Забудьте Герострата

Александр Бузгалин, Людмила Васина
Претенциозная игра в новации (о неудавшейся попытке нового перевода ряда терминов «Капитала»)

Журнальный клуб Интелрос. Альтернативы № 3, 2016

 

Итак, после недолгого перерыва http://www.rgaspi.su/assets/original/Vasina_Rezension_Kapital.pdf?1470751120                       тандэм Васина/Бузгалин  вновь активировался для бескомпромиссной борьбы за чистоту марксизма https://vk.cc/5XrCQ4. Цитаты даю без ссылок, т. к. страницы рецензии не пронумерованы. Но объём текста сравнительно небольшой, поэтому читатель при необходимости без труда может сверить цитаты, которые выделены мною жирным шрифтом.

 «…Внесение  в основу всего здания «Капитала» категории «ценность» существенно меняет смыслы очень многих положений Маркса.»

Переводчик не имеет права – всё равно,  чёрным ходом или через парадное – пронести в чужое здание свою мебель, «в здание «Капитала»», как и «в здание» любой другой переводимой научной книги, – свои категории. Учёный оперирует категориями, терминами, научными понятиями, а переводчик – словами. Переводчик читает содержание терминов на языке оригинала и даёт им названия на языке перевода. При этом он внимательно следит за тем, чтобы значения слов-названий не противоречили содержанию терминов. Таковы общие принципы перевода. Взять, например, Марксову научную категорию, термин, научное понятие Gebrauchswert. Любой, имеющий хотя бы начальное представление о практике перевода, должен в первую очередь спросить себя: А что переводим, какое содержание автор работы вложил в переводимый термин Gebrauchswert? Откуда нам это знать? – Бывает, что из контекста научной работы, но каждый автор, как правило, даёт  определение научным понятиям сам, особенно, если он вводит в научный оборот новые. Так, разъяснению основных терминов, посвящена вся 1-я глава «Капитала». Поэтому у читателя, казалось бы, не должно быть сомнений о содержании понятия Gebrauchswert. Маркс: «Полезность вещи делает её Gebrauchswert», и дальше: «Но эта полезность не висит в воздухе. Обусловленная свойствами товарного тела, она не существует вне этого последнего. Поэтому товарное тело, как, например, железо, пшеница, алмаз и т. п. само есть Gebrauchswert или благо.» (Маркс К. Капитал I // Москва. Росспэн. 2015. С. 66.) Итак, Gebrauchswert это: а) полезность вещи и b) полезная вещь. Здесь следует сделать одно примечание. Маркс нарушил одно негласное правило: одна категория (один термин, одно научное понятие) – одно название. Несоблюдение этого правила может ввести неопытного читателя в заблуждение. Итак, какому решению должен отдать предпочтение переводчик, имея для Gebrauchswert наготове два варианта перевода – потребительная стоимость или потребительная ценность?  Если «полезность» и «полезная вещь» «перевести» русским «потребительная стоимость», то это было бы нарушением уже другого, на этот раз совсем элементарного правила, а именно: соблюдать общепринятые нормы языка, дело в том, что слово стоимость в вышеупомянутых значениях в русской речи не употребляется. По той же схеме проанализировав все Марксовы категории, я останавливаю свой окончательный выбор на слове «ценность» для перевода термина Wert, между прочим, сохраняя в книге по примеру оригинала единобразие терминологии. Это следует подчеркнуть, т. к., например, немецкое Tauschwert можно перевести на русский язык двояко: и как меновая ценность, и как стоимость. На этом повторение пройденного – того, что мною уже многократно и подробно описано, например, во Введении к моей редакции перевода закончим. Тем более с этим не спорит ни один «марксовед». Но если у критиков принято с переводческими ошибками мириться, значит есть нечто более важное, чем научная объективность, чем правильный перевод. Цель должна оправдывать средства. Итак, перейдём к рассмотрению того, что важнее научной истины. Решение этой задачи нам упрощают сами авторы рецензии: прямо в начале статьи они «заостряют проблему», обращая внимание на два, с их точки зрения, «принципиально важных момента».

