Спор о словах. Продолжение

 Спор о словах. Продолжение

Мои оппоненты Л. Васина и А. Бузгалин считают, что перевод термина Wert, «ключевой категории, конституирующей капитализм», словом ценность, олицетворяющим «идеалы и мечты большинства русскоязычных интеллектуалов», является  «этическим узаконением мира рынка и капитала».[1] Очевидно, поэтому «ряд коллег», которые «как бы новый перевод»[2] выдают за «как бы новое слово в марксизме», получают выговор с напоминанием о «политической и идеологической ответствености академических работников и университетской профессуры перед трудящимися земного шара.»3  Знакомый голос, слышимый из самой глубины 70-х годов прошлого столетия.  

В обыденной речи, как правило, все, Васина/Бузгалин не исключение, пользуются, общеупотребительными словами. Одно из таких русских слов — слово «ценность». Особенность его в том, что оно многозначно и отличается целым рядом различных форм использования. Ценности могут быть политические, социальные, религиозные, исторические, эстетические, этические, экономические и т. д. Однако, несмотря на эту  особенность, затруднений в коммуникации ни у кого не возникает. Если, например, Васина/Бузгалин рассуждают о типичных для большинства «русскоязычных интелектуалов» ценностях[3], то, разумеется, первое, что в этой связи приходит на ум — это возвышенные «идеалы и мечты», а не, скажем, «зелень», тайно переправляемая на оффшоры. Наука, особено общественная наука, тоже оперирует простыми, всем понятными словами, но последние здесь могут быть ещё и названиями для категорий, терминов, научных понятий. У них, у слов в качестве  терминов, в отличие от собственно слов, другая особенность — они однозначны, без соблюдения этого условия коммуникация между членами учёного сообщества была бы затруднена или даже вовсе невозможна. Так, русское слово ценность имеет несколько значений (значимость, цена, имущество, величина, сокровище, достоинство), но в качестве экономического термина, научного понятия, оно здесь имя, название определённому научному содержанию, признанному таковым в научном мире, по крайней мере в более или менее значительной его части. «Расшифровку» значения слова-термина находим в специальном или толковом словаре. Откроем к примеру толковый Словарь русского языка Ожегова на странице, «толкующей» значение термина «стоимость», это — «определённое количество общественно необходимого труда, затраченного на производство товара и овеществлённого, воплощённого в этом товаре»[4] (дискуссию о качестве данного определения вынесем за скобки). Читателю незнакомому с экономической теорией, никогда в голову не придёт в обыденном слове «стоимость» искать такое замысловатое содержание, читатель может просто не знать, что слово здесь — специальный термин (terminus technicus). Именно термин, его научное содержание, переводчик и переводит на другой язык. Но здесь возникает другая трудность, которая, правда, легко разрешима, это — выбор слова на языке перевода в качестве эквивалента переводимому термину, научному понятию. Здесь должно быть соблюдено одно важное правило или закон, который я даю в такой короткой  формулировке: значение слова на языке перевода не должно противоречить научному содержанию переводимого термина. Каковы последствия несоблюдения этого закона мы наблюдаем на примере перевода термина Gebrauchswert русским «потребительная стоимость». Такой перевод искажает смысл переводимого содержания и давно уже в литературе квалифицируется как нелепость.

В 2016 году в Москве вторым изданием вышла книга избранных сочинений Давида Рикардо (1772-1823).[5] В одном объёмистом томе кроме главного труда автора «Начал» впервые на русском языке опубликована последняя прижизненная рукопись[6] этого видного представителя классической политической экономии, а также работы других авторов, как то:  П. Сраффы, В. Дмитриева, Н. Зибера, В. М. Штейна. Перевод с английского выполнен П. Клюкиным. В коротком вступительном слове «От редакции» читаем: «Перевод термина „value“ (аналог немецкому Wert) везде оставлен в основном тексте (т. е. в тексте «Начал» — В. Ч.) как «стоимость», чтобы не идти вразрез со сложившейся традицией      (! — В. Ч.). Читатель должен иметь в виду, однако, что в дореволюционных переводах Рикардо, а, точнее, вплоть до 1908 года, он переводился как «ценность», будучи «естественным (! —В. Ч.) словоупотреблением русского языка». В переводе рукописи Рикардо «Об абсолютной ценности и меновой ценности» (1823) эта терминология возвращена».[7] Как видим, аргумент в пользу как одного так и другого варианта перевода один — традиция. Выходит, осталось только выяснить, какая традиция политически весомее. Но это вопрос не к переводчику. Переводчика интересует предмет, содержание переводимого текста, переводчик должен знать, что переводит, и переводить написанное.

