«Люди живут хорошо и лучше пахнут»

К. Ремчуков – некто, кто много и охотно работает, любит хорошо пожить и  не скрывает этого, более того, он последовательно рекламирует то, что совсем ещё недавно, в СССР – кто лицемерно, а большинство презрительно – называли вещизмом. Главному редактору и владельцу «Независимой газеты» принадлежит следующая цитата, взятая из его последнего (24 октября) выступления на Эхе: «Общество потребления надо любить, потому что оно двигает прогресс, потому что люди живут хорошо, у них дезодорант появляется, хорошая зубная паста, они лучше пахнут…» «Ремчуков — аристократ, в хорошем смысле…» – комментирует один из слушателей. Другой парирует: «Буржуй не может быть аристократом по определению.» Не станем вмешиваться в спор.

Терпеливо растолковывая эховцам суть и преимущества капитализма, Ремчуков обязательно цитирует Маркса. Правда, в одних случаях писатель и экономист по-прежнему пользуется советской теминологией – в её традиционно неправильном переводе с немецкого, в других – он не последователен в её применении. Так, в одном месте он говорит о «производстве потребительных ценностей» в другом –  о «производстве потребительных стоимостей». Хотя давно доказано, что выражение «потребительная стоимость» – нелепость (П. Струве). До сих пор мало кто знает, что квази официальному переводу «Капитала» К. Маркса на русский язык в России была альтернатива – перевод, изданный в 1899 году под редакцией Струве. Но в то время, как перевод Скворцова-Степанова (1907-1909) в 1937 году был взят в СССР за основу всех последующих изданий «Капитала», а с 60-х годов и до сих пор печатается  практически без изменений, то перевод Струве был надолго «заперт в шкафах для ядовитых веществ государственных библиотек» (Й. Цвайнерт).

Критикуя капитализм, Маркс, в пересказе Ремчукова, рассуждал якобы так (цитата в оригинале взята в ковычки): «Не надо ждать, пока товары встретятся на рынке, вернее, продукты твоего труда. И часть продукта превращается в товар – это та часть продукта превращается в товар, которая кому-то нужна, она обладает так называемой меновой стоимостью. А тот продукт, который произвел и он никому не нужен, он так товаром и не стал, он идет в отход. А потратили энергию, материалы, красители. Зачем это надо?»

Во-первых, если следовать логике Ремчукова (не Маркса!) и предположить, что на рынке, т. е. там, где при капитализме «встречаются продукты труда» (лишь в скобках заметим, что на рынке «встречаются» не только продукты труда – земля, например), «одна часть продукта превращается в товар», тогда как другая «товаром не становится и идёт в отход», то мы должны сделать вывод, что продолжительность жизни товара настолько коротка и мимолётна, что этим временем можно пренебречь, – факт, имеющий для товара и для нас покупателей товаров экзистенциальное значение. В самом деле, если превращение продукта в товар есть результат его обмена на другой продукт или на деньги, т. е. – после совершения сделки, когда продукт из рук продавца переходит в руки покупателя, а деньги, наоборот, из кармана покупателя перемещаются в карман продавца, то мы должны сделать вывод, что до акта купли-продажи товар вообще не существует. Но, с другой стороны, если вещь продана, то она, не успев и глазом моргнуть, переходит в потребление и товаром уже не является. Другими словами: непроданный товар ещё не товар, проданный – уже не товар, а мир вокруг – «чудовищное скопление товаров».  Чему верить – своим глазам или Ремчукова словам? Товар это общественное отношение, абстракция. Товаров в природе не существует, товар это – название вещи (услуги, информации, зрелища и т. д.), произведённой для обмена. Например, газета Ремчукова делается для продажи, и в этом качестве является товаром. Её готовый тираж – товар, т. е. товар – ещё до того, как он поступил в киоски, до того, как экземпляр лёг на стол к затраку москвичам. «Независимая газета» так же – товар, как, например, испечённый для продажи бородинский хлеб. Вчерашняя газета, часть непроданного тиража, как и часть непроданного черствеющего хлеба, регулярно изымается с рынка, и поэтому перестаёт быть товаром, что, как правило, уже никого, кроме бухгалтера, не интересует; правда, «газета» может и дальше эффективно оставаться на рынке, но тогда уже под другим «товарным знаком», под другим именем, скажем, – под названием «макулатура», а чёрствый хлеб, например,  – под именем «корм для скота». Это – по теме «рождение и смерть товара».