«Первый момент»

«Первый связан с ведущейся уже почти столетие полемикой между сторонниками марксизма и неоклассики о природе стоимости/ценности. Первые настаивают на трудовой основе стоимости. Вторые исходят из теории предельной полезности. В этом споре слова имеют значение.»

Итак, «первые» настаивают на трудовой основе стоимости, «вторые» исходят из теории предельной полезности… а «третьи» уверены, что на Марсе будут яблоки цвести. Т. е. ряд можно было бы бесконечно продолжить, потому что факт наличия или отсутствия на соседней планете цветущих колхозных садов, как и наличие или отсутствие любой теории, теории предельной полезности, включительно, с одной стороны, нисколько не умаляет достоинств Марксовых заслуг, как экономиста, с другой стороны, ни прямо, ни косвенно к переводу «Капитала» на русский язык отношения не имеет. Критики рассматривают под микроскопом прошлогодний снег, ностальгически вспоминают полемику, которую «по долгу службы» между собой вели марксисты Института марксизма-ленинизма вплоть до 70-80 годов прошлого столетия (См., например, А. Чепуренко. Идейная борьба вокруг «Капитала» сегодня. М. 1988.), т. е. практически до закрытия Института, когда сотрудник, уходящий последним, выключил свет в здании на Большой Дмитровке. Страсти давно улеглись, никто уже не спорит, а мои рецензенты по-прежнему продолжают вести «идейную борьбу вокруг «Капитала»», пытаясь отгородится от воображаемых идеологических противников лингвистическим барьером, инстументализируя  для этой  цели перевод Маркса. Тем не менее, полюбопытствуем, чем же так страшна теория предельной полезности, уточнив заодно, о чём спор?

Рецензенты утверждают, что давняя «полемика марксистов и неоклассиков, – о природе стоимости/ценности». Это не так. Не о ценности вещи, товара, как субстанции, в Марксовом понимании, спор, не о «природе» ценности речь, а о том, что лежит в основе меновой ценности, рыночной стоимости или цены товара – между прочим, задача, которая не решена до сих пор. По теории предельной полезности меновая ценность, рыночная стоимость или цена товара определяется потребителем, отношением спроса и предложения, связанным с полезностью вещи для индивидуума – чисто субъективная оценка; по теории трудовой стоимости Рикардо-Маркса рыночная цена товара определяется рабочим временем, общественно-необходимым для производства продукта – объективная оценка. Выяснив о чём спор, констатируем, что у страха глаза велики – теория предельной полезности как, впрочем, и теория трудовой стоимости ни для кого угрозы не представляет. Вздохнув с облегчением, идём по тексту рецензии дальше. Но прежде два замечания. Во-первых, правильно, на мой взгляд, говорить «теория трудовой стоимости» (Arbeitswerttheorie), а не как у «марксоведов» принято – «трудовая теория стоимости», так как «трудовая стоимость» здесь первичное, а «теория» – производное. Сравни: Grenznutzentheorie – «теория предельной полезности», а не «предельная теория полезности».

Во-вторых, следует различать более абстрактную «теорию трудовой ценности» от «теории трудовой стоимости» («теории меновой ценности») – это разные уровни абстракции. «Стоимость» или «меновая ценность» (не «меновая стоимость»(!), выражение «меновая стоимость» является тавтологией) – термин, используемый при анализе капитализма.

Продолжая «заострять проблему» рецензенты неожиданно заявляют: слово «ценность» ближе к слову «полезность», нежели к слову «стоимость», тем самым подтверждая мою точку зрения на перевод Gebrauchswert как «потребительная ценность». Далее они смело иронизируют по поводу возможности «сближения теории полезности и трудовой теории стоимости». Наконец, видимо, испугавшись собственной смелости, приходят, наконец, к следующему, стилистически неуклюжему заключению: «Если выражение «прибавочная стоимость», которое отражает в «Капитале» предельно аморальное, перевести как «прибавочная ценность», означающее нечто … нравственно более ценное, нежели что-то иное, то антигуманное отношение эксплуатации приобретает совершенно другую смысловую нагрузку и «работает» на систему ценностей, противоположную той, что развивает и обосновывает в своём главном труде К. Маркс.»

