Артёмий Троицкий и Адам Смит

19 ноября 2013, 10:11

Наблюдательному Артёмию Троицкому бросилось в глаза «могучее, круто устремлённое в будущее молодёжное движение уличного общепита – пирожки, лапша и проч.» Однако, все эти на первый взгляд безобидные «домашние разносолы,  прикольные бутички и лавочки» смутили его. Они, так считает Троицкий, во-первых, «лакируют действительность сталинизма-light», во-вторых, что ещё более опасно, «этот слой лака сковывает значительную часть активной образованной молодёжи». Вместо того, чтобы пойти волонтёром к Навальному и «сделать страну свободной и счастливой, ребята разменявшись на тысячи малых дел, забивают болт на единственное стоящее большое дело».

«Гадом буду, но закусочные и дизайны тут не в помощь.» Разве можно усомниться в правильности сделанных Троицким выводов после такой впечатляющей клятвы?

Да, но Смит здесь причём?

Троицкий и Смит не спорят между собой заочно. У них различные предметы исследования. Их разделяют два с половиной столетия европейской истории. Но оба автора, развивая свою мысль (понятно, что сравнительный анализ глубины мыслей протагонистов мы оставляем за скобками), иллюстрируют её практически одним и тем же примером из жизни: у Смита перед глазами булочник из Глазго, у Троицкого – московский торговец пирожками.

Адам Смит в своём знаменитом труде «Богатство народов» (1776) приводит следующий пример: Если вы идёте в булочную, то не для того, чтобы сделать булочнику приятное, купив у него хлеб, а просто потому, что вы голодны. И наоборот. Булочник печёт хлеб не для того, чтобы доставить вам радость, а только потому, что он тем самым зарабатывает себе на жизнь. И хотя оба преследуют эгоистические цели, но одновременно таким способом удовлетворяются общественные потребности. Далее Смит приходит к выводу: на рынке каждый преследует свои интересы, но в конце-концов все удовлетворяют свои потебности, и тем самым достигается состояние всеобщего блага.

Для Троицкого, как мы видели, активный торговец пирожками, а также другие успешные участники разделения труда, например, «довольно многие работники культуры и искусств» (помните «Список Веллера»!) — это «встроенные» в систему «прогнутые комформисты», лояльные «властвующей пакости»…

…Здесь мы покинем Троицкого с его мнением, а сами отправимся за пирожками.

Что изменилось за эти почти 250 лет после выхода книги Смита в отношениях продавца и покупателя? Ничего. Если вы, читатель, идёте за «креативными пильменями», то только потому, что у вас начинается журчание в животе. В этот момент вам, а продавцу тем более, нет дела ни до Путина, ни до Навального…

У шотландског булочника конца XVIII века и у сегодняшнего российского много общего. Есть, правда, одна деталь, которая имеет исключительное значение для понимания и разгадки того, что происходит в современной России. Если рассмотреть обоих под историческим углом зрения, то мы должны сделать следующий вывод: сегодня российский коллега шотладндского булочника находится там, где последний был 250 лет назад, то есть в начале пути к цивилизованному, социальному капитализму.

Я уверен, московскому «булочнику» начала XXI века, как предствителю нового класса буржуа в России, когда-нибудь поставят памятник. В прошлый раз мы спорили о тёпленьком болотце российского крепостничества. Так вот как раз то «могучее, круто устремлённое в будущее молодёжное движение уличного общепита» — это признак того, что всё большее число, в первую очередь молодых людей, уже находят в себе силы вырваться из болота. «Чтобы пойти волонтёрами к Навальному», для этого у них нет времени. У них много дел. Им надо печь пироги, готовить лапшу и проч. Но они найдут свою политическую родину. В этом должны быть все уверены. Просто на рынке политических партий до сих пор не было достойного предложения.

Некоторое время российских «булочников» будут обвинять во многих грехах — иногда справедливо, чего греха таить — им будут мешать, им будут завидовать, выдвигать абсурдные обвинения в том, что они «бессознательно, а кто и осмысленно(!)» саботируют большое дело строительства «свободной и справедливой страны». Ничего. Не сразу Москва строилась. А на новой строительной площадке они первые.

Спрашивают, почему в российском народе так мало интереса к демократии? А зачем крепостному демократия? Крепостному и независимые суды ни к чему, самый высший суд для него – хозяин. Демократия со всеми её атрибутами – разделением властей, равными выборами, свободной прессой, независимыми судами и т. д. — нужна свободным людям. Тем самым молодым мужчинам и женщинам, которые заняты сейчас «тысячами малых дел».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.