Заметки о терминологии Маркса

Автор: Кондрашев Пётр Николаевич, кандидат философских наук, Институт философии и права УрО РАН (г. Екатеринбург).

Введение

В последнее время в философской литературе поднимаются действительно важные проблемы марксистской философии, связанные с неверным переводом и интерпретацией базовых категорий Маркса , большинство из которых в советской версии марксизма было истолковано в производственно-техническом смысле, в то время как у самого основоположника они носят гуманистический и экзистенциальный характер.
Однако если с научным (политэкономическим, социологическим, политическим, историческим) контекстом всё, в общем-то, понятно, то весьма серьёзные трудности возникают при исследовании марксовых категорий, употребляемых в собственно философском контексте. Относительно этого положения в структуре и существе марксовой мысли в истории философии сложилось три истолкования. Согласно первому, сциентистскому (или позитивистскому), аутентичной мысли Маркса соответствует только научная сторона его исследований, представленная в анализе диалектики производительных сил и производственных отношений, базиса и надстройки, классовой борьбы, обнаруживающей себя в объективных законах социально-исторического развития, согласно которым имеет место детерминация общественного сознания структурами общественного материального бытия. Стало быть, заключают сторонники этого прочтения Маркса (Л. Альтюссер, аналитический марксизм), надо полностью элиминировать эмоционально и идеологически окрашенные понятия и развивать только систему строго научных категорий, которые можно эмпирически верифицировать.

Полный текст здесь

3 Responses to Заметки о терминологии Маркса

  1. Чеховский Кондрашову says:

    Валерий Чеховский считает, что одно понятие всегда в научном дискурсе должно передаваться одним термином.

    Правильно сказать «одним словом», а не «термином»! Научное понятие и научный термин – синонимы, то есть, одной стороны – пониятие, термин, категория, с другой стороны – слово, как словестное обозначение, название пониятию, термину, категории. Это надо строго различать. Многие путают одно с другим. Отчего возникают трудности коммуникации.

    Например, к подобной однозначности научного языка стремились неопозитивисты.

    Однозначность научного высказывания – обязательное условие ведения диалога. Дискутанты, писатель и читатель должны быть уверены, что речь у них об одном и том же. Если я вне всякой связи на чистом листе бумаги пишу «А» или «а», то Вы меня гарантированно не поймёте – имеется в виду здесь первая буква алфавита, атобусная остановка, алюминий или, например, «сотка», елиница измерения площади. «А» вне контекста не имеет смысла, так же как бессмысленно говорить вне контекста «Wert». Ибо высказывания «А» и «Wert» – многозначны. Отсюда – распространённая ошибка рассуждающих о содержании «Wert» в Капитале, эту ошибку допускает и Кондрашов. Она заключается в том, что он, вместо того чтобы всякий раз понять «контекст» и единственное в данном случае содержание, рассуждает вообще, выбирая себе «коннотацию» слова «Wert», так сказать, по душе. В рузультате – один в лес, другой по дрова.

    НЕВОЗМОЖНО в разных контекстах переводить одним русским словом, как это предлагает В. Чеховский

    Это возможно. Например, немецкое «Wert» «в разных контекстах» – экономических, философских, социологоческих – можно переводить одним русским «ценность». Но для меня важно здесь подчеркнуть другое: я «предлагаю», точнее настаиваю на том, что одно научное понятие, то есть «один и тот же контекст» следует переводить одним словом. Иначе мы перестанем понимать друг друга.
    В чём здесь трудность? Дело в том, что есть многозначные слова, например, Wert или Verkehr. Но за этими многозначными словами, если они употребляются в качестве научных терминов, в каждом отдельном случае скрывается только одно содержание. Поэтому читатель без труда различает, идёт ли речь «в контексте» о Verkehr в смысле, например, общения или в смысле дорожного движения.

    «Капитал» – это не только экономическое сочинение.

    Совершенно верно! Но в каждом конкретном случае мы легко ориентируемся в терминологии. Так случайно попав на научный конгресс, где дебатируют, например, о Wert мы без труда различаем имеется в виду здесь ценность в политэкономическом смысле или коллеги дискутируют о ценностях в смысле общеприятых норм поведения, жизненых ориентиров, которые следует передать нашим детям.

    Надо понимать: одно и то же ПОНЯТИЕ у Маркса может выступать и как политэкономическое, и как социологическое, и как философское и т.д.

    Грубая ошибка. Правильно сказать: одно и то же слово, например Wert, может выступать названием и для политэкономической, и для социологической, и для философской научных категорий, научных понятий, научных терминов.
    Эту разницу – между словом и термином, между словом и научным понятием – необходимо, наконец, почувствовать, иначе нельзя продвинуться дальше.

    Абсолютно не прав В. Чеховский, когда (в ответ на нашу фразу о торгашеских коннотациях в русском «потребительная стоимость») пишет, что «слова, как таковые, безобидны, они полностью лишены каких бы то ни было магических свойств или эмоций»

    Дискутируя, следует помнить, какова наша задача – мы переводим Маркса. Если мы приходим к выводу, что немецкое выражение Gebrauchswert как название сразу двум понятиям – «полезность» и «полезная вещь» – следует переводить как «потребительная ценность», то здесь нет места эмоциям. Человек всегда окружал себя и окружает полезными вещами. «Полезные вещи» не есть изобретение капитализма. Они необходимы человеку в первую очередь для производства и воспроизводства жизни. Причём список этих «вещей», похоже, всё удлиняется. Это вопрос исторического развития. Но насколько футбол, например, в этом смысле абсолютно необходим или какую роль играет в нашей жизни так называемый вещизм это совсем другие вопросы – философские исторические, культурологические, этические … Мы можем пуститься здесь в длинные рассуждения, но к предмету поставленной перед нами задачи – перевести «Критику политической экономии» – это никак не относится.