 «Второй момент»

Думаю, содержание этой части текста в комментариях не нуждается. Поэтому – «оригинальный тон»:

«Ценности это наши идеалы и мечты»

«У большинства русскоязычных интеллектуалов негативные ценности являются исключением и по большому счёту аморальным феноменом»

 «По-видимому … сказанное у многих читателей вызовет ассоциацию с временами сталинщины.»

«Из наличия сталинско-сусловских преступлений … не следует необходимость отказа от идеолого-политического, классово-партийного осмысления «текстов», которые пишутся в области общественных наук.»

«… Пора заново вспомнить многие положения классического марксизма. Вновь пора вспомнить о политической и идеологической ответственнности академических работников и университетской профессуры, интеллектуалов-фрилансероыв и журналистов. Ответственность не перед КГБ, а перед трудящимся большинством земного шара (ни больше – ни меньше).»

«Пройдя по спирали отрицания, пора вспомнить слова «империализм», «милитаризм», «классовая борьба», «антифашизм», «идеология».»

Вывод: перевод Чеховского это – «этическое узаконение мира рынка и капитала», «опасный импульс», а сам переводчик – «Герострат, которого следует забыть», призыв, между прочим, который всегда  достигает эффекта, противоположного ожидаемому.

Покончив с «чрезвычайно важными моментами» критиков, обратимся к делам «менее важным», но требующим внимания, озаглавленных в тексте рецензентов: «Что [не] сделал Чеховский». Рассуждать о том, что Чеховский не сделал нет смысла – как говорится: на нет и суда нет. Поэтому обратимся прямо к критике им «сделанного».

«Что сделал Чеховский»

Предварительно ещё одно отступление, чтобы к этой теме больше не возвращаться. Объём нового текста моей редакции перевода, по сравнению с «традиционным, критики щедро оценивают в 10%, а отмеченные мною ошибки  в квази официальном переводе они при помощи эпитетов «так называемые» и «якобы обнаруженные» пытаются релятивировать или, как сегодня модно говорить, «слить». Во-первых, одна десятая часть не так уж мало, если учесть, что моя главная задача была не «литература», а исправление принципиальных ошибок перевода содержания книги. Эту задачу я выполнил. Что касается фактических и технических ошибок 23-го тома, для наглядности сведённых мною во Введении в таблицы, чтобы любой желающий мог проверить, то спорить об этом здесь – не место. Это – во-вторых. Наконец, в-третьих: всем, кто в последее время некритически издавал и переиздавал этот том, я рекомендую воспользоваться моими таблицами для исправления ошибок в последующих изданиях. Я готов также дать консультацию. Ссылки на издание под моей редакцией Москва. РОССПЭН. 2015 с приложением таблиц исправлений, разумеется, обязательна.

«Чеховский смешивает обыденное значение слова «стоить» (на рынке) с научным содержанием термина «стоимость»»

Здесь явная попытка валить с больной головы на здоровую. Об этом ниже.

«Wert, по-Марксу, это внутренняя субстанция товара, выражающая общественно-необходимый труд… и т. д. Поэтому категория «стоимость», воспринимаемая русскоязычным читателем как нечто объективное, более адекватно выражает именно объективны характер описанного процесса, нежели категория «ценность», соотносимая скорее с субъективными ценностями человека.»

Во-первых, «внутренняя субстанция» – это тавтология. Во-вторых, мои критики постоянно путают – интеркриминируя это мне – слова и категории. Например, в приведённой цитате они пишут: категория «стоимость», категория «ценность». Тогда как в данном контексте правильно следовало бы сказать так (здесь я формулирую за критиков): русское слово «стоимость» более адекватно передаёт содержание Марксовой категории Wert, чем слово «ценность»; Wert – это то-то и то-то – рассуждает учёный тандем – «поэтому категория «стоимость»… Правильно: …поэтому слово «стоимость» в качестве названия… Между прочим, «поэтому», здесь не к месту, здесь отсутствует казуальность, зато налицо часто повторяемая критиками риторическая фигура – тавтология: «Wert» это – «субстанция  … в форме меновой стоимости. Товар обнаруживает стоимость …  Процесс создания стоимости происходит … Поэтому(? – В. Ч.) «стоимость»… более адекватно выражает…»

