Э. В. Ильенков о „стоимости“ и о переводе „Wert“

В. Чеховский. Э.В. Ильенков о «стоимости» и о переводе «Wert». Сборник научных трудов „В. Ильенков и философия Маркса“. Усть-Каменогорск. 2018. С. 300-310.

 

  1. Что такое Wert?

 Дискуссия о качестве перевода «Капитала» К. Маркса на русский язык, в первую очередь дикуссия о переводе термина Wert, имеет давнюю историю. Правда, в «новейшее время», до «перестройки» в Советском Союзе всего только один «профессиональный читатель» К. Маркса делал попытку дать собственную оценку «официальному» переводу, это – Э.В. Ильенков[1] (текст был написан «в стол» и стал известен читающей публике только в 90-х годах). Прокомментируем некоторые пассажи этой работы.

«В переводах экономического термина (Wert — В.Ч.) у нас прочно утвердился один – «стоимость». Этим достигается строгое выделение политико-экономического смысла термина, его отличие от морально-этического и т. п. аспекта слова «ценность». … Эта версия перевода семантически очень и очень невыгодна»[2].

Почему невыгодна?

Во-первых, понятие Wert, переведённое как «стоимость», «сближает» его с понятием «цены»[3], и тем самым «чётко противостоит «ценности», как более широкой категории, которая может выражаться и не только в цене – т. е. в деньгах»[4]. Во-вторых, превращение товара в универсальную форму продукта труда, а цены – в универсальную форму выражения ценности придаёт и слову «стоить» универсальный смысл, смысл «монопольного способа выражения «ценности» – особенного во всеобщее», в то время как «русский перевод создаёт представление, будто «ценность вообще» – это одно, а «стоимость» – это другое, что они от разных корней»[5]. Ильенков прав, русский перевод «создаёт представление», т. е. вводит читателя в заблуждение: «ценность вообще» и стоимость (меновая ценность) действительно «одних и тех же корней», одного поля ягоды. Причём, стоимость (меновая ценность) есть лишь специальная форма, а именно: форма выражения «ценности вообще» при капитализме – «особенное во всеобщем». Если принять во внимание, в-третьих, что «корень», содержание понятия «ценность вообще» это качественное, абсолютное, а слово «стоимость» по его значению в русской речи выражает обмен (количественное, относительное), то использование его для перевода Wert в «Капитале», немецкого аналога «ценности вообще», было бы противоречием в определении, поэтому «семантически невыгодно».

«Ни в одном из европейских языков, на которых думал и писал Маркс, такого разведения «ценности» и «стоимости» нет»[6].

Правильно сказать: в европейских языках, «на которых думал и писал Маркс», эквивалента русскому слову «стоимость» нет. Самый простой и верный способ по-русски передать наличие факта обмена – это воспользоваться однозначным словом «стоимость». Есть и другие варианты: для этой цели годится многозначное слово «ценность» и выражение «меновая ценность». «Европейцы» же, немцы, например, вынуждены в таких случаях обходится только двумя вариантами: пользоваться либо многозначным словом Wert, либо словесной конструкцией – Tauschwert. Можно сказать, богатство русского языка (меньше было бы лучше) сыграло с первыми переводчиками «Капитала» злую шутку: однозначный «политико-экономический смысл термина» Wert, например, в «Капитале», который только и следовало переводить, они перепутали, а их последователи до сих пор смешивают, с «морально-этическим аспектом» многозначного слова «ценность». С другой стороны, «бедность» немецкого языка привела в смущение даже самых опытных авторов, пишущих о Wert по-немецки, например, Маркса. В первом издании «Капитала» он дважды в подстрочных примечаниях вынужден был предупреждать читателей: если отсутствует специальное указание, то под Wert в тексте всегда следует понимать Tauschwert[7]. Только во втором издании он убрал эти примечания и во многих местах в тексте Wert заменил на Tauschwert и наоборот – замена, свидетельствующая об уточнении содержания терминологии. Дело в том, что немецкое слово Wert, как и русское слово ценность, многозначно, кроме «политико-экономического смысла» оно выражает ещё и «морально-этический аспект». Читающие «Капитал» на языке оригинала вынуждены прилагать дополнительные мыслительные усилия, чтобы правильно ориентироваться в различных «аспектах» и «смыслах» многозначного слова Wert. Русскоязычные читатели или писатели могут, проделав небольшой мыслительный эксперимент, самостоятельно испытать на себе, каково быть «настоящим европейцем», если в словаре родного языка отсутствует слово стоимость.

