Безусловно нет, потому что соотношение разнокачественных товаров для определения ценности, которая сама суть та же качественность, а значит суть тавтология. Соответственно, переводить этот фрагмент как товар находящийся в “в его ценностном отношении к неоднородному с ним товару” ( так переводит этот фрагмент В. Чеховской) есть тавтология поскольку ценностное отношение двух товаров и есть соотношение их качественной и потому ценностной неоднородности. Официальный перевод через стоимость в данном случае более адекватен логике Маркса.

Мой ответ на Первый фрагмент

ОТВЕТ НА ПЕРВЫЙ ФРАГМЕНТ

«4) Das Ganze der einfacher Wertform». (Оригинал: MEGA². Abt. 2. Band 10. Karl Marx: Das Kapital. Kritik der politischen Ökonomie. Erster Band. Hamburg. 1890. Berlin. 1991. S. 61.

«4) Простая форма ценности в целом». (tsch: … Москва. 2015. С. 85.)

 «4) Простая форма стоимости в целом» (Собр. соч.: … Москва. 1978. С. 70.)

Первый фрагмент, предложенный Борисом, – название одного из подзаголовков первой главы.

Первым делом переводчику следует выяснить, какому научному содержанию (не слову!) Маркс ищет форму. Понятно, что переводчик, так далеко продвинувшись вперёд по тексту, давно уже знает ответ на вопрос. Но в нашем эксперименте он начинает перевод именно в данного места, до этого ни разу не держав в руках разбираемую книгу.

Борис совершенно правильно начинает рассуждения прямо с выяснения поставленного вопроса. В первом же предложении его комментария мы находим то, что ищем, и сразу же соглашаемся с оппонентом: у Маркса речь о форме Wert товара «как таковом», о Wert «вообще», о Wert «как затраты человеческого труда». Теперь, чтобы рассуждать о форме научного содержания «Wert-вообще» или просто Wert, осталось только дать ему название на русском языке. Простая задача, её решение каждому по плечу. Но Борис, во-первых, напустил туману рассуждениями о «движении и трансформации Wert», во-вторых,  он, на мой взгляд, допускает в рассуждениях одну распространённую ошибку, о которой шла уже речь в моём Предисловии: Борис не в терминах, научных понятиях ищет и находит научное содержание, а в значениях слов.

К «во-первых». Wert «как таковой», «Wert-вообще» («сгустки труда», «кристаллы общественной субстанции») и т. д. – голая абстракция, получив однажды определение, застыла теперь как вкопанный. В отличие от машин из фантастического боевика, он (Wert в немецком языке муж. рода), абстрактный труд («мыслительное обобщение – Маркс), не трансформируется, не движется, но движутся, трансформируются, преобразуются, изменяются, развиваются общественные формы его проявления, т. е. налицо движение форм меновой ценности (Tauschwert). Одна из них, кстати, – объект рассмотрения Марксом в этой главке. А другая прямо так и называется «Форма ценности, или меновая ценность» (S. 49., tsch C. 75, собр. соч. С. 56.)  Какие это формы меновой ценности? От простой – до «ослепительно денежной». Этой теме посвящена значительная часть первой главы «Капитала».

К «во-вторых». Какое название на русском языке следует дать термину, научному понятию «Wert как таковой»? Вопрос рассматривается в общем контексте перевода и – независимо.

Независимо:

Товар, клеточку современного ему общества, разглядев под увеличительным стеклом, Маркс пришёл к одному из главных своих выводов: раз товар имеет двойственную природу – потребительная ценность и меновая ценность (это было уже и его предшественникам известно), то и труд, заключённый в товаре должен иметь двойственный характер, это конкретный и абстрактный труд. Предоставив создаваемую конкретным трудом потребительную ценность, как предмет для изучения, товароведам, Маркс, анализируя меновую ценность (пропорция, отношение…), набрёл на скрывающуюся за ней ценность – «труд как таковой», абстрактный труд. Товар, продукт труда, теперь, строго говоря – не все обращают внимание на этот важный факт – представляет собой уже другую двойственность: потребительная ценность и ценность. Сюда мы ещё вернёмся, а пока продолжим рассуждение. Однозначное русское слово стоимость по его смыслу в русской речи означает обмен, характеризует «нечто», объект, товар только с его определённой стороны, как отношение, пропорцию при обмене, поэтому для перевода термина «абстрактный труд», «Wert как таковой» не годится. Его использование в любом другом значении кроме значения обмена недопустимо. Например, недопустимо его использовать в выражении «создание стоимости» или «производство стоимости» (Ремчуков). «Отношение, пропорцию» нельзя создать, «стоимость» нельзя произвести, как невозможно создать или произвести, например, «скорость». Многозначное же слово ценность, во-первых, в определённом контексте – стоимость (ценность капитала, ценность в рублях), во-вторых, ценность в другом значении есть объект, «нечто», обладающее реальной или абстрактной, значимостью, например, Wert. По-русски мы можем сказать: ценность – это труд (нечто!), или ценность в смысле «материальная ценность», но нельзя сказать: стоимость (Tauschwert) – это труд, или стоимость в значении «материальная стоимость»; русское «стоимость» передаёт содержание относительного, но не абсолютного.

В общем контексте (повторение):

Проанализировав научное содержание всех(!) терминов релевантных для принятия решения по вопросу, как переводить Wert в «Капитале», рассмотрев значения русских слов – возможных «кандидатов» на вхождение в историю, переводчик делает заключение: Поскольку русское «потребительная стоимость» – нелепость, «меновая стоимость» – тавтология, а «стоимость» передаёт только значение обмена, то немецкое Gebrauchswert следует переводить русским «потребительная ценность», Tauschwert – меновая ценность (или русским стоимость»), а Wert соответственно – исключительно русским «ценность». Tauschwert, правда, можно переводить и русским «стоимость», но в целях сохранения свойственного «Капиталу» единообразия терминологии при переводе Tauschwert мы пользуемся русским «меновая ценность».

tsch
01.07.2017

Борис Скляренко. Первый фрагмент

ПЕРВЫЙ ФРАГМЕНТ. Простая форма стоимости, или простая форма ценности?

Несколько слов по обозначениям: ОФ — официальный перевод; ВЧ — перевод В.Чеховского; СКЛЯРЕНКО: мой комментарий.
Итак, как было уже сообщено во Введении мы анализируем переводы подпараграфа 4. “Простая форма стоимости в целом.”. Уже в самом названии возникает вопрос: форма стоимости, или форма ценности? Этот подпараграф В. Чеховской перевёл как «форма ценности «. Далее по тексту он все упоминания стоимости переводит как ценность.

ОФ- “простая форма стоимости” товара

ВЧ -”простая форма ценности” товара

СКЛЯРЕНКО: Чтобы понять, что данный перевод В. Чеховского ошибочен надо посмотреть на это понятие как на явление через призму всей концепции Капитала Маркса, а именно через тот факт, что Маркс исследует движение и трансформацию стоимости как таковой, стоимости вообще, как сгустка труда воплощенного в товаре, составляющего и его квинтэссенцию и воплощающую собой стоимость как таковую, стоимость как затрату человеческого труда. Выражением этих исследумых Марксом трансформаций этой стоимости вообще, являются определённые формы в которых переходит воплощенный в товаре труд. Это движение воплощенного в товаре труда взятого отнюдь не в его природно -качественных свойствах, то есть не в потребительной , качественной определённости, а в том ,что объединяет все товары – в абстрактном по своему характеру труде, который и воплотился в товаре именно в своей абстрактной форме. Поэтому никакая форма не может просматриваться будьн она простой, или сложной, она суть анализ труда взятого в его абстрактный форме и подвергшегося трансформации в ходе его движения, носителем которого является движение самого товара в его природно-материальной, качественной определенности, позволяющей определять его и как конкретную форму труда воплощенную в конкретном продукте. Но будучи носителем стоимости, эта качественная определенность не является объектом исследования Маркса. Поэтому выражение “форма ценности” может выражать только форму потребительной, качественной стороны товара, которая не является у Маркса предметом исследования. Такой перевод может говорить только о смене качественной определенности товара, а значит речь может идти о разных товарах , в то время как Маркс исследует не смену форм товара, а смену форм стоимости и их трансформацию. Следует различать стоимость и формы стоимости, стоимость как таковую и величину стоимости. Заменив стоимость на ценность Чеховской в своем переводе тем самым объективно, содержательно заменил понятие формы стоимости на форму товара, поскольку понятие смены формы ценности означает смену потребительно-качественной определенности товара которая може быть присуща только при смене одного товара, его формы, на другой товар с другой формой. Но Маркс такие смены форм товаров и соответствено смены товаров не исследует.