Wert“ (стоимость)  из категории товарного производства превращается (у Чеховского – В. Ч.) в некое расплывчатое понятие… …В результате появляются рассуждения о «законе ценности» (Wertgesetz) как «универсальном экономическом законе», по которому «жила древнеиндийская община», а также «Робинзон Крузо на необитаемом острове», и «должно жить предсказанное Марксом будущее коммунистическое общество». Ценность» оказывается в понимании Чеховского внеисторической категорией, присущей любому продукту человеческого труда. … Между тем, Маркс жёстко и однозначно связывал бытие «Wert» … с исторически определённым обществом – с товарным производством. … Никакой «Робинзон», никакая «индийская община», никакой «коммунизм» не совместимы… и т. д.

Итак, безлюдный, малонаселённый остров с товарным производством не совместим. Wert это – исключительно капитализм, Wert это – стоимость. Таков ход рассуждений рецензентов. Но объяснить, почему Маркс считает, что на острове Робинзона есть «все существенные определения Wert», (Маркс К. Капитал I // Москва. Росспэн. 2015. С. 99.) они не могут и поэтому такой важный факт игнорируют, о нём умалчивают. Поэтому вопрос: о каком Wert идёт речь, ими даже не ставится. Из-за густой тени, которую русское слово «стоимость» бросает на Wert, скрывая содержание последнего за «жёстким и однозначным» Tauschwert, невозможно даже представить, что Wert  может «существовать» без Tauschwert. Слово стоимость, как таковое, неправильно выбранное для перевода научного понятия Wert, табличка с именем, заслонила собой понятие, т. е. слово неожиданно приобрело вес больший, чем то научное содержание, названием которого оно является. Теперь, когда факт давно свершился, неправильный перевод стал «традицией» новым поколениям читателей Маркса, конечно, даже в голову не придёт искать «стоимость» «в какой-нибудь индийской общине». Чтобы развязать узел противоречий, ослабить путы, которыми Wert оказался  «жёстко привязанным к товарному производству», необходимо дать определение термину Wert.

Тут я прерву свои рассуждения для небольшого отступления. Напомню, наша полемика о том, как правильно переводить «Капитал». Напоминание не покажется странным, если принять во внимание то, что мне приходится часто «отвлекаться» на рассуждения о содержании теории. Но это неизбежно: чтобы переводить сложный материал, надо знать, что переводишь. Причём, переводчик должен быть нейтральным по отношению к содержанию переводимого текста. Задача переводчика – холодный анализ и адекватная передача переводимого текста на язык перевода. Но, когда становится понятным гениальное целое, то открывается новая перспектива и трудно устоять, чтобы отдельные идеи переводимого текста не пробовать развивать дальше.

Обычно говорят: «Wert это – труд». Кстати, здесь мы имеем дело с примером определения термина, в отличие от «Wert это – стоимость» – пример перевода.  Возьмём приведённую выше формулу, упрощённое определение Wert, за основу дальнейших рассуждений. Критики Маркса упрекают его за то, что он предложил эту формулу без доказательств. Критика справедлива. Но у проблемы есть, на мой взгляд, решение, если не оставаться только в рамках анализа капитализма.

Вспомним известную цепь рассуждений Маркса в «Капитале»: товар, потребительная ценность, меновая ценность… Затем следует вынужденная остановка: внутренняя, имманентная товару меновая ценность, как отношение при обмене есть противоречие в определении!  Но после глубокого размышления, цепь рассуждений удлиняется за счёт нового звена, и на сцену является, наконец, то, что до сих пор читателям причиняет головную боль, а именно ценность, определяемая как абстрактный труд, субстанция, общая всем товарам, продуктам труда, делающая товары при обмене соизмеримыми. Круг замкнулся. Такова последовательность анализа некоторых важных категорий капитализма, предложенная Марксом. Теперь мы подойдём к проблеме с другого конца.