Во-вторых, та часть продукта, как товара, «которая кому-то нужна», «обладает» потребительной ценностью, т. е. полезностью, способностью продукта, в т. ч. товара, удовлетворять какую-нибудь человеческую потребность. Меновая ценность, напротив, есть пропорция, отношение при обмене. «Обладать» пропорцией или отношением при обмене, как имманентным товару качеством, невозможно. Здесь противоречие в определении (Маркс). Поэтому корректно сказать: товар «обладает» потребительной ценностью и ценностью.

В-третьих, говорить «меновая стоимость» –  неправильно. « Стоимость» по значению этого слова в русской речи означает обмен: книга стоит 10 рублей или двух билетов в кино, Париж стоит обедни, овчинка выделки не стóит… А раз так, раз слово «стоимость» рефлектирует только обмен, то выражение «меновая стоимость» – тавтология, простое повторение. Для использования ни в устной, ни в письменной речи оно не годится. Вместо «меновая стоимость» правильно сказать так: «стоимость» или, что то же самое, – «меновая ценность».

В будущем, 2017 году – 150 лет немецкому оригиналу и 145 лет переводу на русский язык первого тома «Капитала» К. Маркса, книги, внесённой UNESCO в список литературных памятников человечества. Юбилейные даты ничем не отличаются от других дней календаря. Но так повелось, что знаменательные даты – повод подвести итог, вспомнить или заново открыть историю, сверить часы, а в нашем случае перевести стрелки часов на 100 лет назад.

polemist.de
27.10.2016

«Капитал-полный стакан» (Переводим Маркса)

К. Marx. «Kapital». Bd. I. MEGA II/10. S. 237.45. Fußnote 103:

Herr White gibt Fälle, wo ein Junge 36 Stunden nach einander arbeitete; andre, wo Knaben von 12 Jahren 2 Uhr Nachts schanzen und dann in der Hütte schlafen bis 5 Uhr morgens (3 Stunden!), um das Tagwerk von neuem zu beginnen! Unterdessen wankt vielleicht eines Abends späte das „entsagungsvolle“ Glaskapital,  portweinduselig aus dem Klub nach Haus, idiotisch vor sich her summend:  „Britons never, never, shall be slaves!“ (Briten werden nie und nimmer Sklaven sein!)

Первое предложение в приведённой цитате я даю, чтобы был понятен контекст, но обращаю внимание читателя на второе. Перевод первого предложения не совсем точный, но мы не должны отвлекаться. Итак, перечитывая немецкий текст, я споткнулся на слове „Glaskapital“.

Вот та же цитата Маркса в русском «традиционном» переводе (Собр. соч. Т. 23. С. 274, подстр. примеч. 103):

Г-н Уайт приводит случаи, когда один подросток работал 36 часов без перерыва, когда двенадцатилетние мальчики работают до двух часов ночи, а затем спят на заводе до 5 часов утра (3 часа!), чтобы затем снова приняться за дневную работу! …  А между тем «преисполненный самоотречения» стекольный капиталист, пошатываясь от портвейна, возвращается, быть может, поздно ночью из клуба домой и идиотски напевает себе под нос: «Britons never, never, shall be slaves!» («Нет, никогда, никогда не будут британцы рабами!»).

Хотя в оригинале – «капитал», переводчики чёрным ходом «провели» в текст слово «капиталист» и  „Glaskapital“ перевели как «стекольный капиталист». Это не корректно – ни формально, ни по существу (о том, насколько это смешно, можно спорить). Формально – понятно. Что касается перевода по существу, то не о «господине фабриканте», производителе стекла, тут речь, а о персонифицированном Капитале, «олицетворении экономической категории». Кроме того, будь перевод „Glaskapital“  формально, т. е. в той части, где чёрным по белому написано «-капитал», а не «-капиталист», правильным, то выражение «стекольный капитал» было бы, на мой взгляд, тоже (см. выше) спорно. По русски так не говорят: «древесный капитал», «валеночный капитал», «автомобильный капитал»… но можно сказать: капитал в деревообрабатывающей промышленности, в производстве валенок, в автомобилестроении и т. д.