«Для капиталистического рынка[8] характерно превращение «цены» – денежной формы ценности – в универсальную и высшую норму выражения и измерения ценности вообще, а не только ценности товара»[9].

Чтобы выразить свою мысль, Ильенков, следуя языковому инстинкту, неожиданно использует здесь слово «ценность». Такая простая лингвистическая операция – одно вместо другого, «ценность вообще» вместо «стоимость» – позволяет ему глубже погрузиться в содержание теории, а нам даёт повод идти в рассуждениях дальше. Продукт труда при капитализме принимает общественную форму товара, ценность которого в свою очередь проявляется в форме меновой ценности или цены. В предполагаемом обществе будущего, напротив, в качестве регулятора общественного производства место товарного рынка и меновой ценности, в основе которой лежит общественно необходимый труд, должна занять потребительная ценность и «ценность», измеряемая прямо и непосредственно рабочим временем – «универсальная и высшая форма выражения и измерения ценности». Отсюда следует вывод о наличии двух законов: закона меновой ценности, или стоимости, и закона ценности. Впервые это было доказано мною[10]. Пойти в рассуждениях так далеко Ильенкову помешала всё та же «стоимость» в качестве перевода названия понятию Wert, должному, по-Марксу, но с точки зрения русскоязычного читателя каким-то непостижимым образом описать явления, имеющие место в древнеиндийской общине, при коммунизме и на острове Робинзона[11]. Неправильно принято считать, в частности со ссылкой на Энгельса, что «единственная стоимость, которую знает политическая экономия, есть стоимость товаров»[12] («der einzige Wert, den die Ökonomie kennt, ist der Wert von Waren»[13]). Эту фразу в традиционном её переводе охотно, но некритично повторяют и некоторые наши современники[14]. Но если смысл вышеприведённой цитаты сформулировать правильно, то вопрос сразу проясняется: «Единственная ценность, которую знает политическая экономия капитализма, есть ценность товаров или меновая ценность». Тут всё зависит от словечка «капитализм». Для Энгельса, занятого с другом Марксом критикой политической экономии капитализма, было само собой разумеющимся, что именно о политической экономии капитализма речь, поэтому для потомков он «забыл» сделать это уточнение. Он не мог, конечно, предвидеть, что в будущем обществе «развитого социализма» всё им написанное будет восприниматься буквально, некритически.

«Превращение товара в универсальную форму вещей выражается и в том, что слову «стоить» придаётся универсальный смысл, смысл монопольного способа выражения «ценности» – особенного во всеобщее»[15].

«Универсальным смыслом» превращения вещей в товар является то, что вещи производится для продажи, для обмена. Термин «стоимость» (меновая ценность) – особенное во всеобщем – универсальный способ выражения их ценности при капитализме[16].

«…Превращение «стоимости» в монопольное выражение «ценности» … скрадывается таким переводом»[17].

«Таким переводом скрадывается», с одной стороны то, что «ценность» (Wert) имеет место и «за пределами» капитализма, а, с другой стороны, что «стоимость» (меновая ценность) есть монопольное выражение ценности только при капитализме.

«Может быть, лучше было бы передавать … «Wert» – как «ценность», а «Preis» – как «стоимость», как рыночный вариант измерения ценности»[18].

По существу Ильенков решил задачу: ценность – это Wert, а стоимость («рыночный вариант измерения ценности») или меновая ценность – Tauschwert. Ему осталось сделать только последний шаг: сохранив свойственное оригиналу единообразие терминологии, предложить окончательный вариант перевода «Капитала»: Wert» – ценность, Tauschwert – меновая ценность, Gebrauchswert – потребительная ценность и т.д.