Как известно, человек обосновался на Земле задолго до капитализма, задолго до того, как продукты стали обмениваться как товары. Окинем мысленным взором всю историю человечества: с эпохи дифференциации древнейшего людского стада из остальной природы, т. е. с эпохи формирования человеческой общности, через современное общество к тому социуму счастливчиков, которые будут, «как обещано», жить при коммунизме. Понятно, что в каких бы условиях развития цивилизации и общества, человек не жил, его первейшей целью всегда было и есть – иначе всё остальное теряет смысл – сохранение собственной жизни, а также её производство и воспроизводство. Это относится ко всем формам органической природы на Земле – человек как часть природы, не является исключением. Производство же и воспроизводство живой материи, существующей в её самых простых и самых сложных формах, в том числе производство и воспроизводство человеческой жизни, возможно только в движении, всё равно, это – течение живительных соков по стволу дерева, погоня хищника за жертвой в прерии или человек, сидящий за компьютером… Сидящий за копьютером, управляющий машиной или вскапывающий грядку человек – это всё разные формы движения, разные виды труда. Следовательно, специфическим способом движения, обеспечивающим сохранение и продолжение жизни человека, является труд, независимо от того, насколько примитивны или сложны материальные и «технологические» условия труда, и при каких формах организации общества совершается процесс труда. Труд – это всеобщая жизненная необходимость, универсальная ценность. «…Труд как создатель потребительных ценностей, как полезный труд, есть, следовательно, независимое от всяких общественных форм условие существования людей, вечная естественная необходимость, опосредствующая обмен веществ между человеком и природой, т. е. человеческую жизнь» (Маркс К. Капитал I // Москва. Росспэн. 2015. С. 71.)

Теперь мы проделаем нечто необычное. Не доказанное до сих пор уравнение, формулу «Wert это – труд», знакомую нам из анализа капитализма, мы переворачиваем и получаем новое, на этот раз всеобщее универсальное равенство, формулу: «труд это – Wert», труд это – ценность! В древней общине, при коммунизме, на уединённом острове, где Робинзону никто кроме Пятницы не составил кампанию, труд является индивидуальным или непосредственно общественным, его результат, готовыый продукт – единство ценности и потребительной ценности – прямо поступает распоряжение потребителя – индивида или общества. Рабочее время является здесь инструментом контоля за  производством и распределением продуктов, и общество имеет дело с законом ценности. При капитализме, где индивидуальный труд, как правило, является трудом товаропроизводителя, готовый продукт (товар) – единство потребительной ценности и меновой ценности – получает общественное признание окольным путём – путём эквивалентного обмена на рынке, т. е. в отношении, пропорциии затраченного на их производство, общественно-необходимого рабочего времени. При капитализме производство и распределение товаров регулирует закон меновой ценности, или закон стоимости.

Фундаментальной ошибкой Чеховского является его утверждение об отождествлении Марксом в первом издании первого тома понятий «Wert» и «Tauschwert», что якобы повлияло на терминологию первого русского перевода.

То, что Маркс первоначально не идентифицировал соответствующие категории, дав им однозначное словестное обозначение, название Wert или Tauschwert, – исторический факт. Сравнительный анализ текстов первого и второго изданий Капитала подтверждаeт это, на что в своё время обратил внимание, например, известный автор из ГДР Вольфганг Ян, которого трудно было заподозрить в «антипартийности» (Wolfgang Jahn. Einführung in Marx´s Werk. Das Kapital. Erster Band. Berlin 1985. S. 28.). Это в принципе подтверждает и цитированный мною во Введении R. Hecker. По его мнению, сущностная разница Марксу была известна, но категории не получили ещё ясного терминологического определения (Карл Маркс: Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. Кн. 1. Процесс производства капитала. Под ред. В. Я. Чеховского. Москва: РОССПЭН 2015. С. 29.). Но в «ясном терминологическом определении», разграничении как раз и заключается проблема, с которой должны были столкнуться первые переводчики «Капитала» на русский язык. Кстати, известный текст подстрочного примечания на стр. 19 первого издания «Капитала» Маркс дословно повторяет и в подстрочном примечании 37 того же издания  (Marx, Karl: Das Kapital. Bd. I. MEGA II/5. S. 118.40.), что является подтверждением важности информации, которую хотел донести до читателей автор. Между прочим, и в четвёртом издании есть места, где использование слов Wert и Tauschwert в качестве названий терминам спорно, см., например, здесь: Marx, Karl: Das Kapital. Bd. I. MEGA II/5. S. 183.17.,184.17., 184.37.-185.1. Ясное терминологическое определение – это, с одной стороны, однозначное определение сущности научного понятия, и, с другой стороны – присвоение ему одного определённого имени. В противном случае читатель «Капитала» вынужден ломать голову не только над вопросом, что такое Wert – даже для моих рецензентов, находящихся в плену ошибок, вызванных неправильным переводом «Капитала», неразрешимая проблема – но и над вопросом: Wert в каждом конкретном случае – это действительно Wert или Tauschwert?