    Достаточно сравнить три фразы, чтобы было понятно значение контекста и коннотаций:
    – Сколько стоит эта вещь?
    – Это – стоящая вещь.
    – Стоит ли жизнь того, чтобы её прожить, или она того не стоит? (А. Камю).
    То же самое можно проделать и с ценностью:
    – Эта вещь имеет высокую цену.
    – Эта картина – бесценна.
    – Пищевая ценность.
    – Семейные ценности и т.д.
    И что: прикажете все эти фразы переводить одинаково?

    Повторяю: Мы переводим в каждом случае «контекст» или, ещё конкретнее, научное понятие. Немецкое слово Wert, как и русское ценность, многозначно. А переводим мы в каждом случае именно однозначное содержание, наречённое многозначным словом, а не многозначное слово, как таковое. Немцы не поняли, запутались потому что у них только одно слово (напомню: в первом издании Капитала Маркс не делал ещё различия между Wert и Tauschwert), а русские, видно, растерялись от изобилия – у них для перевода этого слова сразу два, на первый взгляд равноценных, слова на выбор. Хотя со словом «стоимость» всё просто – оно однозначно, всегда содержит «коннотацию» обмена. Употребление его возможно только в этом определённом контексте, хотя и в разных науках в разных „контекстах“, отчего создаётся иллюзия его многозначности: «Сколько стоит эта вещь?», «Стоит ли жить?»

    Обратимся сначала к самому понятию ценность.

    Такой подход можно только приветствовать!

    Итак, ценность, во-первых, формируется в субъект-объектном практическом взаимоотношении; во-вторых, ценность представляет собой некоторую значимость-объекта-для-субъекта, ценность (как значимость) – это нечто положительное или отрицательное, что задевает нас, не оставляя равнодушными.

    Всё замечательно. Два существенных замечания, которые сводят все рассуждения автора на нет. Во-первых, автор смешивает философскую и экономическую категории, то есть игнорирует «контекст». Во-вторых, то что он (в целом правильно!) пытаетесь дефинировать, называет свойства, условия проявления и т. д. – это потребительная ценность, а не ценность, и, следовательно, говоря словами Маркса, предмет особой дистиплины – товароведения. Сделав такой вывод, Маркс этой стороной товара больше не интересуется, это тема для товароведов (и философов). Сам же он переходит прямо к определению меновой ценности. Но критикуемый автор, вместо того, чтобы следовать за Марксом дальше, остановился и пустилился затем в собственные рассуждения.

    Что же нам предлагает Валерий Чеховский?

    Я предлагаю читать Маркса, а не фантазировать. То, что я предлагаю это итог, а не исходный пункт или с неба упавший результат, это – вывод из прочитанного. Прочесть, понять написанное, потом пересказать понятое на русском языке – такова последовательность действий переводчика, берущегося за перевод Капитала.

    Он пишет: «основные категории Марксового Капитала следует переводить так:

    1. Gebrauchswert – потребительная ценность;
    2. Tauschwert— меновая ценность;
    3. Wert – ценность».

    Давайте зададимся простым вопросом: если ценность – это значимость, т.е. то, что удовлетворяет ту или иную потребность, то какая же потребность удовлетворяется посредством меновой ценности?

    Раз немецкое Wert и русское ценность это кроме прочего значимость, то Tauschwert это меновая значимость?! Автор допускает ту ошибку, что совершенно произвольно на слово Tauschwert переносит все значения многозначного Wert, в том числе «значимость». Тогда как немецкое Tauschwert как и русское стоимость (меновая ценность) однозначны – оба выражают наличие обмена.

    Только товар обладает, помимо свойства полезности, ещё и свойством мены.

    Товар обладает свойством полезности. Здесь тавтология. Если вещь бесполезна – она не товар.
    Товар обладает «свойством мены». Всё равно, что сказать: самолёт обладает свойством летать. Тавтология. Товар это вещь, произведённая для обмена.

    Хлеб – это, прежде всего, то, что удовлетворяет конкретную потребность, поэтому он, когда я его ем – потребительная Wert, и только во вторую голову он – меновая Wert, когда я его покупаю. Почувствуйте, как говорится, разницу. Сравните, например, такие понятия, как пищевая ценность (Nährwert, ernährungsphysiologischer Wert) и меновая ценность.

    Выяснением пищевой ценности продукта занята наука о питании. Потребительная ценность – предмет особой дисциплины – товароведения. Разные «контексты».

    Переводчик Капитала должен пройти в „нужном контексте“ всего только три ступени, но они почему-то кажутся трудными или оказываются непреодолимыми.

    1. Товар хлеб имеет потребительную ценность, то есть значение для потребления, ибо удовлетворяет человеческую потребность, а именно, потребность желудка. Это свойство быть потребительной ценностью хлеб приобретает задолго до того как оказаться разжёванным покупателем, самое позднее с того момента, как он оказался на прилавке магазина в качестве товара. Как только хлеб продан, товарное бытиё его закончено, закончено и общественное бытиё его потребительной ценности. Дальнейшая его судьба «нас, политэкономов капитализма», не интересует.

    2. Товар хлеб является ещё и носителем меновой ценности (или, что то же самое, стоимости). Меновая ценность это отношение пропорция, к которой потребительные ценности, как товары, обмениваются между собой. Хлеб в определённой пропорции можно обменять на молоко, на бензин или, что то же самое, не деньги. Хлеб получает подтверждение наличия меновой ценности непосредственно при обмене (1 кг хлеба =1 литр молока) или ценником в магазине (1 кг хлеба=100 руб).