Однако, повод у меня написать эту страницу – совсем другой. Объектом моего интереса в первую очередь является как раз оригинальный текст Маркса, а не его перевод. Там есть одна, на мой взгляд,  любопытная деталь. В целом два цитированных предложения это – обвинение капитализму: с одной стороны – „schanzende“, т. е. надрывающиеся на работе дети, а с другой – «Капитал», «носитель определённых классовых интересов», осоловевший после выпитого  портвейна. Марксово саркастическое «das entsagungsvollе» GlasKapital неожиданно усиливается здесь игрой слов: «das volle Glas», по-русски – «полный стакан».

Итак, ещё раз весь «кусок» в новой редакции перевода:

Г-н Уайт приводит примеры, когда один подросток работал 36 часов без перерыва, когда мальчики денадцати лет надрываются на работе до двух часов ночи, спят на заводе до 5 часов утра (3 часа!), чтобы затем снова приняться за дневной труд! … А может быть  в то же самое время, каким-нибудь поздним вечером осоловевший от выпитого портвейна, пошатываясь, из клуба домой возвращается «готовый к самопожертвованию» Капитал-полный стакан, идиотски напевая себе под нос: «Britons never, never, shall be slaves!» («Нет, никогда, никогда не будут британцы рабами!»).

Ответ рецензенту. Часть вторая. Без названия.

Ещё раз пробежав глазами рецензию Людмилы Васиной http://www.rgaspi.su/assets/original/Vasina_Rezension_Kapital.pdf?1470751120, я решил изменить свой первоначальный план. В заданных рецензентом рамках дискуссии уже всё сказано. На всякий случай отсылаю читателей на Полемист к Записи «Странный перевод» http://polemist.de – мой ответ на немецкую публикацию критиков (Александр Бузгалин и Людмила Васина. Ein Wort von Bedeutung. Zu einer neuen Übersetzung des Kapital ins Russische in Marx-Engels Jahrbuch 2015/16. S. 294-301.).

Напомню, я поставил себе цель сделать перевод Марксовых научных терминов, категорий, абстракций: Gebrauchswert, Tauschwert, Wert, Mehrwert, Verwertung. Это было важным вопросом экономической теории и лингвистической практики. Цель достигнута: доказано, что немецкое Wert  в «Капитале» К. Маркса корректно переводить исключительно русским «ценность». Таким образом, русскоязычным читателям предложен принципиально новый перевод первого тома «Капитала».

От намерения продолжить здесь свои рассуждения я отказался. Они войдут в Предисловие ко второму изданию первого тома.

В заключение приношу извинения Людмиле Леонидовне Васиной за местами резкий тон в дискуссии – ничего личного, и приглашаю в интересах науки сотрудничать при подготовке последующих изданий экономических трудов Маркса на основе полученных новых знаний.

 

11.10.2016
Валерий Чеховский
www.polemist.de

Ответ рецензенту. Часть первая. Бывший соотечественник.

Едва я выразил недоумение: почему рецензия на русский перевод книги опубликована на чужом языке, как совершенно случайно в интернете обнаружил её русский вариант http://www.rgaspi.su/assets/original/Vasina_Rezension_Kapital.pdf?1470751120 . Различия вариантов не существенные. Во-первых, разный объём. Но разница заполнена только словестным портретом автора рецензируемого труда, характеристиками данными ему рецензентом. Легко догадаться, на каком языке составлен более длинный текст. Во-вторых, автор русской версии на этот раз одна только Людмила Леонидовна Васина, без соавтора А. B. Бузгалина. Думаю, Александр Владимирович поступил разумно. Одно дело, брать слово на чужбине, где единственная реакция публики – удивление: почему русские спорят между собой вдали от родины на немецком языке? Другое дело – дома…  Итак, Васиной неожиданно досталась роль – потому что никто не хотел её брать – эксперта, знатока марксовой  теории, а кроме того ещё и бескомпромиссного защитника традиций, другими словами – роль мальчика для битья.

Что касается меня, то я рад любому отклику на результат моей работы – рад, потому что это всегда для меня возможность там, где необходимо, иначе или более точно сформулировать свою мысль, а также ещё раз убедиться в правильности сделанных мною выводов.