Чеховский переводит термин «Verwertung des Werts» как «реализация ценности».

Сначала – формальность: «Verwertung des Wertes» – это не термин; терминов здесь два: «Verwertung» и «Wert». Мы намерены погрузиться в область тончайших материй, и там такие детали для результатов рассуждения могут иметь решающее значение.

Второе замечание касается утверждения рецензентов, что «согласно экономической терминологии “реализация“ означает „продажа“». Это не так, ведь «реализация» по-русски – это не только «продажа», но и «осуществление», «претворение», «создание»; в словарях синонимов даже «производство» – «реализация».

Третье замечание: рецензенты уверены, что источник «прибавочной стоимости» находится за пределами сферы обращения. Неправильное утверждение! «Капитал не может возникнуть из обращения и так же не может возникнуть вне обращения. Он должен возникнуть в обращении и в то же время не в обращении. … Процесс превращение денег в капитал совершается в сфере обращения и совершается не в ней.» (см.: Карл Маркс: Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. Кн. 1. Процесс производства капитала. Под ред. В. Я. Чеховского.  Москва. РОССПЭН 2015. стр. 168, 192.) Вопрос  действительно сложен для понимания: «Превращение владельца денег в капиталиста должно совершиться в сфере обращения и в то же время не в сфере обращения. Таковы условия проблемы» (там же, с. 169).

Обратим, наконец, внимание на то, что Бузгалин/Васина готовы были согласится с моим переводом заголовка 5-й главы «Процесс труда и процесс производства прибавочной ценности», т. к. перевод, по их мнению, «передаёт основное содержание», но их «смутило» продолжение, а именно – мой перевод «Verwertung des Wertes» как «реализация ценности» («реализация/осуществление» ценности)»; в результате рецензенты с водой выплеснули и дитя. Нам предстоит теперь проанализировать: а надо ли было вообще воду выплёскивать?

Начинать как всегда следует с выяснения того, что переводим. Для дискуссии предлагается название 5-й главы: «Arbeitsprozess und Verwertungsprozess». В целях сокращения возьмём только второй подзаголовк 5-й главы: «Verwertungsprozess». Заглянем в 23-й том. Собр. соч.: «Процесс увеличения стоимости» – читаем перевод. Т. е. в традиционном русском переводе «Verwertungsprozess» – «Процесс увеличения стоимости». Но где в оригинале «стоимость» и где – «увеличение»?.. Если, однако, читатель полагает, что проблема берёт начало здесь, то он ошибается. А по-немецки «Verwertung» – это что? Что за таинственный процесс – «Verwertungsprozess»? Здесь надо иметь в виду следующие два важных момента: 1) немецкое «-wert-» in «Verwertung» отношения к категории «Wert» не имеет, это – случайное совпадение; 2) немецкое «Verwertung» (реализация, использование) в любом тексте, например, в заголовке книги, статьи, главы  без указания на предмет реализации  не имеет смысла – фраза должна быть полной, законченной, например: Verwertung von Altpapier, von Essensresten, von Kenntnissen, von… Wert, наконец! (реализация макулатуры, пищевых отходов, знаний, реализация… ценности, наконец!).  Марксово выражение Verwertungsprozess как таковое не имеет смысла! Не будем здесь строить предположений, искать объяснений, почему это так, пока мы просто примем факт к сведению. Так вот кто в пуделе сидел! Переводчики Маркса оказались в ситуации, когда переводить название 5-й главы приходится не по тексту, не дословно, а по смыслу общего содержания, в контексте всей 5-й главы, в контексте всей книги. Но поскольку содержание главы, особенно её второй части, трудно для понимания, то и перевод названия сделать непросто. Вот откуда конкурирующие названия главы: «в традиционном» переводе 23-го тома  – «Процесс увеличения стоимости», а в моём переводе – «Процесс производства прибавочной ценности».