«Ничто не порождало в политической экономии «так много заблуждений и разногласий, как неопределённость понятий, которые связывались со словом стоимость».[8] На причину наличия повышенного интереса классиков к понятию «стоимость» прямо в названии своего главного труда[9] указывает другой видный представитель классической политической экономии, Адам Смит (1723-1790), это — быстрый рост индивидуального и национального богатства в обществе, где механизмом распределения благ и труда является рынок, товарообмен. Всякому известно, что каждый товар на рынке имеет свою цену. Но откуда «берутся» цены, каков механизм ценообразования? Почему на рынке в Лондоне грибы, к примеру, продаются по цене в пять раз дороже, чем картофель? Какую цену или пропорцию обмена следует считать «разумной»? Ответы на такие вопросы более двухсот лет назад искали политэкономы-классики, впереди всех Смит и Рикардо. В научный оборот дискурса того времени было введено множество новых слов в качестве терминов, научных понятий. Экономическая терминология была настолько пёстрой, что действительно впору было говорить об «инфляции понятий»[10]: ценность, потребительная ценность предметность ценности, субстанция ценности, источник ценности, естественная ценность, меновая ценность, стоимость, номинальная стоимость, относительная стоимость, рыночная стоимость, масштаб стоимости, цена, действительная цена, естественная цена, реальная цена и т. д. При всём многообразии обсуждаемых тем, рефлектируемых в соответствующей терминологии, один вопрос интересовал классиков особенно, а именно: природа, «подлинная основа меновой ценности»[11],  и, следовательно, мера определения относительных цен товаров?                     Д. Рикардо был первым, кто наиболее последовательно держался концепции, согласно которой             «относительные       ценности       товаров          определяются             относительными количествами труда, затраченного на их производство»[12]. Однако он вынужден был признать: даже если допустить, что «труд является действительным мерилом меновой ценности всех товаров, ценность их обычно расценивается не в труде».[13] Подходящий инструмент или метод, позволяющий достоверно измерить Wert товара, меновую ценность (Tauschwert) до сих пор не найден, и нет оснований надеяться на успех в будущем.[14] Рикардо буквально до последних дней свой жизни пытался найти ответ на этот «самый трудный вопрос политэкономии»[15], но в конце концов вынужден был капитулировать и резюмировал: «Нужно признать, в природе не существует такой вещи, как совершенная мера стоимости.»[16] Зато мы крепки задним умом. Теперь мы знаем, почему Рикардо не мог найти то, что искал, дело в том, что он пытался найти количественную меру тому, чего нет в природе, а именно: меру общественному понятию «стоимость» или «меновая ценность» товара. Предположив, что объективным мерилом стоимости (меновой ценности) товаров является труд, Рикардо не мог найти подтверждения тому на практике.  Проблему не удалось решить и Марксу , который ввёл в научный оборот новое понятие «абстрактный труд», труд, «создающий меновую стоимость»[17]. Во-первых, придётся констатировать, что абстрактным трудом можно «создать» только абстракцию т. е. абстрактный продукт, что само по себе не имеет смысла. Во-вторых, если плодовитым, но, к сожалению, всего лишь абстрактным рудом создаётся новая абстракция, «стоимость» (Tauschwert), то мы должны ещё раз заявить протест: невозможно «создать» пропорцию, отношение обмена, выражением чего является понятие «стоимость» или «меновая ценность» (Tauschwert). Понятие «абстрактный труд» здесь, следовательно, интеллектуальный ход, «искусственный приём для удовлетворения практической потребности»[18], здесь потребности объяснить то, как функционирует товарный обмен, не естественный факт, а специфически общественное являение, характерное только для по-капиталистически организованного общественного порядка. Трюк, который не до конца удался, например, по-прежнему остаётся открытым вопрос о том, как «создаётся» стоимость (меновоя ценность) продуктов природы.

