Крем на торте

В дискуссии о том, как следует правильно переводить немецкое Wert в «Капитале» http://caute.ru/ilyenkov/texts/daik/wert.html, Э. В. Ильенков на стороне тех, т. е. и на моей стороне, кто уверен, что переводить следует русским ценность. Мне уже приходилось, в частности во Введении к изданию перевода первого тома «Капитала» (Москва. РОССПЭН. 2015), ссылаться на его разбираемую здесь работу, а именно, в качестве негативной иллюстрации или примера того, как не следует аргументировать в пользу правильного выбора слова для перевода термина Wert. Неудачный аргумент «за» иногда хуже серъёзного аргумента «против». Предстоящая в МГУ конференция «Маркс и Ильенков» – повод рассмотреть популярный среди знатоков текст подробнее.
Возражения вызывает уже заголовок текста «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение)». Здесь, и в некоторых местах далее, Ильенков путается, не делая различия между термином, т. е. научным понятием, и словом. Наука оперирует терминами, научными понятиями, а не просто словами, которые в отличие от терминов, имеющих определённое значение, могут быть многозначны.  И если мы действительно переводим термин Wert, то следует иметь в виду, что многозначное слово Wert это только его название. Следовательно, чтобы правильно выбрать русскоое слово-эквивалент немецкому термину Wert, переводчик в первую очередь должен выяснить содержание последнего. Ильенков эту задачу не решает, он так вопрос не ставит. Перевод Скворцова-Степанова он критикует на примерах, в том числе – русского официального издания.

«В переводах экономического термина (Wert — В. Ч.) у нас прочно утвердился один – «стоимость». Этим достигается строгое выделение политико-экономического смысла термина, его отличие от морально-этического и т. п. аспекта слова «ценность».»

Здесь самый распространённый  аргумент защитников status quo, мнение которых в этом отношении Ильенков разделяет. Между прочим, так же рассуждал в своё время и Н. Ф. Даниельсон, один из первых переводчиков «Капитала». Аргумент на первый взгляд весомый. Но при ближайшем рассмотрении мы узнаём знакомую ошибку: Ильенков бросает в одну корзину «полит-экономический смысл термина» и «морально-этический аспект слова». Тот факт, что русское слово ценность, как и немецкое Wert, многозначно и содержит в себе кроме прочего «морально-этический аспект», ни русских, ни немецких экономистов никогда ещё не сконфузил, не сбил с толку, не привёл в замешательство, ибо любому из контекста ясно, идёт ли речь о материальных или, например, о духовних ценностях. А если кто-то ошибся дверью и вместо конгресса политэкономов попал на собрание нравоучителей, то он без труда сообразит что попал не по адресу.  Напомним, что на Ильенкове, как и на всех его коллегах лежал, а на некоторых до сих пор лежит тяжёлый груз традиций и необходимость в целях самосохранения соблюдать одно святое правило, философствуя, оставаться в рамках официальной точки зрения.  Но Ильенков работал в данном случае «в стол», поэтому продолжает:

«… Передача  «Wert» как «стоимость» как раз и сближает это понятие с понятием «цены». … «Стоимость» непосредственно производится от «стоить» в смысле только «цены», – и в этом плане чётко противостоит «ценности», как более широкой категории, которая может выражаться и не только ценой – т. е. в деньгах.»