    3. Если такие различные товары как хлеб и бензин обмениваются, следуем за мыслью Маркса дальше, то у них должно быть нечто общее, делающее обмен возможным. На это обратил внимание ещё Аристотель. То общее, кристалы той субстанции, которая обеспечивает обмен товаров есть труд, абстрактный человеческий труд, это и есть ценность. А меновая ценность (или стоимость) это форма выражения ценности, в развитой форме – это цена, денежное выражение ценности.

    Отсюда „такой контекст“: потребительная ценность (полезность или полезная вещь), меновая ценность или стоимость (пропорция,отношение обмена) и ценность (абстрактный труд, субстанция, делающая обмен возможным).

    Как нам представляется, для потребительной Wert лучше всего подходит перевод потребительная ценность, ибо здесь как раз схватывается свойство быть значимым (ценным) в смысле удовлетворять потребность в процессе потребления. А вот для меновой Wert лучше подойдёт меновая стоимость, ибо здесь схватывается свойство чего-либо стоить, т.е. иметь возможность быть обмененным на нечто иное в той или иной пропорции.

    Автор уже вплотную приблизился к правильному ответу. Осталось сделать только последний шаг: для Tauschwert «лучше подойдёт» не «меновая стоимость» («меновая стоимость» это тавтология, простое повторение), а «стоимость», т. к. именно здесь «схватывается свойство» обмена.

  2. Кондрашов Чеховскому says:

    Однозначность или контекст?
    Начнём с самого, на мой взгляд, главного. Валерий Чеховский считает, что одно понятие всегда в научном дискурсе должно передаваться одним термином. Это очень верное замечание. Но может ли оно «работать» в текстах философских, и в особенности в текстах переводных? Например, к подобной однозначности научного языка стремились неопозитивисты. Мы знаем, чем закончились все их потуги создать такой язык. Ничем.
    Понятия и термины, а также слова, их обозначающие, у Маркса имеют не только собственно научное содержание (что выражается в логической дефиниции), но и множество коннотаций, которые в переводах практически не передаются. Но для адекватного понимания мысли Маркса учёт этих коннотаций настолько важен, что без такового мы просто-напросто извратим его мысль. Я уже приводил наглядные примеры того, как у нас переводят у Маркса такие важнейшие понятия, как Verkehr, Erzeugung, Arbeit. Их НЕВОЗМОЖНО в разных контекстах переводить одним русским словом, как это предлагает В. Чеховский, ибо в одном случае тот же Verkehr – это обмен, а в другом – общение, а то и половой акт.
    «Капитал» – это не только экономическое сочинение. Это и социологическое, и историческое, и политологическое, и логическое, и философское, и даже этическое произведение. Более того, как известно, Маркс рассматривал свой «Капитал» не только как научное произведение, но и как произведение художественное. И в свете этих моментов надо понимать: одно и то же ПОНЯТИЕ у Маркса может выступать и как политэкономическое, и как социологическое, и как философское и т.д. Поэтому редуцировать то же понятие Wert только к стоимости или только к ценности – неверно. Или Arbeit переводить только как труд. Или Verkehr – как обмен или общение и т.д. и т.д.
    Другой важный момент. Тексты Маркса – это не только научные трактаты, но и политические памфлеты. В них всё пропитано ангажированностью автора. В силу этого у Маркса не существует никаких морально нейтральных понятий. Кстати, сколько бы сам Маркс об этом не утверждал. И когда он употребляет, например, понятие «деньги», то оно несёт в себе не только отвлечённое экономическое содержание, но и все те осуждающие коннотации, которые явно обнаруживают себя, например в Grundrisse. И поэтому абсолютно не прав В. Чеховский, когда (в ответ на нашу фразу о торгашеских коннотациях в русском «потребительная стоимость») пишет, что «слова, как таковые, безобидны, они полностью лишены каких бы то ни было магических свойств или эмоций»
    Можно и ценность производить от «цены», и стоимость от «стоить». Оба эти русских слова могут быть истолкованы как в «человечном», так и «бесчеловечном» смыслах. Достаточно сравнить три фразы, чтобы было понятно значение контекста и коннотаций:
    – Сколько стоит эта вещь?
    – Это – стоящая вещь.
    – Стоит ли жизнь того, чтобы её прожить, или она того не стоит? (А. Камю).
    То же самое можно проделать и с ценностью:
    – Эта вещь имеет высокую цену.
    – Эта картина – бесценна.
    – Пищевая ценность.
    – Семейные ценности и т.д.
    И что: прикажете все эти фразы переводить одинаково?
    Для того чтобы пояснить нашу позицию в отношении конкретно-контекстуального перевода Wert у Маркса, обратимся сначала к самому понятию ценность. К тому же я полностью согласен с уважаемым Валерием Яковлевичем: надо сначала разобраться с понятиями. Например, он верно отметил мою ошибку (правда, имеющую место и Маркса). Так, в своих замечаниях на мой текст он пишет: «Способность товара (и любой вещи в любых общественных условиях – скажем это, забегая вперёд!) удовлетворять какую-либо потребность человека наделяет его особым качеством, это – Gebrauchswert или полезность. Но Gebrauchswert не висит в воздухе – говорит Маркс – «полезность» привязана к товарному телу. Поэтому товарное тело само есть Gebrauchswert или ценная вещь». (Примечание в скобках. Кондрашов: «Gebrauchswert — это предмет для удовлетворения какой-либо системы человеческих потребностей, иначе говоря – полезность». В. Чеховский замечает: «Предмет (вещь) и полезность вещи – различные понятия. Это Маркс, нарушив правило: один научный термин – одно название, два термина – два названия, нарекает два различных термина одним именем Gebrauchswert, вводит тем самым читателей, в частности Кондрашова, в состояние смущения» ).
    Полностью согласен с данным замечанием: полезность – это свойство явления удовлетворять какую-либо потребность. Само же явление, обладающее таким свойством в отношении субъекта – это полезная (потребительная) «вещь» (собственно вещь, например, хлеб, но и услуга и т.д.). Безусловно, эти понятия надо чётко различать.
    Понятие ценности
    Потребности лежат в основе человеческой деятельности, являются ее движущей силой. В силу же того, что социальное бытие представляет собой развертывание совместной человеческой деятельности, которая с необходимостью включает в себя такие виды деятельности, как материальную и духовную, поэтому для того, чтобы существовал человек и существовало общество, необходимо удовлетворять все эти фундаментальные (и материальные, и духовные) потребности: материальная деятельность воспроизводит физическое существование социума (базис), духовная деятельность воспроизводит духовное существование (надстройку и общественное сознание), которые (базис, надстройка и общественное сознание) являются необходимыми моментами, сторонами социального бытия, так как без базиса нет наличного бытия людей, а без сознания нет бытия индивидов как людей.
    Потребности удовлетворяются в процессе «присвоения», потребления, освоения и т.д. определенных явлений материального и духовного бытия, обладающих способностью удовлетворять соответствующие потребности. Такие явления называются предметами, или объектами потребности. Индивиды или социальные группы, которые используют данные объекты для удовлетворения своих потребностей, оказываются субъектами данного деятельностного отношения.
    Скажем, субъект нуждается в каком-нибудь питьевом сосуде, для того чтобы посредством его удовлетворить жажду. Но в данной ситуации у него нет ничего похожего на стакан под рукой. Он выбирает среди подручных вещей что-либо напоминающее по своей структуре стакан (камень или кусок дерева с достаточным углублением). В другой ситуации человек совершенно равнодушно прошел бы мимо этой природной вещи, но сейчас, в силу того, что эта вещь обладает необходимыми для удовлетворения потребности субъекта свойствами, она «втягивается» субъектом в его практику и в этом отношении с субъектом начинает обладать для субъекта полезностью, т.е. приобретает значение для него.
    Итак, в процессе потребностной субъект-объектной связи для субъекта оказываются важны, значимы определенные свойства объекта, используя которые субъект удовлетворяет свои потребности. Такие деятельностно значимые свойства объектов и сами эти объекты, обладающие такими свойствами, и в обыденной жизни, и в философии принято называть ценностями.
    Важно понимать, что сами по себе объекты и их свойства не являются значимыми, ибо характеристика «быть значимым», «иметь значение» конституируется только в деятельностных отношениях субъекта и объекта: нечто приобретает свою значимость (ценность) для субъекта только тогда, когда оно втянуто в человеческую деятельность (будь это пища или объекты наших самых фантастических мечтаний), и имеет способность удовлетворить потребность (реальную или мнимую, – это уже другой вопрос).
    Другой важный аспект всякой ценности как значимости объекта для субъекта состоит в ее содержательном отношении. Дело в том, что ценностью является то, что нас не оставляет равнодушными в определенном отношении. Все то, что никоим образом не захватывает нас в нашем бытии, все то, мимо чего мы проходим равнодушно, «не оглядываясь на него», что не касается нас, – все это в ценностном, аксиологическом смысле является безразличным, неценностным. Древние греки такие феномены называли термином ἀδιάφορα (безразличное, ценностно нейтральное). Если субъект проявляет интерес к чему бы то ни было (например, к трупам кошек или испражнениям, валяющимся на улице), значит, это ему зачем-то нужно, так как это нечто удовлетворяет какую-то сознательную или бессознательную потребность данного субъекта. Если мы на нечто обратили внимание, если нечто захватило нас, то оно – точно не ἀδιάφορα, оно что-то значит для нас, следовательно, оно – ценность.
    Ценным в смысле «значимым» мы считаем не только нечто положительное, но и отрицательное, ибо оно также задевает нас, не оставляя равнодушными. Другими словами, ценность в самом широком смысле можно определить как положительную или отрицательную значимость некоторого материального или идеального явления (объекта) для субъекта, конституированную в рамках деятельности этого субъекта .