Ответ рецензенту состоит из двух частей.

В первой части я намерен покончить со всем, что не относится к делу – к теории, но по разным другим причинам, с моей точки зрения, заслуживает внимания. Строго говоря, от первой части можно было бы совсем отказаться – да, если бы не мой плохой характер. Так что все, кроме Васиной, могут спокойно первую часть пропустить.

Вторая часть будет посвящена исключительно теории, т. е. тому содержанию «Капитала», которое мы должны перевести. Что касается Васиной, то её критика не содержит новых идей и на новые идеи не инспирирует. Она повторяет лишь общие места строго в соответствии с «традицией» (см. ниже). Для неё все теоритические проблемы, над которыми в частности работал Маркс, давно уже раз и навсегда решены. Некоторые коллеги Васиной, думают, однако, иначе, например, М. Воейков: « …Стоимость, наверное, самое сложное или, откровенно говоря, самое тёмное понятие экономической науки. … …В нашей литературе понятие стоимость путается с понятием ценность. Правда, сегодня этот вопрос оказывается ещё более запутанным.» (http://inecon.org/docs/Rubin.pdf С. 39-40.) Запутанным не в последнюю очередь из-за неправильного перевода – следовало бы добавить.

Конечно, если Васина, например, с «Капиталом» в «традиционном» переводе под мышкой отправляется на остров Робинзона  в поисках там марксовых «существенных определений стоимости» (для большей наглядности даю здесь термин Wert в «традиционном переводе), т. е. в привычных ей категориях размышляет над моим утверждением, что с определением Бузгалина и Колганова «стоимость это общественное отношение «рыночной экономики»» нельзя согласится, и, следовательно, пытается сообразить, почему научное понятие Wert, является внеисторической категорией, то её ждёт, конечно, фиаско. Представить «стоимость» на острове, обитаемом одним только мореплавателем, или в будущем коммунистическом обществе действительно затруднительно. Такому представлению даже русский язык оказывает сопротивление. Но если термин Wert перевести иначе, а именно: русским ценность и вспомнить, что ценность определяется трудом, то картина сразу проясняется. Раз труд – независимо от времени и места – всеобщая категория, то таковой является и ценность продукта труда, измеряемая прямо рабочим временем. При капитализме, то есть в обществе товаропроизводителей, ценность продукта труда (товара), напротив,  определяется не прямо рабочим временем, а косвенно, как соотношение, пропорция при обмене товаров, это – меновая ценность – категория историческая. Отсюда, во Введении, исходя из логики «Капитала», я делаю вывод о наличии двух законов: всеобщего закона ценности и «исторического» закона меновой ценности. Возвратимся теперь к определению Бузгалина/Колганова, чтобы ещё раз подтвердить его ошибочность. Если пользоваться привычной для авторов терминологией, то правильно следовало бы сказать так: «меновая стоимость это общественное отношение «рыночной экономики»». Но мы сталкиваемся здесь с другой, на этот раз с лингвистической проблемой: поскольку слово стоимость по значению этого слова в русской речи есть выражение обмена, то словосочетание «меновая стоимость» есть тавтология, для перевода немецкого Tauschwert не годится. Всё это я подробно разъяснил читателям уже тридцать лет назад, а последний раз – во Введении. Говоря словами одного моего корреспондента: «Кто понял – тот молодец.»

 

Часть первая. «Бывший соотечественник».

 

Рецензент приступает прямо к делу. Ах да, эпиграф! Какая рецензия без эпиграфа! И Васина цитирует Ивана Крылова, явно проглядев скрытый смысл цитаты: «А примешься за дело сам, так напроказишь вдвое хуже». Рецензент, кажется, испытывает затруднения за словестной формой видеть содержание. Примеры – во второй части моего Ответа. А пока продолжим чтение.

По причине отсутствия у Чеховского профессионализма – примерно так рассуждает критик –  рецензируемая работа в общем-то не заслуживала бы внимания, но (цитаты Васиной здесь и далее жирным шрифтом):

«русскоязычный читатель, не знающий немецкий язык и не прошедший школу специального изучения «Капитала», может воспринимать изложение Чеховским проблемы противостояния «стоимости» и «ценности» как некое углублённое прочтение «Капитала».