Если проигнорировать то обстоятельство, что Ильенков привычно смешивает слова и термины, мы найдём у него одно само собой разумеещееся, не только для переводчиков важное подтверждение: слово стоимость однозначно, тогда как слово ценность а) многозначно и в) одно из значений является синонимом слову стоимость («выражение в деньгах»). В самом деле, слово стоимость, которое «производится от стоить» и употребляется  «только в смысле цены», в языковой практике в прямом и переносном значении выражает обмен: книга стоит 100 рублей или одного похода в кино, овчинка выделки не стоит, Париж стоит обедни и т. д. Ильенков прав: «Ни в одном из европейских языков, на которых думал и писал Маркс, такого разведения (? — В. Ч.) «ценности» и «стоимости» нет.» Здесь следовало сказать: на тех языках, на которых писал Маркс, однозначного эквивалента русскому слову стоимость нет. Чтобы выразить то содержание, которое русские без труда передают однозначным словом стоимость, «европейцы» вынуждены либо обходится многозначным словом Wert (value), либо прибегнуть к помощи более  сложных словестных конструкций Tauschwert и exchange value. Например, пишущий на немецком языке Маркс в первом издании первого тома «Капитала» широко пользовался словом Wert в значении последнего  Tauschwert. Дважды(!) в подстрочных примечаниях он делал специальную оговорку: если нет указаний, то под Wert всегда следует понимать Tauschwert (по-русски мы бы сказали: если нет оговорок, то ценность это – меновая ценность). И только во втором издании Маркс во многих местах текста Wert заменил на Tauschwert и наоборот. Итак, если в европейских языках однозначному русскому слову стоимость эквивалента нет,  то в русском языке, напротив, для многозначных Wert и  value есть аналог, это – ценность, соответственно выражение меновая ценность – синоним немецкому и английскому Tauschwert и exchange value. Русское же стоимость это, так сказать, крем на торте, пример богатства русского языка.

«Для капиталистического рынка характерно превращение «цены» – денежной формы ценности – в универсальную и высшую норму выражения и измерения ценности вообще, а не только ценности товара.»

Так, без предупреждения, м. б. и для самого себя неожиданно Ильенков перешёл с официального языка на человеческий. Выражение «капиталистический рынок» – это, конечно, тавтология, похоже на эхо давних дискуссий о «социалистическом рынке». Но здесь важно другое. Не знаю, действительно ли автор хотел сказать то, что я у него разглядел, или я ему приписываю более глубокое знание предмета, чем это есть на самом деле. Ильенков говорит о «ценности вообще» и «ценности товара». Ценность товара – это меновая ценность. А что такое «ценность вообще»? Это может быть только ценность продукта труда независимо от исторических, общественных условий его производства: в древней общине, при капитализме, при коммунизме или на острове Робинзона. «Ценность вообще» измеряется прямо и непосредственно рабочим временем. При капитализме она принимает форму меновой ценности, а продукт труда – форму товара. Отсюда я пришёл к выводу (см. Введение к изданию перевода первого тома «Капитала» Москва. РОССПЭН 2015) о наличии двух законов – закона ценности и закона меновой ценности, или стоимости. Принято считать, в частности со ссылкой на Энгельса (Анти Дюринг), что «der einzige Wert, den die Ökonomie kennt, ist der Wert von Waren» («Единственная стоимость, которую знает политическая экономия, есть стоимость товаров»), соответственно и привычный всем «закон стоимости», говоря традиционным языком, это – закон общества товаропроизводителей. Не знаю, может быть Энгельс немецкое многозначное Wert использвал здесь в значении Tauschwert, как и Маркс в «Капитале» (см. выше) – какое это имеет значение. Факт остаётся фактом: я говорю о создаваемой трудом «ценности вообще», измеряемой прямо рабочим временем, и о ценности товара, меновой ценности, измеряемой относительно – количеством другого товара или в деньгах.

«Превращение товара в универсальную форму вещей выражается и в том, что слову «стоить» придаётся универсальный смысл, смысл монопольного способа выражения «ценности» – особенного во всеобщее.»

Правильно сказать: Стоимость, или меновая ценность – это способ монопольного выражения ценности при капитализме, где универсальной формой вещей является товар.

«Русский перевод создаёт представление, будто «ценность вообще» – это одно, а «стоимость» – это другое, что они от разных корней.»

«Ценность вообще» и стоимость (меновая ценность) одного поля ягоды, одних и тех же корней. Стоимость (меновая ценность) – форма выражения «ценности вообще» при капитализме – «особенное во всеобщем».