    Из этого анализа и определения становится ясным, что ценности конституируются и существуют не в субъекте и не в объекте, т.е. являются не содержанием сознания субъекта и не самими предметами и их свойствами, но возникают только в праксеологической, деятельностной связи субъекта и объекта, конституируются в субъект-объектном взаимоотношении. Ценности «не существуют как некие объективные предметы; их существование не сводится, однако, к психическому их переживанию субъектом. Ценности существуют диспозиционно, а их роль исполняют социальные отношения, социальные и личностные состояния и свойства. Это решение вопроса противоположно как объективно- и субъективно-идеалистическим, так и метафизически-материалистическим теориям ценностей» .
    Итак, ценность, во-первых, формируется в субъект-объектном практическом взаимоотношении; во-вторых, ценность представляет собой некоторую значимость-объекта-для-субъекта, ценность (как значимость) – это нечто положительное или отрицательное, что задевает нас, не оставляя равнодушными.
    Ценность как значимость и Tauschwert
    Итак, ценность – это ЗНАЧИМОСТЬ. А значимости могут быть и моральными (добро), и эстетическими (прекрасное), и гносеологическими (истина), и витальными (пища, секс, тепло). У Маркса Gebrauchswert означает результат человеческого труда (предмет, услугу и т.д.), который удовлетворяет какую-либо потребность. Стало быть, этот результат труда ЗНАЧИМ для кого-то (потребителя), следовательно, отсюда и ЦЕННОСТЬ, а не СТОИМОСТЬ.
    Что же нам предлагает Валерий Чеховский? Он пишет: «основные категории Марксового Капитала следует переводить так:
    1. Gebrauchswert – потребительная ценность;
    2. Tauschwert— меновая ценность;
    3. Wert – ценность» .
    Давайте зададимся простым вопросом: если ценность – это значимость, т.е. то, что удовлетворяет ту или иную потребность, то какая же потребность удовлетворяется посредством меновой ценности?
    Потребительная Wert – способность удовлетворить потребность посредством предмета потребления. Такая Wert конституируется в отношениях субъекта и объекта и имеет субъективную значимость (потребность удовлетворена – хорошо, не удовлетворена – плохо).
    Меновая Wert – способность товара быть обмененным на другой товар в определенной пропорции, находящая свое выражение в денежной стоимости, в цене товара. Такая Wert тоже конституируется в отношениях, но имеет уже не субъективную значимость, а объективную форму выражения (обмен между товарами), равнодушную по отношению к субъекту, как сказал бы Гегель.
    Итак, два явления, представляющие собой способности некоторых явлений и конституирующиеся в отношениях. И оба эти явления в своём обозначении содержат слово Wert. Но какая разница между этими Wert’ами!!! В одном случае речь идёт об удовлетворении субъективных (или социальных) потребностей, а другом – о способности обмениваться в определённой пропорции.
    При этом надо понимать, что потребительные Wert’ы существовали до меновых отношений вообще. Маркс анализирует товар, а не продукт человеческого труда вообще. Только товар обладает, помимо свойства полезности, ещё и свойством мены.
    Хлеб – это, прежде всего, то, что удовлетворяет конкретную потребность, поэтому он, когда я его ем – потребительная Wert, и только во вторую голову он – меновая Wert, когда я его покупаю. Почувствуйте, как говорится, разницу. Сравните, например, такие понятия, как пищевая ценность (Nährwert, ernährungsphysiologischer Wert) и меновая ценность.
    Итак, если в этих двух случаях под Wert понимаются разные явления (а интуитивно это понимает каждый), то и для их перевода надо употреблять разные слова, а не как требует В. Чеховский – одно. Как нам представляется, для потребительной Wert лучше всего подходит перевод потребительная ценность, ибо здесь как раз схватывается свойство быть значимым (ценным) в смысле удовлетворять потребность в процессе потребления. А вот для меновой Wert лучше подойдёт меновая стоимость, ибо здесь схватывается свойство чего-либо стоить, т.е. иметь возможность быть обмененным на нечто иное в той или иной пропорции.
    Поэтому вывод (по аналогии с выводом В. Чеховского):
    1. Gebrauchswert – потребительная ценность;
    2. Tauschwert— меновая стоимость;
    3. Wert – ценность или стоимость (в зависимости от контекста).
    Значение адекватного перевода
    «Этого Маркса не поняли ни на Западе, ни в СССР, что нашло своё отражение в переводах, совершенно неверно ориентированных на экономическое истолкование его терминологии, на самом деле имеющей экзистенциальное содержание» (С. 28).
    В. Чеховский, критикуя мою ориентацию не только на экономическое, но и на философско-экзистенциальное прочтение Маркса, пишет:
    «Капитал это Критика политической экономии капитализма. И здесь я должен взять всех без исключения переводчиков книги под защиту. Они совершенно правильно «ориентировались на экономическое истолкование терминологии Маркса». Другое, философское, прочтение Капитала это совершенно другой разговор».
    В данном случае речь у меня идёт не только о переводе «Капитала», но в первую очередь и «Парижских рукописей» и «Немецкой идеологии». Ещё раз приведу совершенно ужасающий пример экономического перевода у Маркса.
    Оригинальный текст Маркса звучит так: «Das produktive Leben ist aber das Gattungsleben. Es ist das Leben erzeugende Leben» .
    А вот русский перевод: «производственная жизнь и есть родовая жизнь. Это есть жизнь, порождающая жизнь» .
    Только слепой не может здесь увидеть именно экономическое истолкование и перевод словосочетания «Das produktive Leben». Это же надо додуматься до такого уродского перевода!!! Действительно, этим переводом советские толмачи просто обесчеловечили мысль Маркса. Представьте себе хотя бы на минуту, что ВОТ ЭТО (родовая жизнь человека – это производственная жизнь) прочитал школьник или студент первого курса, поверхностно изучающий философию. Какое мнение у него сложится о философии Маркса? Да самое ужасное: он будет считать, что, с точки зрения Маркса, человек – это производственное животное, существо, предназначенное горбатиться на производстве, на фабриках и заводах… И при этом преподаватель философии будет тыкать в перевод и говорить, что, мол, Маркс сам так написал. При этом ни тот, ни другой никогда не откроют оригинал и не посмотрят, а что же Маркс там на самом деле говорил и писал. Более того, оказывается Маркс так много критического написал против Эндрю Юра и его книги «Философия фабрики» . А ведь в свете имеющегося перевода марксова философская антропология как раз и выглядит как «философия фабрики»!
    Как мне представляется, в этом случае produktiv надо переводить как продуктивная (в смысле Э. Фромма), или на крайний случай как производительная, но никак не производственная! Если Маркс говорит о производственном аспекте деятельности, то он всегда употребляет слова, связанные с корнем Produktion (например, производственная активность – Produktionsaktivität, но никак не Produktiveaktivität).
    Только на одном этом примере видим, как всего лишь одно неверно переведённое слово радикально изменяет всю философию Маркса на противоположное учение. Причём для советских идеологов был релевантен именно такой перевод: «производственная» жизнь как сущность человека – это как раз чистой воды идеологическое оправдание сталинской индустриализации, разного рода производственных свершений и т.д., но прежде всего – оправдание рабства, имевшего место в сталинском Союзе. Оправдание, освящённое именем самого Маркса…
    Но Маркс всю свою сознательную жизнь выступал против «работы», т.е. против отчуждённой формы трудовой деятельности, против несвободного, утомительного, отупляющего и обесчеловечивающего «производственного труда», считая подлинной сущностью человека деятельность свободную, спонтанную, приносящую удовлетворение и удовольствие. Он прямо говорит: надо уничтожить (или в других местах – освободить) труд (Arbeit). Но какой «труд» хочет уничтожить Маркс? Тот, который есть действительная сущность человека, или тот, от которого «бегут как от чумы»? Понятно, что последний. Но у нас, опять-таки, переводят сплошь и рядом: уничтожение труда… Мы предлагаем переводить уничтожение «отчуждённого труда» (или «работы»).
    Все эти важнейшие философские коннотации настолько существенны для понимания подлинного Маркса, что за голову хватаешься, когда читаешь русские переводы. И в голове постоянно крутится вопрос: так какого же Маркса мы знаем?