«Verwertungsprozess» – в чём заключается содержание процесса?

Как было уже сказано выше, немецкое «Verwertung» и его русский эквивалент «реализация» (осуществление, использование, производство) в любом тексте предполагают наличие указания на предмет реализации (грамматическое дополнение). В заголовке 5-й главы такое указание отсутствует, и фраза остаётся незаконченной. Таинственный предмет реализации переводчики вынуждены искать в тексте книги. И они находят то, что ищут. Формально и по существу, прямо и косвенно Маркс даёт определение предмету реализации: в «Капитале» идёт речь о Verwertung des Wertes, о процессе реализации ценности (Marx: Das Kapital. Bd. I. MEGA II/10. S. 138.20, 139.15, 139.35, 140.5, 141.15-20, 143.35, 151.20. ). Реализация ценности, как и реализация любого другого «продукта», макулатуры или знаний, например, заключается соответственно в возрастании первоначальной, исходной, так сказать, «ценностной предметности», в получении дополнительной ценности, здесь – прибавочной ценности. Особенность же процесса реализации ценности состоит в том, что сама ценность является, во-первых, субъектом процесса, а, во-вторых – самореализующимся субъектом (der sich verwertende Wert), реализация ценности есть самореализация (seine Verwertung ist Selbstverwertung ( там же, S. 141.15-22), это – производство прибавочной ценности, превращение денег в капитал. Капиталист, имея всё для процесса труда (предметы труда, средства труда и рабочую силу), начинает процесс превращения суммы «ценостных предметностей», суммы ценностей всех факторов производства в прибавочную ценность. В отличие от простого товарного производства, когда владелец товара простым прибавлением труда повышает (увеличивает) ценность какого-нибудь товара, производство прибавочной ценности есть процесс самореализации ценности, осуществление её оригинальной способности творить ценность. То есть процесс производства прибавочной ценности хотя и является формально процессом увеличения ценности, но это – процесс, рассматриваемый на другой ступени абстракции, что с точки зрения обычного мышления кажется тавтологией или абсурдом. Маркс, чтобы «развести» два процесса: процесс создания, или увеличения ценности (простое товарное хозяйство) и процесс реализации ценности (капитализм) вводит (не совсем удачно, как мы видели) новую категорию «Verwertung».  Процесс реализации ценности, процесс производства прибавочной ценности шире, чем процесс создания или увеличения ценности. Всякий процесс реализации ценности или процесс производства прибавочной ценности есть поэтому процесс увеличения ценности. Но не всякий процесс увеличения ценности есть процесс реализации ценности, а только – процесс производства прибавочной ценности. Мой перевод приведённой выше цитаты («…сравним процесс создания ценности и процесс реализации ценности…») следует как раз логике Маркса. Тогда как традиционный перевод («…сравним процесс образования и процесс увеличения стоимости…»)  есть тавтология – рецензенты забили гол в собственные ворота. Перевод немецкого Verwertungsprozess как «Процесс увеличения стоимости» следует отклонить как поверхностный, неудачный, неточно рефлектирующий действительный процесс. Verwertungsprozess есть процесс реализации ценности или процесс производства прибавочной ценности.

Здесь, пожалуй, я поставлю точку в надежде, что, отвечая рецензентам,  мне удалось не упустить главное. Конечно, отвечать на критику людей, имеющих предубеждения, – понапрасну тратить время.  На них не подействуют и самые убедительные аргументы. Поэтому мой ответ адресован читателям, которые желали бы подумать самостоятельно.

Валерий Чеховский
12.12.2016
www.polemist.de

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.