«Вот это превращение «стоимости» в монопольное выражение «ценности» и скрадывается таким переводом.»

Переводом скрадывается наличие ценности (Wert) «за пределами» капитализма, например, на острове Робинзона.

«Может быть, лучше было бы передать этот оттенок как раз обратным соотношением терминов: «Wert» – как «ценность», а «Preis» – как «стоимость», как рыночный вариант измерения ценности.»

А ещё лучше так: Wert это – ценность, а Tauschwert (в т. ч. Preis) это – стоимость. «Капитал» же, чтобы сохранить единообразие терминологии оригинала, следует переводить так: Wert» – словом ценность, Tauschwert – меновая ценность.

*****

Далее в тексте Ильенкова следуют, говоря языком самого автора, некоторые «схоластические изыскания» – повод для меня поставить точку.

27.01.2018
tsch

 

Из них можно верёвки вить

У русских отсутствует,«жажда», «спрос на свободу и демократию». Что в свою очередь обусловлено менталитетом русского человека. Плохая новость: изменение характера нации наступит, «увы, не завтра» – так, совершенно растроенный, заканчивает свои рассуждения В. Познер. Типичный ход мысли интеллигента – сегодня, как правило, либерала, убеждённого в абсолютной ценности свободы, что нашло своё выражение в знаменитой формуле: «Свобода лучше чем несвобода».
А что если большинство российского населения думает иначе? Если это действительно так, а этому есть многочисленные свидетельства, то интеллигенты, подумав, должны признать: российское большинство в данной ситуации делает абсолютно правильный выбор. Вы что, – спрашивает лежащий на печи Иван-дурак, который на самом деле вовсе не глуп, – хотите катапультировать Россию в средние века, чтобы она повторила тот путь к свободе, по которому прошла вся Западная Европа? Заключительный этап этого пути подробно и убедительно описал Маркс в «Капитале». Пользуясь случаем напомним, что этой выдающейся книге исполнилось в прошлом году 150, а её автору в этом году – 200 лет. Сегодня Лондон, где был написан марксов труд – это столица страны, граждане которой имеют высокий жизненный уровень и образцовую свободу, о которой так мечтают российские интеллигенты. Маркс же подробно описывает то, в каких нечеловеческих условиях жили и работали лондонцы в первой половине-середине XIX века: нищета, антисанитарное состояние жилищ, практически неограниченный по продолжительности рабочий день, труд детей, начиная с 5-6 лет, считался нормой, медицинская помощь – исключение. Однако мало кто из читателей заостряет внимание на том, что эти люди были свободны. Эта свобода, иногда свобода выбора: жить или умереть, когда терять нечего, с одной стороны, делала людей бестрашными, уверенными в себе, с другой стороны, давала им право вести организованную борьбу за свои интересы, объединившись в политические партии, профсоюзы и т. д. И уже при жизни Маркса социальное положение граждан страны радикально изменилась: улучшились условия труда работающих, сократился рабочий дня, был запрещён детский труд и т. д.
Россия шла другим путём, она продолжает идти им и сегодня: российские граждане по-прежнему охотно доверяют свою жизнь той власти, которая в соответствующее время правит страной, они не организованы, фактически не имеют ни политических партий, ни независимых профсоюзов, из них можно верёвки вить. Такое зависимое положение населения страны, которое по убеждению интеллигентов следует заменить на свободу, имеет однако свои преимущества: каждый может расчитывать на определённый прожиточный минимум. По случайным обстоятельствам он иногда может быть выше, иногда ниже, но минимум гарантирован. Свобода же означает и свободу от гарантий на паёк. Такая свобода русскому человеку не к чему.