Вернёмся, однако, назад и коротко проследим за тем, что было дальше. Итак, там, где остановился Рикардо, за дело взялся Маркс, на первых порах как рикардианец. Как всякий рикардианец Маркс начинает анализировать Tauschwert (меновую ценность).  Однако, в первом томе «Капитала» он, ссылаясь на собственную более раннюю работу «К критике политической экономии» (1859), повторяет знаменитую фразу «Как ценности, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени».[19] („Als Werte sind alle Waren nur bestimmte Maße festgeronnener Arbeitszeit.“[20]) Не всякий читатель обратит внимание на то, что в 1859 году Маркс, «начинающий политэконом», идущий по следам Рикардо, свою мысль в такой форме сформулировать ещё не мог. Идём по ссылке, читаем: «Как меновые ценности, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени.»[21] («Als Tauschwerte sind alle Waren nur bestimmte Maße festgeronnener Arbeitszeit.»[22]) Как видим, Маркс слукавил. Возможно, желая подтвердить своё авторство  на оригинальную идею, он дату её публикации передвинул во времени на несколько лет назад. В конце 60-х  у Маркса «абстрактный труд — источник меновой ценности»[23], а не «ценности», („аbstrakte Arbeit —  Quelle des Tauschwerts“[24], а не Werts), труд, создающий «меновую ценность»[25], а не «ценность» („Tauschwert setzende Arbeit»[26]) и т. д. Ещё в первом издании первого тома «Капитала» (1867) К. Маркс демонстрирует известную нерешительность в использовании терминов Wert и Tauschwert. Он дважды(!) в тексте книги обращается к читателям со следующим комментарием «Везде там, где нет специальной оговорки, под Wert следует понимать Tauschwert.»[27] Во втором издании первого тома(1872) он вносит в текст коррективы и в некоторых местах книги Wert заменил на Tauschwert и наоборот.[28] 

Tак  чем объясняется путаница в интерпретации содержания терминов Wert и Tauschwert? Надеемся, Васина/Бузгалин и Ожегов внесут, наконец, в вопрос ясность? ««Wert», по Марксу, это внутренняя субстанция товара, выражающая общественно-необходимый труд, затраченный на его производство и проявляющаяся в форме меновой стоимости[29] Представьте себе, вы держите в руках какой-нибудь товар, скажем, пасхальное яйцо. В яйце — желток, это Wert, внутренняя субстанция, затраченный на производство товара труд (имеется в виду труд, превративсший обычное куриное яйцо, дар природы, в пасхальное). Если отбросить в цитированном выше определении «лишнее», то мы получим: Wert товара есть Tauschwert, ценность товара есть его меновая ценность (стоимость). Теперь представим себе другую картину: Вы счастливый гражданин будущего комунистического общества, общества «свободных людей». И вы тоже обладатель пасхального яйца, понятно, уже не как товара, а как такового. На этот раз мы получим другое определение: Wert (ценность) продукта труда есть самый труд, затраченное на производство продукта рабоче время.  Как видим, исходный и конечный пункты развития общества и на практике, и в теории соединяются, приведённая формула поэтому тавтология, мы её переворачиваем и получаем окончательное определение: труд, затраченный на производство продукта, есть ценность (Wert) этого продукта. В центре внимания исследователя находятся теперь не абстрактции «товар», «Wert товара», абстрактный труд, в центре внимания и теоретика, и практика человеческий труд — объективный факт. «Стоимость» (меновая ценность) приказала долго жить.

О чём говорят эти примеры? Они демонстрируют то, какая удивительная метарморфоза совершается с понятием Wert при переходе от капитализма к обществу, свободному от товарного производства и товарообмена. На той ступни исторического развития общества, которую подробно анализирует Маркс в «Капитале», типичным признаком экономической жизни является товар. Как известно, товаров в природе не существует. При той форме общества, при которой вещи, продукты труда и природы, выставляются на продажу — к примеру, кусок ткани или кусок земли — они сразу начинают жить двойной жизнью. Товар как Wert, можно, анализировать на двух онтологически различных уровнях[30], с одной стороны, товар это вещь, идея, услуга и т. д., продукт труда, и как таковой является частью реального мира, с другой стороны, товар это меновая ценность,  рефлексия  общественных отношений, принявших здесь форму отношений вещей. В такой общественной реальности кусок ткани[31] не просто полезная, человеком и для человека произведённая вещь, а товар, вещь, которая во-первых, находится в чьейто индивидуальной собственности и, во-вторых, переходит из рук в руки путём обмена.  Что отсюда следует? Что, во-первых, труд является  субстанцией ценности товара не потому, что последний товар, а потому что он продукт труда, что, во-вторых, если все продукты труда ценности, то не все ценности товары. Робинзон на острове своим трудом создаёт ценность, но не товар и, соответственно, не стоимость (меновую ценность). Наконец, только потому, что продукт труда — товар, вещь предназначенная для обмена, его ценность принимает форму  меновой ценности. Товар и меновая ценность (стоимость) исторические атрибуты капитализма, они общественные явления преходящие, раз исторически преходящим является капитализм. Экономическая ценность, определяемая конкретным трудом,  напротив, категория внеисторическая, «вечная», поскольку «вечным» является труд — обязательное условие жизни человека. «…Необходимость распределения общественного труда в определённых пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определёнными формами общественного производства, — измениться может лишь форма её проявления.»[32] Так, форма распределения труда и потребления продукта в обществе «свободных людей», пока существующем только в голове ортодоксальных марксистов, должна, по их предположению, осуществляться не окольным путём, на рынке, а непосредственно, «не прибегая к услугам «прославленой «стоимости»»[33]. Ценность продукта труда в этих общественных условиях определяется индивидуальным трудом и количественно измеряется прямо в рабочих часах — это закон ценности.   В обществе, организованном по-капиталистически, напротив, общественная форма распределения труда и богатства «существует в виде частного обмена индивидуальных продуктов»[34], товаров, и измеряется относительно, путём обмена товара на товар или товара на деньги — это «закон меновой ценности» (стоимости).