ПРЕДИСЛОВИЕ к дискуссии о качестве перевода марксова «Капитала»

В предисловии к дискуссии, перешедшей в новую фазу, я назову в короткой форме некоторые, на мой взгляд, для понимания содержания будущей полемики с Борисом Скляренко важные факты. Новая фаза дискуссии стала возможна благодаря предложению, сделанному Борисом: взять под увеличительное стекло некоторые конкретные пассажи марксова труда и рассмотреть их с точки зрения возможных вариантов перевода. Сравнение «Введения» с «Предисловием» показывает, как далеко расходятся позиции дискутантов. Кто внимательно следит за диалогом, без труда разглядит суть разногласий. Но не будем забегать вперёд.

  1. Основой перевода «Капитала» является оригинальный текст книги –анализ «реальных процессов», предложенный Марксом. Есть только один способ донести результаты анализа до широкой публики, это – словами общеупотребительной речи. И Маркс воспользовался проверенным традиционном способом передачи информации, прибегнув к помощи языка, родной ему речи, в данном случае немецкого языка. Задача переводчика – содержание книги тем же способом нести дальше, правда уже на другом наречии. Лишнее здесь напоминать, что каждый язык имеет свои правила. Поэтому оригинально пишущие авторы, и переводчики знают, что языковые нормы следует соблюдать. Следовательно, во-первых, и презентация результатов анализа «реальных процессов» данная Марксом в «Капитале», и их перевод – это,  безусловно, единство лингвистического и научного процесса. Во-вторых, не дело переводчика решать, что главное, а что второстепенное в переводимом тексте, чтобы потом согласно своему вкусу или пристрастиям соответствующим образом расставить в переводе акценты. И переводить следует всё, а не «всё, что происходит с процессом труда и его продуктом», как считает уважаемый оппонент. Конечно, всякий переводчик имеет право дать собственную интерпретацию, независимый комментарий содержания марксова труда, но это уже другой разговор.
  2. Давно было известно, что товар представляет собой нечто двойственное, а именно, – он потребительная ценность и ценность. При капитализме ценность товара принимает форму меновой ценности. Но каждый товар, чтобы быть обмениваемым, должен обладать одним общим свойством. Общее всем товарам, продуктам конкретного труда свойство – это то, что в них накоплен человеческий труд, труд вообще, абстрактный труд («мыслительное обобщение» – Маркс). Накопленный в товарах труд и есть их ценность. Таким образом, Маркс за двойственной природой товара разглядел двойственный характер содержащегося в нём труда: конкретный труд, создающий потребительную ценность, и абстрактный труд, «создающий» ценность.
  3. Немецкое многозначное Wert это точный эквивалент русскому многозначному же «ценность». Однокоренного аналога русскому стоимость в немецком языке нет. То содержание, которое передаётся русским «стоимость», это по-немецки – Tauschwert («меновая ценность» – по-русски). Слово стоимость однозначно, а ценность богато значениями. Слова стоимость и ценность только в значении последненго «меновая ценность» – синонимы. Если провести мысленный эксперимент, представив, что в русском языке вообще отсутствует слово стоимость, по аналогии с немецким языком, то у нас не было бы предлога для спора. Русские, по примеру немцев, прекрасно обходились бы одним словом «ценность». Но история русского языка сыграла с его носителями злую шутку: российская наука в течение полутара веков не в состоянии в споре поставить точку. Богатство языка обернулось здесь бедностью мысли, как богатсво русской природы оборачивается бедностью большинства населения России. Парадоксы, которые ещё предстоит объяснить.