Иначе говоря, если выпускники «спецшколы» получили в своё время прививку и с тех пор навсегда лишились восприимчивости к более углублённому пониманию содержания «Капитала», то других читателей такая опасность подстерегает везде и повсюду. И Васина спешит им на помощь, предостерегая от прямого контакта с автором альтернативной редакции перевода «Капитала», ибо

«г-н Чеховский, наш бывший соотечественник, не профессионал ни в области перевода научной литературы, ни в экономической теории.»

Чистая правда, кроме «бывший соотечественник» – «бывших соотечественников» не бывает – я не экономист, не марксовед, не учёный, не переводчик. Я – делопроизводитель и по совместительству – публицист. Спору нет, очень удобная позиция: с одной стороны, она освобождает меня от необходимости соблюдать некоторые, кое-где  в научной среде обязательные правила (не спорь с начальством, не критикуй коллег, не высовывайся, терпи), она служит также оправданием моего косноязычия – неумения изъясняться на чисто научном языке. Зато, с другой стороны, такое положение – а это перевешивает всё остальное – даёт мне необходимую для занятий наукой свободу, например, свободу подготовить и издать перевод такого привычного всем «Капитала» в другой, собственной редакции. Какой, скажите, профессионал взялся бы за такой проект?

«Несмотря на видимость наукообразия, большинство рассуждений г-на Чеховского являются продуктом умозаключений весьма сомнительного свойства. Поразительно, что за более 25 лет, прошедших с публикации его первой статьи, у В. Я. Чеховского не возникло потребности изучить специальные работы по истории перевода «Капитала» на русский язык. … В публикации в журнале «Альтернативы» г-н Чеховский  даже не сумел верно назвать первых переводчиков первого тома «Капитала», забыв упомянуть Н. Н. Любавина…» (С. 3-4).

«Несмотря на видимость наукообразия.» Наукообразие — это внешнее подобие научности. Поэтому «видимость внешнего подобия» есть тавтология. Похоже,  что везде там, где обсуждаются более серъёзные вещи, чем видимая или действительная учёность Чеховского, у рецензента возникают проблемы, например, здесь – с пониманием содержания термина «тавтология». Подтверждение тому внимательный читатель найдёт в тексте рецензии.

Теперь, когда качество «традиционного» перевода «Капитала» перестало быть тайной, приходит некто, кто в числе прочих прямо или косвенно приложил к этому руку, и, по фарисейски качая головой, делает выговор автору, обнаружив ошибку в его тексте… Между прочим, и на этот случай у Крылова есть афоризм.

«Особого разговора заслуживает вопрос о так называемых «ошибках» в томе 23 второго издания Сочинений… Например, при переводе фразы Маркса „eine Pacht oder ein Schiff erwerben“ замена формулировки «взять в аренду землю или корабль» на приобрести (купить) аренду или корабль» (Чеховский) вряд ли может считаться удачной редакцией.» (С. 8).

„Erwerben“ – значит купить, приобрести. Следовательно, «взять в аренду» – перевод в любом случае неправильный. Большая всё-таки разница – «купить» или «взять в аренду» – теперь это и в Москве многие знают не по наслышке. Осталось выяснить: что купить? Еin Schiff – понятно – корабль. Но – eine Pacht? Здесь имеется в виду арендованный участок, купить арендованный участок. Правильный перевод, следовательно: «приобрести в собственность, купить аренду или корабль».

Нет смысла разбирать все мои, «опротестованные» Васиной исправления квази официального перевода. Результат будет один (смотри выше), любой желающий может удостовериться сам. Во Введении к моему изданию перевода приведены соответствующие сравнительные таблицы, правда, я не гарантирую, что они полные.