 

  1. Что такое «стоимость»?

«Стоимость» – предмет постоянного интереса Ильенкова, понятие, рассуждениям о котором отводится значительное место в его работах, посвящённых специальным вопросам.[19] Его точка зрения спорная, оригинальная, а тема требует пристального внимания исследователей.  Для иллюстрации несколько примеров из книги Э. Ильенкова «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса»[20].
            «Слово «стоимость» и соответствующее этому слову довольно определённое представление не создано ни Петти, ни Смитом, ни Рикардо. Стоимостью любой купец того времени называл всё то, что можно купить, продать, обменять, всё то, что стоит чего-то»[21].
Факт есть то, что ни один русский купец не отправлялся на ярмарку, а советская домохозяйка – на колхозный рынок, чтобы «купить, продать или обменять» «стоимость». Так по-русски не говорят. Советская домохозяйка сравнима в этом смысле и с немецким или английским коммерсантом, который хотел бы по сходной цене купить или выгодно продать, например на бирже, всё что угодно, только не «Tauschwert» и не «exchange value», – по-русски стоимость или меновая ценность. Слово стоимость по его значению в русской речи это – меновая ценность, выражает обмен, оно предикат в единственном числе, не суъект.
«Обмен предстаёт как та единственно возможная форма, в которой проявляется, выражается в явлении, стоимостная природа каждого из товаров»[22].
Заменим в комментируемой цитате слово «стоимость», которое здесь, как и везде в книге, используется в качестве эквивалента немецкому термину Wert, словом «ценность». Получим: «Обмен – это форма выражения ценностной природы товара», и, учитывая, что обмен это не «форма выражения», а – способ, то ту же мысль окончательно сформулируем так: способ выражения ценности товара – это обмен, а форма выражения – меновая ценность. Как видим, самый простой анализ случайного примера использования слова «стоимость» ставит под вопрос правильность перевода термина Wert на русский язык. Заменив одно слово другим, однозначное «стоимость» многозначным «ценность», мы, обнаруживаем, что, например, корректная и по форме, и по содержанию фраза «ценность товара», передаёт более глубокий, чем в обычном переводе, смысл. Ценность продукта труда как товара, меновая ценность, – величина историческая, относительная, измеряется количеством другого товара или в деньгах. Ценность продукта труда как такового, величина внеисторическая, абсолютная, измеряется непосредственно «количеством труда», т. е. продолжительностью рабочего времени. Такой «внеисторический» смысл передать «историческим» словом «стоимость» невозможно.
«Стоимость вообще» раскрывает своё содержание как непосредственное противоречивое единство стоимости и потребительной стоимости»[23].
Такое заявление дало повод Я. Кронроду напомнить, «какое громадное значение имеет в системе марксистской политической экономии разработка Марксом вопроса о двух сторонах товара – стоимости и потребительной стоимости, их единстве и противоречии»[24]. После выхода книги в свет Я. Кронрод и Э. Ильенков обменялись письмами. Разбирать позицию Кронрода нет необходимости, потому что она известна и совпадает с точкой зрения любого советского марксиста. Для порядка назовём только основные пункты письма Я. Кронрода[25], который критикует экономические взгляды Ильенкова за «серьёзные ошибки как в области методологии так и в области позитивного изложения марксистской экономической теории»[26]. В частности он приходит к выводу, что автор книги, и это ещё не все его «злоключения», «даже не обмолвился ни одним словом о двойственном характере труда, подменил товар стоимостью, анализ стоимости смешал с анализом формы стоимости и, наконец, увенчал эту цепь ошибок отожествлением стоимости со «всеобщей формой стоимости» (стр. 210)»[27].

 

  1. Что такое «ценность»?