  4. Язык состоит из слов, наука же оперирует понятиями, которые, как правило, получают названия словами общеупотребительной речи. Если мы переводим научный текст, то главное – перевод терминов, научных понятий: сначала выясняется содержание переводимого термина, затем последнему, а не его слову-названию подбирается эквивалент на языке перевода. Причём значение слова-названия не должно противоречить содержанию научного понятия. Применив сформулированные общие правила перевода к переводу основных терминов марксова «Капитала», мы получаем следующую картину: поскольку русское «потребительная стоимость» – нелепость, «меновая стоимость» – тавтология, а «стоимость» передаёт значение обмена, то немецкое Gebrauchswert следует переводить русским «потребительная ценность», Tauschwert – меновая ценность (или русским стоимость»), а Wert соответственно – исключительно русским «ценность». Tauschwert, правда, можно переводить и русским «стоимость», но в целях сохранения свойственного «Капиталу» единообразия терминологии при переводе Tauschwert мы пользуемся русским «меновая ценность».
  5. Итак немец научился обходится и в жизни, и в теории одним словом Wert, т. е. без слова, которое соответствовало бы русскому стоимость. Привычка, которая далась ему нелегко. Даже Маркс а первом издании первого тома «Капитала» дважды(!), что само по себе уже необычно, в подстрочных примечаниях обращался к читателю: «везде там, где нет специальной оговорки, Wert следует понимать как Tauschwert». Это всё равно, как если бы мы сказали: там, где нет оговорки, «ценность» следует понимать как «меновую ценность». Понятно, – почему оговорка у Маркса. В центре его анализа был капитализм, товарное производство, следовательно, всё внимание – Tauschwert («меновой ценности»). Разница между Wert и Tauschwert Марксу была, конечно, понятна, но в первом издании это не нашло ещё своего терминологического оформления. И только во втором издании первого тома он во многих местах Wert заменил на Tauschwert и наоборот. Однако, читающие и пишущие по-русски, у которых есть выбор между словами ценность или стоимость, берутся за дело не так, что сначала анализируют передаваемое содержание и потом делают выбор (см. пункт 4), а поступают, как правило, наоборот: содержание терминов, научных понятий они находят уже готовыми в значениях слов, которые являются, следовательно, научными терминами задолго до самой науки. Так ценность для них выражает в первую очередь качество, а стоимость, напротив, – количество («во что продукт обошёлся»). Они упускают из виду, что многозначное «ценность» в качестве синонима слову стоимость выражает в русской речи и «количественное» содержание (ценность капитала, ценность участков земли, ценность в рублях), тогда как однозначное стоимость выражает «количество» только относительно, при обмене: «нечто» может стоить труда, денег (цена), здоровья, нервов и т. д. Употреблять слово стоимость в другом значении, говорить, например, о «стоимости как таковой», о создании «стоимости» или о её производстве абсурдно, всё равно, что вести речь о создании скорости. Русское слово стоимость по его значению характеризует «нечто», субъект, товар с определённой стороны, здесь с точки зрения величины пропорции при обмене, но в отличие от ценности не выражает смысл наличия самого субъекта, «обладающего позитивной значимостью», наличия самого «нечто». Например, мы можем сказать по-русски: ценность – это абстрактный труд, но нельзя сказать: стоимость (Tauschwert) – это труд; «стоимость» передаёт смысл наличия величины относительной, но не абсоютной.

 

tsch
30.06.2017