 

В.Чеховский 
26.05.2020

[1] А. Бузгалин, Л. Васина. Как не надо переводить «Капитал» в А. Бузгалин, Л. Булавка, А. Колганов. Маркс Online. Будущее марксизма и марксизм будущего. М. Ленанд. 2020. С. 246.

[2] Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т. 1 / Под ред. В. Я. Чеховского. М.: РОСПЭН, 2015. 3 А. Бузгалин, Л. Васина. Как не надо переводить «Капитал» в А. Бузгалин, Л. Булавка, А. Колганов. Маркс Online. Будущее марксизма и марксизм будущего. М. Ленанд. 2020. С. 247.

[3] Там же. С. 246.

[4] С. И. Ожегов. Словарь русского языкаю М.: РУССКИЙ ЯЗЫК. 1984. С. 667.

[5] Давид Рикардо. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо. 2016. 

[6] Там же. С. 836 – 880.

[7] Давид Рикардо. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо. 2016. С. 7.

[8] Ср. Давид Рикардо. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо. 2016. С. 84.

[9] Adam Smith. Reichtum der Nationen. Paderborn. Voltmedia. 2004.

[10] Ulrike Herrmann. Kein Kapitalismus ist auch keine Lösung. Westend. Frankfurt am Main. 2016. S. 48.

[11] См. Давид Рикардо. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо. 2016. С. 84.

[12] Там же. С. 108.

[13] Там же. С. 89. Подстр. примеч. 1. (См. Adam Smith. Reichtum der Nationen. Paderborn. Voltmedia. 2004. S. 34).

[14] Имеет ли такая постановка вопроса вообще смысл? Скорее всего, что нет. Т. н. свободный рынок в течение исторически короткого времени пережил уже свой расцвет. Он давно уже не свободный, и на наших глазах трансформируется в другую общественную форму распределения труда и продукта, отличную от той, что господствовала в 19-20 веках «в виде частного обмена индивидуальных продуктов труда» 

[15] См. Давид Рикардо. Начала политической экономии и налогового обложения. М.: Эксмо. 2016. С. 636 17

[16] Там же. С. 874

[17] См. Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 13. М: Политиздат, 1978. С. 15.

[18] Это говорит гениальный Аристотель, которого цитирует Маркс. См. Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 23. М: Политиздат, 1978. С. 69.

[19] Маркс К. Капитал. Т. 1// Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 23. М: Политиздат, 1978. 48.

[20] MEW. Bd. 23. S. 54

[21] Маркс К. Капитал. Т. 1// Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 23. М: Политиздат, 1978. 16.

[22] MEW. Bd. 13. S. 18

[23] Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 13. М: Политиздат, 1978. 22.

[24] MEW. Bd. 13. S. 23

[25] Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 13. М: Политиздат, 1978. С. 15, 16, 18.

[26] MEW. Bd. 13. S. 17, 18, 19.

[27] См. MEGA II/5. S. 19.40, S. 118.40. Цитата в сокращении в моём переводе.

[28] См. Rolf Hecker. Die Entwicklung der Werttheorie von der 1. Zur 3. Auflage des ersten Bandes des Kapitals von Karl Marx (1867 – 1883). In: Marx-Engels-Jahrbuch 10. Berlin 1987. S. 168.

[29] А. Бузгалин, Л. Васина. Как не надо переводить «Капитал» в А. Бузгалин, Л. Булавка, А. Колганов. Маркс Online. Будущее марксизма и марксизм будущего. М. Ленанд. 2020. С. 249-250.

[30] Vgl. М. Iorio. Einführung in die Theorien von Karl Marx. De Gruyter Studium. 2012. S. 295-296.

[31] „Кусок земли“ как товар — другой вопрос, сюда не относится.

[32] Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 32. М: Политиздат, 1959. С. 461.

[33] Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 20. М: Политиздат, 1959. С. 321.

[34] Маркс К., Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 32. М: Политиздат, 1959. С. 461.