Отвечая Я. Кронроду, Э. Ильенков рассуждает о «стоимости», на этот раз – и о «стоимости» при коммунизме.[28]
         «Согласно Марксу стоимость есть реальная общественная форма продукта, который производится как товар, – в противоположность его натуральной форме – «потребительной стоимости». Это не просто «одна сторона товара», как то изображает тов. Кронрод. Это – общественная (экономическая) сущность товарной формы продукта»[29].
«Стоимость» это общественная форма или общественное содержание (сущность) товара? Или – то и другое? А товар? Товаров, как известно, в природе не существует. Товар это название продукта труда (вещи, услуги, информации и т. д.), производимого для удовлетворения потребностей человека и при определённых общественых уловиях поступающего в его распоряжение путём обмена. Таким образом товар, предмет потребления, потребительная ценность, является одновременно носителем меновой ценности, причём, последняя есть только форма выражения скрытого в ней содержания – ценности, труда в абстрактной форме. Ценность есть отношение человека к вещи, а меновая ценность отношение людей между собой.

«Стоимость как наиболее всеобщая категория товарного производства вообще»[30], «общественная (экономическая) сущность товарной формы продукта».[31], «стоимость есть «исходная» всеобщая категория «Капитала»»[32], понятие стоимости как «наиболее всеобщее и наиболее полное выражение экономических условий товарного производства»[33], «стоимость, как реальная общественная форма»[34], «всеобщая теория стоимости (теория стоимости как таковая)» и т. д. и т. п.
         Многократно повторенные определения «общественный» или «всеобщий» тайну «стоимости» не раскрывают. Отчего нераскрытым остался у Ильенкова и другой вопрос, а именно: о «стоимости в процессе социалистического и коммунистического обобществления производства»[35]. Попробуем ответить на два этих вопроса. Чтобы покончить с первым, обратимся прямо к Марксу. «Теория трудовой стоимости» Маркса – рикардианская, а стоимость Рикардо – меновая ценность. Это важно иметь в виду или уместно напомнить, потому что именно здесь тот пункт, с которого «начинается» оригинальный вклад Маркса в теорию. Проследим за ходом его мысли. Товары при обмене приравниваются друг к другу как потребительные ценности, это могут быть различные предметы, товарные тела, например, пшеница и железо. Они, взятые в определённой пропорции, являются «вещественными носителями меновой ценности». Это можно выразить формулой 1 квартер пшеницы = a центнерам железа. «Что говорит нам это уравнение? Что в двух различных вещах — в 1 квартере пшеницы и в a центнерах железа — существует нечто общее равной величины. Следовательно, обе эти вещи равны чему-то третьему … и каждая из них, поскольку она есть меновая ценность, должна быть редуцируема к этому третьему»[36]. Таким образом, «если отвлечься от потребительной ценности товарных тел, то у них остаётся лишь одно свойство, а именно то, что они — продукты труда … Все эти вещи выражают лишь то, что при их производстве затрачена человеческая рабочая сила, аккумулирован человеческий труд. Как кристаллы этой общей им всем общественной субстанции, они суть ценности — товарные ценности».[37]. «Всякий труд есть … расходование человеческой рабочей силы в физиологическом смысле, — и в этом своём качестве одинакового, или абстрактно человеческого, труд образует ценность товаров»[38]. Так Маркс определяет то, что в русскоязычной экономической литературе традиционно неправильно передаётся словом «стоимость», а именно: качественное содержание субстанции труд, содержащейся в товаре, количество которой выражается относительно в другом товаре или, что то же самое, в деньгах. Надо ли повторять, что речь идёт о капитализме. Теперь, когда мы выяснили, «Что такое «стоимость»?» перейдём к обсуждению темы «Стоимость» «в процессе социалистического и коммунистического обобществления производства»[39], вопроса «колоссальной практической и теоритической важности»[40].
«…Непосредственно-общественный (т. е. коммунистически-организованный) труд абсолютно исключает саму возможность превращения продукта общественного труда в товар, т. е. в стоимость»
[41].
Товар у Ильенкова это «стоимость», а «стоимость» – товар. Следствием данного терминологического равенства, которое с «математической точностью» определил Ильенков, является то, что научное понятие «стоимость», находясь в одной связке со понятием «товар», оказывается неотделимым от общества товаропроизводителей, капитализма. Пользуясь случаем, напомним о другом лингвистическом псевдо-аргументе в пользу существующей связи между «стоимостью», как трудовой субстанцией, и «капитализмом», это – ссылка на «количественное», потому якобы «экономическое» значение слова «стоимость», которое насильственно ошибочно применяется теперь и для передачи смысла «качества», которое у Ильенкова безусловно присутствует, но «скрадывается» неправильным переводом Wert.