Вопрос другой: зачем вообще таблицы, к чему составлять реестр ошибок? Технические оплошности при издании любой книги не редкость, например, в моей редакции перевода, их, к сожалению, больше, чем я мог себе представить. Здесь широкое поле для сотрудничества с издательством. Скворцов-Степанов –  Степанов-Скворцов… Стыдно, конечно. Но ничего страшного – поправим. Кроме того, я, как и всякий другой автор, имею право на ошибку (здесь речь о технических ошибках), а вот привилигированный, идиологически ангажированный, партийно-государственный институт, сотрудники которого в течение  десятилетий ничем другим не занимались, как текстами Маркса, ошибаться не имеет права. Потому что – Институт. В этом разница. Каждая ошибка в институтском издании – скандал. И вдруг я читаю: «…Последнее издание «Капитала» (М., Эксмо, 2011) на русском языке аккумулировало огромную многолетнюю, разностороннюю, кропотливую и трудоёмкую работу нескольких поколений переводчиков, подготовителей и редакторов…» (Васина Л. Л. «Ценность» versus «стоимость»ю Альтернативы. № 2 (87). М., 2015. С. 122-154). «Таблицы» это – мой ответ Васиной, приглашение заглянуть в зеркало. Результат «кропотливой работы поколений», безусловно,  должен выглядеть по другому. И ещё: результат «кропотливой работы» над формой, как правило, качественно соответствует результату «кропотливой работы» над содержанием. Все, например, согласны, и Васина согласна, с тем, что выражение «потребительная стоимость» – нелепость.  И какие выводы делают оппоненты? «А у нас это вошло в привычку» – говорят. Согласится с этим нельзя, но можно принять к сведению – мало ли у «марксоведов» дурных привычек, – принять к сведению и пойти дальше. Но если чёрным по белому читаем «купить», то как можно настаивать на том, что это – «взять в аренду»? Не понимаю. Васина (оригинальный тон): такие случаи «для понимания Маркса принципиального значения не имеют» (С. 9). Для понимания «Капитала», переведённого «традиционно», – да, не имеют. Исправление здесь технических ошибок – что для мёртвого припарки.

Однако, ошибки «традиционного» перевода для Васиной – не повод для сожаления. Для выражения этого чувства у неё достаточно других причин. О чём же печалится Людмила Леонидовна Васина?

Печаль № 1.

«К сожалению, отсутствие юридических правопреемников Института марксизма-ленинизма … не позволяет предъявить г-ну Чеховскому иск в прямом нарушении закона об авторском праве…» (С. 10).

No comment.

Печаль № 2

«Бузусловно, если бы не ликвидация Института марксизма-ленинизма в 1991 году, Сектор произведений К. Маркса. и Ф. Энгельса наверняка подготовил бы новую редакцию перевода, в  которой были бы учтены…» и т. д., и т. д.  и были бы приняты во внимание «некоторые уточнения в тексте, заимствованные(! — В. Ч.) Чеховским из II/10 МЭГА». (С. 9).

Интересно, что мешало уважаемой Людмиле Леонидовне, сделать это после ликвидации института, например, когда она  участвовала в изданиях и переизданиях «Капитала», заявленных как «новая редакция», но «в обход закона об авторском праве» опубликованных без всяких изменений в тексте?

Печаль № 3

«К сожалению, так называемая толерантность к любой точке зрения, идущей в разрез с советской традицией, открывает дорогу…» и т. д., и т. д. (С. 10).

Итак, толерантность, по отношению к любой(!) точке зрения, противоречащей советской традиции, включая традицию «традиционно» переводить «Капитал», вызывает у  Васиной сожаление.

Печаль № 4

«Не хотелось бы привлекать к рецензируемому изданию излишнее внимание, однако существует опасение, что не изучавший глубоко экономическую теорию Маркса читатель может принять на веру версию Чеховского. Поэтому нужна публичная оценка так называемой «новой редакции» первого тома «Капитала» К. Маркса г-на Чеховского.» (С. 10).

Читатели Маркса долгое время вынуждены были верить и верили «версии Людмилы Васиной», так как «другие версии» были надёжно спрятаны в шкафах для ядовитых веществ государственных библиотек. Доступ к ключам от шкафов имели только «прошедшие школу специального изучения «Капитала»». Вдруг, неожиданно одна за другой стали распахиваться двери библиотечных хранилищ, и самые разные «версии» получили возможность живо конкурировать друг с другом. У Васиной это вызывает «опасение», страх. Поэтому вместо того, чтобы пригласить коллег принять участие в научной дискуссии, в обсуждении перевода «Капитала» в новой редакции, она призывает дать ему «публичную оценку», т. е. «всенародно» осудить толерантность, «идущую в разрез с советской традицией».

 

Валерий Чеховский
08.10.2016
www.polemist.de