  3. Чеховский Кондрашову says:

    Стоимость или ценность?
    Перевод Wert в Капитале К. Маркса (продолжение дискуссии)

    П. Кондрашову, к. ф. н., Институт философии и права УрО РАН (Екатеринбург)
    «Заметки о терминологии К. Маркса». С. 25-28. Рубрика «Гость»

    «Много споров о переводе «одной из наиболее значимых категорий Маркса – der Wert, имеющей как политэкономическое, так и философское содержание. Одни интепретировали это слово в сугубо экономическом смысле как стоимость, другие, напротив, вкладывали в него более человеческий (?) смысл – ценность (С. 25-26)

    На мой взгляд, автор допускает здесь сразу две распространённые ошибки, которые затрудняют, более того, делают невозможным адекватный перевод немецкого Wert в Капитале на русский язык.

    Во-первых, Пётр Кондрашов говорит об одной категориии Маркса Wert, имеющей политэкономическое и философское содержание. Это неправильно. Одна научная категория не может иметь два или больше значений. Не путать с тем, что одно слово может служить названием для двух и более категорий. Научные категории должны быть однозначны. Иначе учёные перестанут понимать друг друга. Вообще-то – известное правило, однако его почему-то зыбывают. Правда, как только полемика заходит в тупик, то кто-то обязательно берёт слово и говорит: коллеги, нам следует договориться о терминах. Как в этом примере «из жизни»:

    Александр Невзоров: «Проблема заключается в том, что слово «Россия» все понимают совершенно по-разному. Вот, к примеру, есть такое понятие как пропагатор. Это одно из самых важных понятий в электродинамике. Вместе с тем пропагатор это маленький пластмассовый ящичек для рассады, которая используется садоводами. Эти два столь различных понятия имеют одно и то же обозначение. Вот я боюсь, что у меня с Каспаровым примерно такая же разница по этим понятиям. Как для обозначения либо ящичка с рассадой, либо функции амплитуды релятивистского поля. Я не пойму этого.» http://echo.msk.ru/programs/personalnovash/1691682-echo/ 11.01.2016

    Во-вторых, Кондрашов приходит к неутешительному с его точки зрения выводу: спорщики по-разному «интерпретируют» многозначное слово Wert, «одни – сугубо экономически, другие вкладывают в него более человеческий смысл». Здесь уже другая крайность – приглашение к дискуссии о словах. Слово Wert не более и не менее человечно, как и любое другое слово на любом языке. Но все слова на всех языках в общеупотребительной речи имеют определённый смысл, определённое содержание. Правда иногда бывает, что слово многозначно, например, как Wert, однако, всякий раз его актуальное значение, как правило, легко прослушивается или вычитается в соответствующем контексте обычной устной или письменной речи. Трудность перевода Wert в Капитале (не вообще!) на русский язык заключается в том, что здесь переводчик сталкивается сразу с несколькими особенностями: во-первых, немецкое Wert многозначно, во-вторых, для его перевода в русском языке есть альтернативы – ценность и стоимость, в третьих, один из вариантов, а именно слово ценность, многозначен. Одним словом, путаница, на первый взгляд, полнейшая.

    И всё-таки клубок распутывается на удивление просто, при условии, что, работая над переводом, переводчик учитывает два обязательных требования: с одной стороны, это правильный выбор последовательности перевода, знание того, с чего начать, чтобы, говоря словами классика, ухватившись за одно это звено, вытащить всю цепь, и, с другой стороны, – строгое следование сформулированному мною Закону соблюдения смыслового единства между содержанием научных категорий переводимого текста и содержанием слов-названий на языке перевода.

    Так, с чего начинать перевод немецкого Wert в Капитале? Начинать следует буквально ab ovo, то есть с первой страницы книги, с первой главы, с термина товар. Это жёванно-пережёванно и всё-таки танцевать приходится всегда от печки. Товар это прежде всего вещь (абстрагируемся здесь от других видов товаров), предмет потребления, который в силу своих определённых качеств удовлетворяет определённую потребность человека. Способность товара (и любой вещи в любых общественных условиях – скажем это, забегая вперёд!) удовлетворять какую-либо потребность человека наделяет его особым качеством, это – Gebrauchswert или полезность. Но Gebrauchswert не висит в воздухе – говорит Маркс – «полезность» привязана к товарному телу. Поэтому товарное тело само есть Gebrauchswert или ценная вещь. (Примечание в скобках. Кондрашов: «Gebrauchswert – это предмет для удовлетворения какой-либо системы человеческих потребностей, иначе говоря – полезность Предмет (вещь) и полезность вещи – различные понятия. Это Маркс, нарушив правило: один научный термин – одно название, два термина – два названия, нарекает два различных термина одним именем Gebrauchswert, вводит тем самым читателей, в частности Кондрашова, в состояние смущения.)

    Итак, Gebrauchswert употребляется у Маркса в Капитале в двух значениях: в значении полезность и в значении полезная вещь. Здесь мы подошли к важному пункту: нам предстоит теперь на деле продемонстрировать применение универсального принципа перевода научных текстов.