Итак, может ли марксова политэкономическая терминология, в частности, понятие «стоимость» быть использована в качестве аналитического инструмента исследования коммунистического общества? Важным признаком коммунистического, как и любого другого общества, является способ распределения труда между членами общества. «…Необходимость распределения общественного труда в определённых пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определённой формой общественного производства, – измениться может лишь форма её проявления»[42]. Так, при капитализме распределение общественного труда и его продукта регулирует рынок. Условием обмена продуктами труда, совершаемого в каждый момент на рынке многократно, является то, что конкретный труд каждого индивидуума, накопленный в продукте труда, одновременно рассматривается и абстрактно, как одинаковый человеческий труд, труд как таковой, «труд вообще». Как «труд вообще», конкретный труд отдельного индивидуума качественно сравним с конкретным трудом каждого другого индивидуума. Этот абстрактный, качественно одинаковый, точнее, лишённый всяческих качественных признаков труд, общая всем продуктам труда, товарам, субстанция, сгусток абстрактной человеческой энергии есть ценность, товарная ценность, она находит при капитализме своё количественное выражение в форме меновой ценности или цены. Обмен одного товара на другой или товара на деньги, согласно теории Маркса-Рикардо, есть ничто другое как обмен равных количеств (общественно необходимое рабочее время) качественно одинаковой субстанции (труд, ценность), материализованной в различных количествах разнородных сортов продуктов (потребительные ценности). Представим теперь общество без собственности и рынка[43]? Как и всякое общество, коммунизм должен будет определённое количество производительного труда или рабочего времени инвестировать в производство жизненных средств, разнообазных предметов потребления, потребительных ценностей. Но в отличие от капитализма, всякий труд членов общества будет получать общественное признание не окольным путём, на рынке, а прямо и непосредственно. Понятие «абстрактный труд», нелепость которого бьёт в глаза, окончательно теряет смысл. Труд, субстанция ценности продукта труда, более не абстракция, существующая только в голове теоретиков и количественно выражаемая относительно, в форме меновой ценности. Труд при коммунизме будет тем, что он есть на самом деле – конкретной целесообразной деятельностью людей. Результат этой целесообразной деятельности – продукт труда, потребительная ценность. Ценность продукта труда, количественно определяемая прямо рабочим временем – это и есть способ распределения общественного труда при коммунизме. Его регулирует уже не меновая ценность, а ценность, не закон стоимости[44] (при капитализме опосредствованно), а закон ценности или закон рабочего времени (непосредственно), который получает следующее определение: ценность продукта труда измеряется рабочим временем, затраченным на его производство. Отношения между людьми теперь непосредственные, а не опосредствованны вещами. Человеческая история начиналась с естественного полного противоречивого единения людей с природой. Затем наступил долгий переод истории, когда естественные отношения людей и природы отступили на второй план, а противоречивые отношения между людьми взяли вверх. Теперь старый вопрос стоит по-новому: смогут ли люди на основе развитой техники, технологии и высокой ответственности вернуться всемирным обществом (человечеством) к природе вновь, т. е. как часть природы возвратиться к себе домой.
             Утверждение Ильенкова о том, что в по-коммунистически организованном обществе абсолютно исключается существование «стоимости», на первый взгляд кажется правильным, хоть и банальным. Если бы он знал о какой «стоимости» речь. Но он этого – какая досада! – не знал. Уже одно только отожествление понятий «стоимость» и «товар» заставляет усомниться в правильности направления его мыслей. Однако, ошибка, тем, что оригинальна – симпатична. Что совсем не оригинально – это неспособность перешагнуть лингвистический барьер, и немецкое Wert переводить правильным «ценность». Стоит только это сделать, и всё становится на свои места: коммунизм исключает «меновую ценность» (Tauschwert), понятие, обозначенное словом «стоимость» в естественном его значении; «ценность» (Wert), человеческий труд, внеисторическая категория (труд!), сохраняет, напротив, своё значение, более того, только и развивается в полную силу.