«Страшная вещь»

 

«Страшную вещь скажу» – пригрозил Д. Быков, зная, что «навлечёт на себя». https://echo.msk.ru/blog/partofair/2125588-echo/ Но слово не воробей. Кто полагает, что «честь и сострадание» – это типичные черты характера народов, населяющих Россию, тот ошибается. Оказывается, это – только ширма, заслоняющая роковой «ужас (российской) жизни». По этой теории «(российский) мир» не таков, каким его, например,  в своё время «сделал» один «успешный менеджер». – Он хуже. Но благодаря отцу народов приоткрылся занавес, и Россия «предстала» такой, «какова она есть» на самом деле – страна, состоящая из «простых вещей». Быков  не называет «вещи» по имени, но их перечень давно известен далеко за пределами Московской кольцевой дороги. Россия нынешней эпохи – страна «роскошной культуры», страна «героев-диссидентов»? Как бы не так – утверждает Быков. Снимите с России «блестящее покрывало»,  и окажется, что жизнь здесь – «вот эта(!)». Итак, ни Сталин, который Россию «сделал», ни Путин, который Россию «выдумал», «ничего нового не привнесли», с них и взятки гладки.

Немецкая идеология. Новое издание

Авторство нижестоящего текста принадлежит Берлин-Бранденбургской Академии наук (с немецкого перевёл В. Чеховский).

Берлин-Бранденбургская Академияя наук. Новая публикация: Marx-Engels-Gesamtausgabe (MEGA). I. Abt., Bd. 5: Karl Marx / Friedrich Engels : Deutsche Ideologie. Manuskripte und Drucke. (Маркс / Энгельс. Полное собрание сочинений (MEGA). Отдел I, том 5:  Карл Маркс / Фридрих Энгельс: Немецкая идеология. Рукописи и публикации.)

Опубликованный недавно том I/5 MEGA даёт совершенно новое представление о фазе становления (теории) материалистического понимания истории.

Всего 17 рукописей и две публикации комплекса «Немецкая идеология» впервые полностью изданы в историко-критической форме.

Согласно канонической точке зрения, представленной государственным марксизмом, считается, что в «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс выработали (концепцию) исторического материализма и одновременно сформулировали в этом большом труде философские и теоритические основы марксизма и марксистской партии; что основные положения исторического материализма были прежде всего развиты критикой философии Людвига Фейербаха. Однако, от публикации своего казалось бы основополагающего труда Маркс и Энгельс отказались. Только начиная с 30-х годов (20 века), после немецко-советского состязания за первенство публикации, в обращении находятся различные издания текстов –  изданий одной лишь главы «I. Фейербах» существует уже дюжина версий. Причина наличия расхождений в изданиях заключается в том, что законченного произведения «Немецкая идеология» не существует. Имеются только фрагментарные и уже при жизни (авторов) местами сильно повреждённые, в том числе служившие кормом мышам рукописи – вспомним ставшее знаменитым выражение  «грызущая критика мышей» (Маркс). До сих пор в одной работе «Немецкая идеология» эти рукописи объединялись путём текстовых комбинаций.  В томе I/5 MEGA они впервые  документированны полностью и в аутентичной форме. Кроме того удалось показать, что рукописи «Немецкой идеологии» создавались Марксом и Энгельсом не в рамках одной книги, а в рамках журнального проекта, в котором участвовали и другие авторы.

Посредством критического сопровождающего текст справочного аппарата с его дискурзивным предложением вариантов процесс создания рукописей оказывается транспарентным, особенно становится понятным сотрудничество Маркса и Энгельса при их создании. Критическая работа с текстом и комментарий вместе с описанием истории сохранения и публикаций рукописей, дают представление о том, как на фоне политической истории 20-го столетия из незаконченных, неопубликованных при жизни авторов текстов могли возникнуть основы  теории «исторического материализма».

Источник: Focus online

https://www.focus.de/regional/berlin/berlin-brandenburgische-akademie-der-wissenschaften-neu-erschienen-marx-engels-gesamtausgabe-mega-i-abt-bd-5-karl-marx-friedrich-engels-deutsche-ideologie-manuskripte-und-drucke_id_7911553.html