    Переводить следует, во-первых, не немецкое слово Gebrauchswert, роясь в словарях, в поисках подходящего под уже готовую концепцию автора или переводчика значения этого слова («экономического или более человечного»), а – научное содержание, получившее словестное обозначение, название Gebrauchswert, и скрытое пока за этим общеупотребительным словом, это: полезность и полезная вещь. Зная теперь, что переводим, обращаемся к русскому языку, с целью найти адекватный эквивалент передачи только что установленного научного содержания термина на немецком языке. По опыту общеупотребительной речи мы знаем, что немецкому Gebrauchswert в значении полезность и полезная вещь в русском языке могут соответствовать выражения потребительная ценность и потребительная стоимость.

    Во-вторых, необходимо вспомнить Закон соблюдения смыслового единства содержания научной категории переводимого текста и слова-названия на языке перевода. Содержание Марксовых научных категорий мы установили, это – полезность и полезная вещь. На каком из двух возможных вариантов – потребительная ценность и потребительная стоимость – исходя из содержания переводимого термина и содержания этих общеупотребительных слов должен остановится переводчик? У переводчика нет выбора. Только потребительная ценность точно передаёт содержание переводимой категории. Gebrauchswert в значении полезность и полезная вещь по-русски может быть только потребительная ценность, ибо потребительная стоимость ни в значении полезность, ни в значении полезная вещь в русской речи не употребляется. Именно поэтому выражение потребительная стоимость П. Струве совершенно справедливо определил как нелепость.

    «Переводить Gebrauchswert как потребительная стоимость нельзя, ибо данный перевод уводит в радикально рыночное, торгашеское, буржуазное истолкование …» (С. 26)

    Переводить нельзя, потому что потребительна стоимость это лингвистическая ошибка! Баста! Слово же «стоимость» само по себе, то есть независимо от этой нелепой словестной конструкции, имеет, конечно, неограниченное право на существование и использование в оригинальных научных текстах, как и любое другое (не нецензурное) слово, даже если оно покажется кому-то трижды торгашеским. Ибо слова, как таковые, безобидны, они полностью лишены каких бы то ни было магических свойств или эмоций.

    Автор разбираемой статьи сетует далее, что

    «Ни в одном из европейских языков нет такого разведения «ценности» и «стоимости», как в русском. Русский перевод поэтому часто обрывает важнейшие смысловые связи, несомненно имеющиеся у Маркса» (С. 26)

    То есть то, что вообще-то должно быть преимуществом («разведение» указывает на богатство языка) неожиданно оказывается недостатком. По той причине, что «переводчики», в том числе упоминаемый Кондрашовым Ильенков никак не могут «развести» слова и научные термины. Дополнительное слово прибавило им только «забот» из-за увеличения числа возможных «интерпретаций» содержания немецких и русских слов. Хотя переводимое научное содержание немецких терминов в оригинале по-прежнему осталось неизменным. (Примечание в скобках. Если в «традиционном» русском переводе налицо «обрыв смысловых связей», то, конечно, не по причине бедности русского языка.)

    «Что касается Tauschwert, то здесь мы имеем дело со стоимостью, отсылающей нас к цене, которая конституируется в процессе обмена …» (С. 26)

    Если у Маркса речь о Tauschwert, то меньше всего он имеет в виду русское слово стоимость. По крайней мере в признании этого бесспорного факта должны быть едины все дискутанты. И, берясь за перевод, они не рассуждают о содержании общеупотребительных русских слов стоимость и ценность как возможных эквивалентов немецкому Tauschwert, а в первую очередь ставят вопрос: какое научное содержание у Маркса имеет категория Tauschwert? Здесь переводчик может довериться самому Марксу, ибо на этот вопрос он отвечает сам и не оставляет места для спекуляций. Tauschwert это отношение, пропорция, в которой один товар (потребительная ценность) обменивается на другой товар (потребительная ценность). То есть «мы имеем дело» не просто со «стоимостью или ценой», а с «отношением, пропорцией» и т. д. Вот теперь, зная содержание переводимого термина, переводчик может начать поиск подходящего ему эквивалента на русском языке. Маркс тут уже не в помощь.

    Кондрашов идёт другим путём. Сначала по смыслу термина Tauschwert он правильно обращает внимание на должное присутствие в объективной реальности, описываемой переводимым термином, «процесса обмена» (см. С. 26). Если бы теперь у него был уже готов ответ, как переводить Wert, то он без труда получил бы искомый результат. Но ответа нет. Поэтому, попав в тупик, автор вынужден всё-таки призвать на помощь Маркса. «Доказав» с его помощью, что Wert это Tauschwert, Кондрашов приходит к «логичному» выводу: «Tauschwert – это просто стоимость или(!) меновая стоимость … » (С. 27)

    Здесь он одним выстрелом убивает двух зайцев: ставит (как он думает, вслед за Марксом) знак равенства между Wert и Tauschwert, передаёт затем читателю право самому решать как переводить Tauschwert «просто (как) стоимость или меновая стоимость», но, подумав, достаёт перед изумлённой публикой третьего зайца из шляпы. Два варианта перевода, первоначально предназначенные только для Tauschwert, автор по справедливости, поровну распределяет теперь между Tauschwert и Wert (раз это одно и то же!) уступив свободное, не задействованное ещё стоимость для перевода Wert. И дело в шляпе.

    Но концы тут не сходятся с концами. Прокрутим плёнку чуть назад. Мы остановились там, где автор приступил к переводу Tauschwert, правильно предположив о наличии здесь факта обмена (Tauschwert). Замечательно!

    Далее в подтверждение своего вывода, который ему предстоит ещё сделать, он цитирует сначала Маркса потом меня. Здесь я должен заявить лёгкий протест, ибо моя мысль «стоимость есть Wert только в значении последней как Tauschwert“ в контексте подтверждает как раз обратное тому, что утверждает автор. Протест должен был бы заявить и Маркс. Но поскольку он это сделать не может, я берусь представить здесь его интересы.