Валерий Чеховский
03.08.2018
Потсдам

 

[1] Ильенков Э.В. «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение» // URL: http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/wert.html

[2] Там же.

[3] Там же.

[4] Там же.

[5] Там же.

[6] Там же.

[7] См. MEGA II/5. S. 19.40-41 (Fußnote 9); S. 118.40 (Fußnote 37).

[8] выражение «капиталистический рынок» – тавтология, эхо давнишних дискуссий о «социалистическом рынке», последнее, в свою очередь, – противоречие в определении.

[9] Ильенков Э.В. «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение» // URL: http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/wert.html с. 1.

[10] См. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том. 1. М.: Росспэн, 2015, Введение, с. 31-34.

[11] Там же, с. 99. (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т. 23, с. 87.

[12] Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т. 20, с. 318.

[13] MEW. Bd. 20. S. 285.

[14] Бузгалин А., Колганов А. Глобальный капитал. Т. 2. М. 2014, с. 281.

[15] Ильенков Э.В. «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение» // URL: http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/wert.html

[16] Сравни предыдущий абзац.

[17] Ильенков Э.В. «О переводе термина «Wert» (ценность, достоинство, стоимость, значение» // URL: http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/wert.html

[18] Там же, с. 2.

[19] См. например, Ильенков Э.В. «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса». Москва.: URSS, 2015 или Ильенков Э.В. «Диалектика идеального» («Логос», 2009, № 1, с. 6 – 62).

[20] Ильенков Э.В. «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса». Москва.: URSS, 2015.

[21] Там же, с. 46.

[22] Там же, с. 246-247.

[23] Там же, с. 271.

[24] Кронрод  Я.  Об ошибочном освещении вопросов марксистской экономической теории. Вопросы экономики № 2, 1961, с. 143.

[25] Там же, с. 143-146.

[26] Там же, с. 143.

[27] Там же, с. 144.

[28] Ильенков Э.В.  «Ответ Я.А. Кронроду («Капитал» К. Маркса и проблема стоимости)» http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/reskron.html

[29] Там же.

[30] Ильенков Э.В.  «Ответ Я.А. Кронроду («Капитал» К. Маркса и проблема стоимости)» http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/reskron.html

[31] Там же.

[32] Там же.

[33] Там же.

[34] Там же.

[35] Там же.

[36] См. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том. 1. М.: Росспэн, 2015, с. 67. (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. , т. 23, с. 45.)

[37] Там же, с. 67, 68. (с. 46.)

[38] Там же, с. 74 (с. 55.)

[39] Ильенков Э.В.  «Ответ Я.А. Кронроду («Капитал» К. Маркса и проблема стоимости)» http://caute.tk/ilyenkov/texts/daik/reskron.html

[40] Там же.

[41] Там же.

[42] Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т. 32, с. 460.

[43] Если нет рынка, то это не значит что нет обмена. Нет обмена товарами, продуктами,  произведёнными с целью продажи, но обмен продуктами как таковыми, обусловленный общественным разделением труда будет всегда иметь место, в т. ч. и в обществе, организованном по коммунистически.

[44] Закон стоимости – закон легенда. На самом деле он значительно безобиднее, чем молва о нём. В лучшем случае он служил теоритической основой элегантного разрешения Марксом тайны получения капиталом прибавочной ценности, в таком качестве закон был интересен социологам, и как символ востребован коммунистическими идеологами, но для экономической науки и практики он значения не имел и не имеет.

Schreibe einen Kommentar