    Автор приводит цитату Маркса, которая ни к русскому переводу, ни к Лопатину отношения, конечно, не имеет.
    Вот она: «Если в дальнейшем мы используем слово Wert без комментариев, то речь идёт всегда о Tauschwert.» Обратим внимание присяжных на то, что Кондрашов цитирует Маркса по первому изданию 1-го тома Капитала 1867 года. Внимание! Пришло время от имени подзащитного сделать одно важное заявление: К моменту написания и выхода в свет 1-го тома Капитала Маркс не делал ещё различия между Wert и Tauschwert! Только во 2-м издании он в ряде мест в тексте книги Wert заменил на Tauschwert и наоборот, а также зачеркнул вышецитированное по 1-му изданию 1-го тома примечание 9, используемое Кондрашовым в качестве единственного неопровержимого аргумента в споре. Похоже, что приведённый факт многим авторам до сих пор неизвестен, тем более этого не могли знать первые русские переводчики Капитала Даниельсон и товарищи, делавшие перевод по первому изданию. Между прочим, это одна из причин (не единственная), почему выбор ими эквивалента для немецкого Wert был неудачным.

    Возвращаем плёнку ещё дальше назад и повторим в который раз: Tauschwert по определению это отношение, пропорция, в которой один товар (потребительная ценность) обменивается на другой товар (потребительная ценность). Х товара А равно Y товара В или Х товара А равно 10 руб и Y товара В равно 10 руб. Каким русским словом передать это содержание? Словом стоимость. Русское слово стоимость по смыслу, по содержанию в общеупотребительной речи выражает обмен и, между прочим, не только товарный обмен или обмен на деньги, что иллюстрируют такие примеры как: овчинка выделки не стоит, Париж стоит обедни, посещение стоматолага стоит нервов, «бутылка водки стоит тишины» (С. 27) и т. д. При обмене предполагается наличие как минимум двух объектов и двух субъектов, участников сделки, то есть наличие как минимум двух различных товаров и их двух различных владельцев. А раз так, раз семантически стоимость безусловно есть выражение обмена, то лингвистическая форма меновая стоимость является тавтологией, простым повторением. Вывод: Tauschwert – отношение, пропорция, в которой один товар (потребительная ценность) обменивается на другой товар (потребительная ценность), следует переводить на русский язык «просто» как «стоимость», но ни в коем случае не как «меновая стоимость».

    Но Wert, как перевести Wert?

    Маркс рассуждает так: Раз такие различные вещи (потребительные ценности) как, например, сюртук и сапожная вакса обмениваются, взаимно, относительно выражая тем самым свой Tauschwert, то в них должно быть нечто общее, что делает различные обмениваемые друг на друга вещи (товары) соизмеримыми. Это труд, утверждает Маркс. Именно труд, абстрактный человеческий труд, кристаллы субстанции, которая делает товары соизмеримыми, и есть Wert. На первый взгляд перевести Марксово Wert в Капитале на русский язык можно двояко – словом ценность и словом стоимость. Но мы выяснили, что слово стоимость по смыслу общеупотребительной речи выражает отношение, пропорцию обмена. А раз так, то для перевода содержания немецкого термина Wert, как оно только что было определено, не годится. Остаётся ценность. Марксово Wert по-русски это ценность. При любых общественных условиях ценность продукта выражается затратами труда на его производство и измеряется прямо количеством рабочего времени. При капитализме, в обществе товаропроизводителей ценность продукта как товара выражается затратами общественно необходимого рабочего времени, необходимого для его производства, и измеряется не прямо в рабочих часах, а косвенно, относительно – количеством другого товара или денег – это стоимость. Отсюда, то есть из логики Капитала, кстати, следут – вывод сделанный впервые мною – что резонно говорить о наличии двух законов: закона ценности и закона стоимости.

    Подведём итог нашим рассуждениям о переводе основных категорий Марксового Капитала: Gebrauchswert это потребительная ценность, Tauschwertстоимость, Wertценность.Что нас смущает в этом ряду русских эквивалентов Марксовым терминам? Отсутствие в русском переводе свойственного оригиналу единообразия терминологии. Нельзя ли поправить дело? Нет ничего проще, ибо у русского стоимость есть синоним – это меновая ценность. Немецкое Tauschwert, правильно переведённое нами как стоимость, можно перевести и другим способом, а именно как меновая ценность, что никоим образом не противоречит законам русского языка и удовлетворяет всем нашим требованиям.

    Вывод: основные категории Марксового Капитала следует переводить так:

    1. Gebrauchswertпотребительная ценность;
    2. Tauschwertменовая ценность;
    3. Wertценность.

    Примечание к 2.: Авторам, пишущим оригинально, никто не возбраняет пользоваться и формой меновая ценность, и, на своём месте, её синонимом стоимость. Я свои рассуждения закончил, но Кондрашов продолжает. Главная тема его статьи другая. Здесь только два слова.

    «Этого Маркса не поняли ни на Западе ни в СССР, что нашло своё отражение в переводах, совершенно неверно ориентированных на экономическое истолкование его терминологии, на самом деле имеющей экзистенциальное содержание.» (С. 28).

    Капитал это Критика политической экономии капиталазма. И здесь я должен взять всех без исключения переводчиков книги под защиту. Они совершенно правильно «ориентировались на экономическое истолкование терминологии Маркса». Другое, философское, прочтение Капитала это совершенно другой разговор.

    Валерий Чеховский
    Потсдам
    17.11.2016

Schreibe einen Kommentar

Deine E-Mail-Adresse wird nicht veröffentlicht. Erforderliche Felder sind mit * markiert.